**Глава 68. Если позиция падет — я лягу в полях, удобряя траву своим телом**
Тан Юаньюй замер, пораженный словами Доукоу. Он хотел возразить, убедить ее передумать, но в этот момент издалека донесся хриплый, надрывный крик:
— Тан Юаньюй! Сможешь взять на борт еще двоих?
Тан вздрогнул и резко обернулся. К пристани, пошатываясь от усталости, бежал юноша в окровавленной форме, ведя за собой старуху с ребенком на руках. Хозяин Тан открыл рот, но слова застряли в горле. Первым к прибывшим бросился У Цюшэн, похожий в своем халате на скромного книжника.
— Господин Линь! — воскликнул он. — Вы вернулись! Где же вы пропадали весь этот бесконечный день?
Линь Цзюэ криво усмехнулся, глядя на У Цюшэна.
— Долгая история. Но я разузнал, что творится за стенами. В десяти километрах к востоку от Врат Тяньсюань есть заброшенный полустанок — Железнодорожный вокзал Юймаошань. Там стоит паровоз, он на ходу. Я договорился с отрядом гарнизона: завтра, когда они получат приказ о прорыве, они отступят к вокзалу и заберут с собой две сотни горожан.
Линь Цзюэ перевел дух, его голос звучал всё тише:
— Не знаю, что там у Тан Юаньмина… но весть о том, что он отдаст приказ об отступлении и сдаче Цзиньлина, уже разлетелась по городу. Дисциплина рухнула. Солдаты дезертируют, перелезают через стены и прячутся в жилых кварталах. Люди пакуют вещи, надеясь укрыться в Зоне безопасности. С рассветом в городе начнется хаос.
Он в упор посмотрел на Тан Юаньюя:
— Хозяин Тан, вашему кораблю пора уходить. Вы должны выйти в воды Фуси до рассвета. Скажите… место еще есть?
Тан Юаньюй покосился на Доукоу, но та демонстративно отвернулась, избегая его взгляда. Он тяжело вздохнул.
— Женская школа Цзиньлина прислала четыре сотни учениц. Я сделал всё, что мог: выкинул весь товар, освободил трюмы, но влезло только две сотни. Больше нельзя — судно просто не сдвинется с места. А ведь на борту еще моя семья, родня брата и рабочие, что служили мне по десять-пятнадцать лет. Я не могу их бросить. Если Демонические лисы и впрямь устроят резню, о которой ты говорил… остаться здесь для них — верная смерть.
Линь Цзюэ кивнул, понимая его правоту. Он обернулся к старухе, прижимающей к себе внучку.
— Всего двое. Неужели не поместятся?
Тан Юаньюй посмотрел на изможденную женщину и ребенка, в его глазах промелькнуло сомнение. И тут старуха вдруг заговорила, прерываясь от волнения:
— Не надо двоих… господа… не надо. Одну. Возьмите только одну…
Она ласково погладила девочку по голове, шепча:
— Ну вот, Наньнань, пришло твое счастье.
Затем она подняла глаза на Тан Юаньюя:
— Сударь, вы сказали, что эти демоны убьют в Цзиньлине три сотни тысяч душ? Но ведь в городе сейчас и половины жителей не осталось, все разбежались. Откуда же взяться такой прорве смертей?
Линь Цзюэ, глядя на нее, почувствовал, как сердце сжалось от дурного предчувствия.
— Бабушка, не волнуйтесь так. Враг еще не вошел в город. У нас есть шанс.
Но старуха лишь покачала головой.
— Господин… мой муж, пока был жив, был книжником. Ученым человеком. Он всё мечтал о мире, о том, как послужит государству… Да здоровье подвело, рано ушел. Сын мой весь в отца пошел — как видел, что с поднебесной творится, кровью от ярости харкал. Несколько лет назад ушел на фронт… А два месяца назад весточку прислал. Последнюю. Предсмертную.
Она прижала руку к груди.
— Письмо было для невестки… Он писал: «Дорогая Лосинь, получен приказ стоять насмерть на Складе Минчжу. Связь с тылом прервана, враг стремителен. Мы сражаемся в одиночестве и решили принести себя в жертву, дабы отплатить Великой Ся за воспитание. Смерть за родину — высшая честь. Горюю лишь о том, что мать стара и я не смогу за ней ухаживать, а деда не успел проводить в последний путь. Ваша с дочерью жизнь будет горькой. Если позиция падет — я лягу в полях, удобряя траву своим телом. Но если придет день победы, возьми мать, сядь на корабль и плыви к устью реки Люсун. Если увидишь там волны высотой с гору — знай, это я пришел повидаться с вами…»
Старуха вытерла глаза краем рукава.
— Невестка моя, из благородной семьи была, после того письма за одну ночь поседела. Вскоре и сама слегла от хвори, угасла за несколько дней. Осталась я, никчемная старуха, да крошка Наньнань. Прошу вас, господа… вы люди важные, спасите мою внучку! Пусть она живет!
Она бережно опустила девочку на землю и низко, в пояс, поклонилась Линь Цзюэ и остальным. Малышка, не понимая, что происходит, лишь хлопала глазами, но послушно повторила поклон вслед за бабушкой.
У Линь Цзюэ защипало в носу. Тан Юаньюй, торопливо вытирая глаза, шагнул вперед:
— Бабушка, полно вам! Как я, Тан Юаньюй, могу бросить семью героя? Поднимайтесь на борт оба. Если встретим патруль демонов — скажу, что вы моя мать, а девочка — моя дочь.
Но старуха перехватила его руку и твердо покачала головой:
— Нет, сударь. Я боялась, что вы не возьмете сиротку, и хотела на месте голову разбить, чтобы вас разжалобить. Но такая смерть была бы позором для памяти моего сына. Я не взойду на корабль. В Цзиньлине остаются тысячи людей, студентов, детей, которым не суждено спастись. Как я, старуха, одной ногой в могиле стоящая, буду смотреть в глаза мужу на том свете, если сбегу? Я остаюсь.
Тан Юаньюй едва не закричал от отчаяния:
— Да что вы тут сделаете?! Неужели думаете город в одиночку удержать?
Старуха вдруг распрямилась, и в ее глазах блеснула сталь:
— У меня за пазухой две гранаты. Сын когда-то дома припрятал. Как только мою Наньнань увезете, дождусь этих псов и выдерну чеку. Я должна сама за сына и невестку отомстить! Господа, отвезите крошку в округ Юнъань, в городок Хуэйнин. Там живет мой младший брат, он вырастит ее как родную. Век буду за вас молиться.
Тан Юаньюй хотел было еще что-то сказать, но У Цюшэн решительно подхватил девочку на руки и понес к трапу. Обернувшись, он прорычал Хозяину Тану:
— На борт! Ты что, не слышишь? Мать хочет отомстить за своих детей! Если бы в Великой Ся у каждого было столько достоинства, мы бы не оказались в этой яме. Половина наших мужчин не стоит этой женщины… Тан Юаньюй, не медли! Если судно не отойдет сейчас, эти две сотни девочек погибли!
Стиснув зубы, Тан Юаньюй низко поклонился старухе и Линь Цзюэ, после чего стремительно взбежал на палубу.
Корабль дал протяжный гудок. Девочка на палубе отчаянно колотила ручонками по перилам, захлебываясь в рыданиях:
— Бабушка!.. Бабушка!.. Наньнань будет послушной! Бабушка… не бросай… не бросай Наньнань!
Под этот разрывающий душу крик судно медленно отчалило от пристани и растворилось в ночном тумане.
Обновлено: 10.07.2026