Глава 8 — 2.1

2.1 Говорить, что в отделении психиатрии тихо и спокойно – это, конечно, странно. Но только в нормальные времена. А сейчас это даже радует: идешь себе по коридорам и буквально погружаешься в вязкую тишину, которой веет от каждой двери и даже от стен. Никогда бы не подумал, что холодный металл пистолета в руке способен так успокаивать. Хотя и не вижу никакой явной угрозы. Ключевое слово – «явной». Потому что в таком месте не может быть спокойно на душе. Вон Джим – тот в своем репертуаре: тихо паникует и чуть ли ногти не грызет, посекундно оглядывается и собственной тени шугается (не упускаю возможности проверить это, за что едва не получаю монтировкой по дурной голове). Начинаю проникаться мрачной атмосферой психблока, и впервые в жизни понимаю, что это за место такое. Спасибо, Скартум, за новые знания. Я бы и без них прекрасно обошелся, впрочем. Мазохизмом никогда не страдал, «стеклом» не зачитывался… - У нас даже нет карты, - шепот Джима вклинивается в тягучие размышления, заставляя вздрогнуть и шепотом же выругаться. – Куда мы вообще идем? - Назад пути нет, - изрекаю великую истину. – Дверь заблокирована, это должно их задержать. - А что мешает им встретить нас у входа в этот блок? – Джим, кажется, не постесняется устроить маленькую истерику. Только этого не хватало. – Вот будь я на их месте… - Вот иди и будь, если так рвешься, - не выдерживаю и повышаю голос. Джим как-то моментально съеживается, и мне становится стыдно. – Извини, я тоже немного нервничаю. Джим отвечает рваным вздохом и понуро кивает. Да, парень, мне тоже не по себе от всего этого бардака, я прекрасно тебя понимаю. Но все, что в моих силах – это продолжать идти вперед. В конце всегда находятся ответы. Наглухо закрытые двери с узкими окошечками провожают нас, недобро смотрят в спину, и от этого хочется стать очень-очень маленьким и незаметным. Назло холодным мурашкам расправляю плечи и шагаю дальше. Джим не отстает ни на шаг, и я замечаю, что он старается идти точно за мной: ни на сантиметр не приближаться к дверям. Тишина давит на нервы, темнота обволакивает. Ощущение полного одиночества. Никогда такого раньше не чувствовал – и не хочу. - Куда все подевались? – шепот Джима разрезает мрак, и парень сам пугается этого, замолкает. Пожимаю плечами: - Возможно, никуда? - Не… не надо, - Джим слишком поздно спохватывается – я уже подхожу к одной из дверей и беззвучно сдвигаю в сторону панель окошечка. За спиной слышу сдавленный выдох. Ну конечно, внутри ни хрена не видно: ни окна, ни света. - Только не вздумай… Поздно, Джим. Я уже. В палате на одного гостя обнаруживаются аж двое: один лежит на полу, раскинув ноги и руки и тупо уставившись в потолок пустыми глазами. Луч света падает в красное пятно, роршаховской кляксой разлитое под телом, отражается от стали воткнутого в грудь санитара скальпеля… а потом от безумных глаз, вдруг занимающих все поле зрения. Джим с визгом отшатывается, задевает мой локоть – и тем самым спасает: вторым скальпелем безумец рассекает воздух перед моим лицом, демонстрируя нереальную скорость. Неудача вырывает у него тихий горловой рык, от которого по спине тут же начинают скатываться мерзкие мурашки. - Стреляй! – хрипит Джим, почему-то оказавшийся на полу – прямо под дверью напротив. Матерюсь сквозь зубы, замечая такой же скальпель в руке второго пациента, осознавая, что уговоры тут бессмысленны… …с такими не ведут переговоров. …И стреляю в первого безумца, готового метнуть скальпель в Джима. Звук выстрела разрывает почти полную тишину, пуля попадает в лоб противнику, и тот отшатывается. Джим захлебывается сбивчивым бормотанием, но я не слышу его, не понимаю смысла. Разворачиваюсь ко второму и… в последний момент удерживаюсь от выстрела. В руке у безумца нет ничего. Он ухмыляется так мерзко, что палец чешется на спусковом крючке, но я только шлю его подальше, повторяя слова Коула. И только потом в плечо попадает скальпель – к счастью, он летит рукояткой вперед, и падает на пол. Джим разражается такой великолепной истерической речью с многоэтажными конструкциями, словно все это время усердно копил эмоции. Меня прорывает на нервный смех, и безумец в палате охотно вторит ему. Джим увлекает меня за собой, мимо дверей, за которыми начинают копошиться обитатели комнат, к лестничной площадке, где есть окно. Охотно позволяю ему вести в этом туре вальса. Повезло, что вроде обошлось без ранения, хотя по оханью Джима можно заключить, что я истекаю кровью и вот-вот окочурюсь прямо на месте. - Привал, - бурчит Джим, скидывая мою тушку со своего локтя и без сил опускается на подоконник, едва не вывалившись в сад. Я хватаю его за рукав, возвращаю в исходную позицию. Киваю согласно: - Привал. Поможешь глянуть? - Ты ужасно везучий, - выдыхает Джим с облегчением, констатируя, что я цел и невредим. Соглашаюсь с не меньшей радостью: - Уж что-что, а это у меня есть, ага. Психи наконец затихают, недовольно поурчав и пошаркав. К черту такую акустику: ощущение, что сидишь рядышком, и нет между вами никаких стен. Уютно – для мазохистов или садистов (смотря, предпочитаете вы страдать или причинять страдания). - Ну вот, а ты беспокоился, куда они подевались, - ехидничаю, поднимаясь на ноги и размышляя, что делать с курткой. Мда, на показ мод я в ней точно не попаду: безупречно ровный разрез на плече, пятна неведомого происхождения везде и невесть как забившийся в карманы вонючий мусор – совсем не мой стиль. Придется оставить ее – неохота щеголять в виде мусорной кучи. Хорошо, под ней теплая футболка, а то здешняя погода не очень похожа на майскую. Наверно, из-за тумана. Пока Джим нервно топчется на площадке, поочередно поглядывая то вверх, то вниз и прислушиваясь к малейшему шороху, методично проверяю все боеприпасы (несколько обойм для «Глока», коробка картечных патронов для «Ремингтона», оставленный Коулом боевой нож – хотя я не спец в боевых искусствах с холодным оружием), после чего показываю: вверх. Джим не возражает. Может, мы идем совсем не в том направлении, и выход на самом деле внизу, но чутье ведет наверх. На следующем этаже поджидает такой же коридор, но в этот раз мы не останавливаемся и идем мимо, стараясь не шуметь. Как назло, пол покрыт кафельной плиткой, так что при каждом шаге сначала получается; цок! – а потом услужливое эхо раскатывает его по всему коридору: цок-цок-цок! Это не нравится и обитателям палат: они просыпаются и начинают бузить, требуя тишины (а может, еще чего другого, выяснять нет желания). Наконец коридор позади, и мы выходим на неожиданно хорошо освещенную галерею, похожую на ту, по которой пришли сюда. Осматриваюсь, пытаясь сообразить, где здесь могут быть кабинеты. Хоть какая-то информация там должна быть? План здания, записи в журнале, видео, например. Парадокс: я стараюсь сосредоточиться на всем, что нас окружает, чтобы не пропустить ничего – и в то же время настолько погружен в размышления, что Джим первым замечает надпись на стене напротив. Вопреки законам жанра, буквы написаны не кровью и даже не краской: банальный маркер, к тому же зеленого цвета, которым кто-то вывел на белой стене: «Не все мертвы». - Ну вот тебе и «выжившие», - язвит Джим нервно. Я уточняю: - Не-мертвые. А это немножко другое. - Демагогия, - ворчит он, но соглашается. Не-мертвые, не-живые – это весьма расплывчатое определение, и пока оно не станет более явным, лично я не собираюсь поворачиваться спиной к кому бы то ни было. - Ладно, пошли искать этих… выживших. Галерея выводит к еще одной лестнице. Такое впечатление, что психбольницу строили фанаты коридоров и ступенек. Ну да фиг с ними. Главное, чтобы двери от палат не открылись. Мне хватает одного убийства за вечер. Одного. Первого. Пусть даже это было для защиты другого человека. На душе мерзко, словно в нее наплевали черти, хохоча и скаля зубы. Джим молчит, и кажется, ему тоже хреново. А может, просто боится. Не настолько хорошо мы знакомы, чтобы я был в чем-то уверен. Так и идем в молчании, как усталые путники в пустыне, пока не натыкаемся на кабинет главврача. Дверь гостеприимно открыта, так что заходим со всей осторожностью. На столе горит лампа – видимо, питание от батареек, и вообще кабинет выглядит вполне безобидно (если из шкафа не выскочит псих с ножом). Я на секунду отвлекаюсь, чтобы осмотреть коридор, и пропускаю момент, когда околдованный теплым светом Джим переступает порог. В следующее мгновение ему на голову обрушивают толстенную книгу, так что бедняга Джим падает подкошенным деревцем. Влетаю внутрь, тут же разворачиваюсь и направляю пистолет на девушку в белом халате, что стоит за дверью. Незнакомка, отоварившая Джима фолиантом, с испуганным писком прикрывается этой самой книгой и жмурится, словно это может спасти от смерти. Как ни странно, именно так и происходит. Такое обыкновенное движение заставляет меня расслабиться и чуть опустить оружие, разглядывая девушку. Джим охает, привлекая к себе внимание. Девушка приоткрывает один глаз, косится на парня и издает еще один писк: - Джим?! - Я, конечно, козел, Алисия, - бурчит тот, садясь и держась за голову, - но и ты – далеко не ангел. Это ж надо так… - А что, надо было ждать, пока ты представишься? – интересуется Алисия, явно чувствуя огромное облегчение. – Здесь нормальных нет, если ты еще не заметил! - Заметили, - я выглядываю в коридор: слаженная работа этих двоих по нарушению тишины может привлечь нежданных гостей. Пока все тихо, и я кидаю взгляд на смущенную девушку и страдающего от шишки на макушке Джима. – Ты в курсе, что здесь творится? - Не особо, - неохотно признается Алисия, откладывая книгу и поправляя одежду. Симпатичная: темные локоны, карие глаза, фигуристая. Понятно, на что клюнул Джим. По ходу, они давно и прочно знакомы, раз такой обмен любезностями в порядке вещей. - И все же? Расскажешь? - У меня позавчера была смена, - Алисия присаживается на спинку диванчика; выглядит она уставшей. – Обычные процедуры, ничего такого. Разве что больные чересчур активные были, - ее передергивает, но она тут же берет себя в руки. – Потом решила прибраться в кабинете томографии. Выхожу – а тут такое… - голос срывается, но снова только на секунду. – В той стороне вообще никого в живых не осталось, - она машет куда-то в сторону, - а здесь – одни психи. Хорошо, что заперты. Я отсюда выходить не рискнула. Джим с трудом держит себя в руках, а вот я почему-то холодно-спокоен. Если не равнодушен. - Только люди? - Что? – Алисия непонимающе смотрит на меня, пожимает плечами, потом мотает головой: не понимаю, о чем ты? Значит, уличные беспорядки не затронули госпиталь. - Кабинет томографии, значит… Там наверняка есть облучение. Ну, радиационный фон, все такое? И обслуживающий персонал как-то защищен от этого. Алисия медленно кивает, не понимая, к чему я веду. Смотрю на Джима: - Когда все это началось, ты был в боксе? - Ну да, но… - Я видел такие. Когда в ремонт попадают особо чувствительные к внешнему воздействию детали, механик находится в экранированном от магнитных волн помещении, верно? Джим сначала трясет головой, затем спохватывается и тут же начинает кивать. Алисия хмурит брови: - И что с того? - Изоляторы в участках тоже защищены от внешнего воздействия – после нескольких нахальных афер, которые провернули хакеры, желающие вытащить своих подельников, - говорю медленно, одновременно разъясняя Джиму и Алисии догадки, и все больше уверяясь в своей правоте. – А значит, ты был прав, Джим. - Да? – он недоуменно моргает. Я объясняю: - Цепь совпадений – уже не просто совпадения. Какова вероятность, что весь город сразу сходит с ума без всяких причин? - Коллайдер! – от возбуждения Джима снова начинает трясти. Алисия выглядит и шокированной, и растерянной. – Это все они! - Сюда же добавляем и отсутствие связи, - подвожу итог, хмыкаю. – Да уж… - Но что же нам делать? - Не суетись, Джим. Прежде всего надо выбраться, не нарвавшись на чей-то нож - или клыки. Нужна карта города, - смотрю на Алисию. Та задумывается на мгновение, потом подходит к столу и начинает рыться в ящике. Поворачиваюсь к Джиму: - Машины наверняка в отключке, так? Ох уж эти зеленые технологии… - Мы не сможем дойти до моста, - упавшим голосом говорит Джим. Такого пессимиста еще поискать! Алисия разворачивает на столе карту. Закрываю дверь на замок, и подхожу к столу. Скартум – почти идеальная окружность, и практически в самом центре высится Центр. Госпиталь ближе к тому мосту, через который сюда попал я, но Джим показывает на другой мост – на другой стороне городка. - Почему туда? - Оттуда ближе всего к соседнему городу, - отвечает Алисия. - И где гарантия, что там не случилось всего этого? - Возвращаться я не хочу, - быстро говорит Джим, передернувшись. – Там эти психи… и на улице. Молча разглядываю карту. Центр притягивает взгляд, как Око Саурона, и что-то подсказывает, что добраться до другого моста будет ох как нелегко. Все это очень смахивает на направленный эксперимент, уж не знаю пока, какого толка. В любом случае, приятного мало. - Пойдем сюда, - тычу пальцем в иконку Центра. Джим закашливается, Алисия задает вопрос за него: - Зачем?! - Око бури обычно самое безопасное место при шторме. И вообще, я что-то сомневаюсь, что нас просто так выпустят из города. - А если попремся в Центр, значит, нас по головке погладят, дадут пирожок и отпустят?! - Я хочу узнать, что здесь произошло, - тихо говорю, смотря прямо на Джима. – И думаю, тебе это тоже интересно. Кто убил твоих друзей и знакомых? Кто создал этих монстров и свел с ума людей? Что за эксперимент тут проводили? Джим открывает рот, но ничего не говорит. Я попал в точку. Он, может, и не выглядит отчаянно смелым, но отчаяние тоже придает смелости. И ему явно хочется получить ответы. - Безумный план, - голос Алисии подрагивает, но выглядит она не такой уж испуганной. Улыбаюсь ей: - Браво. - Мне нужно оружие, - решительно говорит она, собирая волосы в хвост. Восхищает подобная смелость в девушках. Но почти все оружие осталось у Коула, и мне нечего ей предложить. Даже дробовик под шумок забрал этот чертов маньяк. Алисия не ждет ни от кого подарков. Она внимательно оглядывает кабинет и за неимением лучшего вооружается карнизом для штор, без колебаний забравшись на стол и выковыряв этот самый карниз из креплений. - Ну что, пошли? – предлагает она, и мне уже жалко безумца, у которого не хватит мозгов обойти стороной нашу троицу. Алисия уверенно ведет нас к выходу. Джим, идущий рядом с ней, то и дело что-то бурчит себе под нос, но в целом выглядит достаточно решительным. Я шагаю последним, оглядываясь все время и прислушиваясь к шорохам. Коридор изгибается и выводит в следующий блок госпиталя – терапию. Странная тут архитектура, конечно, но кому пожалуешься? Алисия не соврала: здесь и правда на каждом шагу трупы: врачи в белых халатах, пациенты, охрана. Джим бледнеет и старается идти поближе к стене, где побольше свободного места. Алисия держится молодцом. От запаха крови начинает мутить, и мы ускоряем шаг. С облегчением закрываем за собой дверь и мрачно переглядываемся. - Я такое раньше только в ужастиках видел, - Джим очень старается сохранять лицо, но судя по зеленоватому оттенку кожи, ему сейчас поплохеет. Открываю окно, выходящее в сад, и мы с наслаждением дышим свежим воздухом. - Да уж, о таком не мечтают… - Слышите? – Алисия вскидывает руку, призывая к тишине. Мы замолкаем. За дверью одного из процедурных кабинетов слышен слабый голос: «Помогите». Джим снова покрывается бледностью и, кажется, вовсе не настроен идти в ту сторону. Однако Алисия без колебаний направляется к кабинету массажа, а я следую за ней, держа пистолет наготове. У самой двери опережаю ее и делаю знак: прикроешь. Она кивает, и я открываю дверь. Под потолком тускло светится лампа; глаза быстро привыкают к слабому свету, позволяя разглядеть интерьер. На кушетке лежит привязанная девушка, на которой почти ничего из одежды – длинные волосы скрывают больше, чем обрывки ткани. Она поворачивает голову на шум, и смотрит прямо на меня. И я тону в боли, что плещется в огромных глазах. Боли и безумии. Или – безумной боли? Джим толкает в плечо, обращая мое внимание на второго человека. Молодой худощавый парень сидит в кресле, точно так же привязанный к нему ремнями, и на нем тоже минимум одежды. Глаза у него закрыты, грудь слабо вздымается. Алисия хмурится, разглядывая обоих и не спеша подходить к кому бы то ни было. Девушка на кушетке переводит взгляд на нее, и тут же исчезает ощущение, что она пытается передать мне какую-то мысль. - Помогите, - шепчет она еле слышно. – Я живая… Джим ойкает и отскакивает в сторону. Навожу пистолет на парня, который своим пробуждением так напугал моего напарника, и смотрю в синие глаза – точно такие же, как у девушки. Тонкие губы, искривленные болью, изгибаются в слабой усмешке: - Я – живой. Хмыкаю, разглядывая обоих по очереди. Джим вполголоса ругается, стоя у двери. Алисия стоит, склонив голову к плечу и словно прислушиваюсь к своей интуиции. Чутье говорит, что здесь что-то неладно, и не стоит доверять кому-то… И в этот момент парень резким движением поднимает руки, разрывает слабые ремни, и выскакивает в темный коридор, да так резво, что никто из нас и отреагировать не успевает. Алисия прищуривается и подходит к девушке ближе, с карнизом наготове: - Кто ты? И кто он? - Я – живая, - снова сообщает девушка, кривя губы в улыбке. – Он – нет. - Черт вас всех побери, - выдает пожелание Джим дрожащим голосом. – Пошли отсюда, а? Я ей не верю. - Я тоже, - хладнокровно говорит Алисия и направляется к выходу. Джим с готовностью следует за ней. Закрываю дверь и успеваю увидеть, как взгляд пленницы загорается гневом, и она поднимается с кушетки, не обращая внимания на ремни. Усмехаюсь Алисии: - Живее всех живых, ага. Пленница с такой силой бьется о дверь с той стороны, что металл вибрирует, а Джим подпрыгивает на месте. Я не обращаю внимания, вглядываясь в полумрак коридора: - Где второй? Мы как раз выходим в холл, а планировка тут такая, что в каждом углу за раскидистым кустом декоративного растения может скрываться по несколько психов. Главный вход скрыт как раз за таким растением, и идти к нему еще метров двадцать. В спину летят приглушенные вопли и проклятия пленницы, и Алисия закрывает дверь с видимым удовлетворением. Трясу головой, прогоняя странное ощущение, и вполголоса интересуюсь: - Когда они на вас смотрели, не было такого чувства, словно они пытаются прочитать мысли? Мои товарищи синхронно кивают: Джим с испугом, Алисия – мрачно. - Особенно девка, - цедит она. – Может, вернуться и прикончить ее? Или задать пару вопросов? - Я ужасно устал, - жалуется Джим, потирая шею. – Давайте побыстрее выбираться? Ну их всех к черту. - Ага, - соглашаюсь, - только в уборную заскочу. Туалет находится парой шагов дальше по коридорчику. Алисия останавливается в коридоре, Джим пару секунд колеблется, и в итоге остается рядом с ней. Конечно же, глупо ожидать, что меня встретит светлое и чистое помещение. Хорошо еще, трупов и монстров не валяется под ногами. Так-то причины задерживаться и нет. Держать фонарик в зубах, когда моешь руки, и одновременно зажимать подмышкой пистолет – та еще забава! Смотреть на себя в зеркало без смеха трудно. В зеркале же можно увидеть и кое-что еще. А именно – как бывший пленник массажного кабинета бесшумно появляется за спиной и коротко размахивается. Через секунду знакомишься с холодным полом, еще мгновение недоумеваешь, кто выключил свет, а потом сознание без колебаний отключается. …В себя прихожу от того, что кто-то бесцеремонно трясет меня за плечо, при этом светя прямо в лицо фонариком. Висок гудит, голос над ухом вызывает желание поморщиться и закрыть голову подушкой. Кажется, именно понимание, что здесь и не пахнет подушкой, помогает рывком сесть и оттолкнуть спасителя. - Ну слава богу! – выдыхает кто-то с огромным облегчением и дрожью в голосе. Кто-то еще хмыкает и наконец отпускает мое плечо, а Алисия (о, вспомнил ее имя) скептически замечает: - Крепкая у тебя голова, парень. - Не так уж уверен в этом, - бормочу, ощупывая голову. – Джим? - Я в порядке, - отзывается он, помогая мне подняться на ноги. Терзает ощущение, что что-то здесь не так. Оглядываюсь, но разглядеть что-либо не так-то легко. С трудом удерживаюсь, чтобы не вздрогнуть, когда луч фонарика освещает сначала валяющийся в луже крови труп психа со свернутой шеей, а потом – прислонившегося к стене человека, который стоит, скрестив руки и выглядя таким бессовестно-спокойным, что аж завидно становится. - Tienes cojones, - одобрительно отмечает он, отлепляясь от стены и делая шаг вперед. Коул Вальенте протягивает мне руку так, словно мы не были противниками полчаса назад. – Так и быть, я расскажу все, что знаю об этой заварушке. Гарантирую: тебе понравится. - Hijo de puta, - отвечаю я, а потом жму ему руку. Совершенно точно нам еще много чего есть что сказать друг другу. Но это может подождать. Пусть даже я наивный дурак, которого жизнь ничему не учит. Самый главный урок этой жизни – помнить, кому ты должен.