**Глава 62. Сержант, прикрой меня! Это моя последняя граната!**
— Линь Цзюэ, проснись! Неужели ты решил сдаться здесь?
— Цзиньлин! Цзиньлин прямо перед тобой! Ты хочешь просто уснуть и смотреть, как триста тысяч твоих братьев и сестер будут растерзаны?
— Нет спасителей, не надейся на богов. Ни Иисус, ни Будда, ни Нефритовый Император не придут на помощь. Только ты сам! Очнись! Спаси наш народ, Линь Цзюэ!
В душном полумраке палатки Линь Цзюэ резко распахнул глаза. Ему казалось, что он спал вечность, и всё это время чей-то голос настойчиво звал его по имени. Голос, который казался до боли знакомым…
Ли Яньтан. Это был голос его сержанта.
Дыхание Линь Цзюэ участилось. Он судорожно перевел взгляд на системную панель, видимую лишь ему одному.
**[Оставшееся время: 47 часов. Прошло: 25 часов.]**
Зрачки Линь Цзюэ сузились. Память возвращалась рывками. Чтобы выудить из него сведения о «призраке», его привезли в прифронтовой лагерь. Военврач **Демонических лис** прооперировал его, заново перевязав плечо и руку. Из-за нехватки медикаментов анестезии почти не было, но шок и истощение погрузили его в тяжелое беспамятство почти на четыре часа.
Он прибыл к Башне Яшмовых Чернил в первый день около восьми вечера. Прошло двадцать пять часов — значит, сейчас около девяти вечера второго дня.
До встречи с Ван Юньтаном оставалось всего три часа. Время утекало сквозь пальцы.
Линь Цзюэ приподнял голову, прислушиваясь к звукам снаружи.
*Бум! Бум! Тра-та-та-та!*
Снаружи гремела симфония войны. Линь Цзюэ прищурился.
— Шанс еще есть… — прошептал он. — Я совсем рядом с полем боя. Если прорвусь к Вратам Тяньсюань без помех, то успею.
Он осторожно пошевелил руками. Правая по-прежнему висела плетью, отзываясь лишь вспышками пульсирующей боли в местах ранений. Левая, если сосредоточиться, слушалась, но амплитуда движений была мизерной — любое резкое усилие вызывало такую резь в плече, что темнело в глазах.
Знамя «Смерть» и записка с адресами семей троих парней с железной дороги были спрятаны во внутреннем шве штанины. Какое счастье, что врач не стал его раздевать полностью, ограничившись лишь курткой. Впрочем, и флаг, и бумага насквозь пропитались его собственной кровью — разобрать написанное было почти невозможно. Именно поэтому он и рискнул оставить их при себе, даже теряя сознание.
Линь Цзюэ здоровой рукой чуть отодвинул полог палатки. Совсем рядом, буквально в паре десятков метров, виднелись передовые траншеи **Демонических лис**.
*Топ-топ-топ…*
Послышался ритмичный топот кованых сапог. Солдаты снабжения тащили ящики с боеприпасами в окопы. Чуть дальше в ряд выстроились минометы. У каждого орудия суетились расчеты по три-четыре человека: один целился, другой заряжал, третий подавал снаряды, четвертый следил за полем боя через стереотрубу.
Очередной залп — и мины, подобно огненным кометам, устремились в ночное небо, чтобы через мгновение обрушиться на Цзиньлин. Каждый такой взрыв уносил чьи-то жизни, разрывая в клочья плоть и надежды защитников города.
Линь Цзюэ смотрел на это, скрежеща зубами. Там, под огнем, гибли его соотечественники. А у этих ублюдков снарядов было столько, будто они росли на деревьях.
«Откуда их столько? Я же дважды уничтожал их обозы!»
Дыхание стало тяжелым, кулак непроизвольно сжался, но он заставил себя отступить в тень палатки. Сейчас выходить нельзя — его тут же потащат на допрос к офицерам. Одно неверное слово, один акцент — и он труп. Знание языка не было абсолютной защитой; тот офицер в лесу раскусил его в два счета.
Нужен хаос.
Его преимущество было в расположении. Тыл траншей, позиции минометчиков — всё это было на ладони, менее чем в пятидесяти метрах. Будь на его месте полностью экипированный спецназовец из будущего, он бы ухмыльнулся от такой удачи. Но Линь Цзюэ был израненным калекой, у которого почти не действовали руки.
Пистолет с четырьмя патронами он спрятал в лесу, чтобы не выдать себя. Единственным оружием оставалась граната, сорванная с пояса врага.
Один шанс. Один бросок.
Линь Цзюэ сел на край жестких нар, прикрыв глаза. Перед мысленным взором снова предстал сержант Ли Яньтан, поднимающий серебряный юань в лунном свете.
«Сержант, помоги мне… Подскажи, что делать…»
И тут его слух уловил шум мотора. Линь Цзюэ снова прильнул к щели в пологе. Он заметил это раньше: снаряды хранились под навесом рядом с траншеями — видимо, чтобы уберечь их от сырости или перегрева. Оттуда их таскали вручную. Но как они попадали под навес?
Их привозили грузовики из глубокого тыла. Интенсивность огня была такова, что подвозить БК приходилось непрерывно.
Если его догадка верна…
Линь Цзюэ оскалился. Несколько машин как раз проезжали мимо его палатки, направляясь к навесу. Солдаты уже начали разгрузку, а следом за первой партией уже тянулась следующая колонна.
Шанс. Его последний шанс.
Руки были искалечены, он не мог метнуть гранату далеко и точно. Но он мог подбросить её в проезжающий мимо грузовик.
Это был не госпиталь с мальчишками-новобранцами. Здесь были ветераны и опытные офицеры. Стоит им что-то заподозрить — и его превратят в решето раньше, чем он выдернет чеку.
Один раз. Только одна попытка.
Линь Цзюэ глубоко вдохнул, расправил плечи и шагнул из палатки в ночную мглу.
«Сержант, я не верю в богов и спасителей. Но в этот раз… прикрой меня. Дай мне сделать это. Это моя последняя граната!»
Обновлено: 10.07.2026