На душе у всех было неспокойно: чувства смешались в тугой комок, где горечь переплеталась с робкой надеждой. Посидев ещё немного, семья Сюй Хана отправилась к себе.
На следующий день Сюй Ли собирался пойти к Сюй Лаоняню, чтобы обсудить раздел семьи. Все с нетерпением ждали исхода этого разговора.
Утром, позавтракав, Сюй Ли вернулся в главный дом семьи Сюй. Как и ожидалось, семью Сюй Хана завтраком снова обделили. Сюй Ли решительно направился к комнате отца.
Лю Пэн с женой, услышав шаги, тут же прильнули к щели в окне, пытаясь подсмотреть, что происходит. Они навострили уши, сгорая от любопытства: зачем пришел Сюй Ли?
Стоило Сюй Ли переступить порог, как Сюй Лаонянь, скрывая страх за напускной суровостью, прошипел:
— Ты ещё смеешь возвращаться?
— Думаешь, я горю желанием здесь находиться? Мне противно даже ступать в этот двор, — холодно отрезал Сюй Ли.
— Что, крылья окрепли? Оперился? Решил, что теперь можно и родного отца не признавать?
— Разумеется, я не желаю иметь такого отца, как ты.
— Ах ты, мелкий выродок! Зря я тебя кормил столько лет. Надо было придушить тебя сразу, как только ты родился!
— Не волнуйся, я сделаю всё, чтобы ты пожалел, что не сделал этого.
— Ишь ты, герой нашелся, заслуги у него! — взвизгнул Сюй Лаонянь. — Да я пойду в город, к начальству, в Управление общественной безопасности! Я на тебя жалобу напишу! Пусть все узнают, какой ты скот, не уважающий родителей!
Сюй Лаонянь полагал, что эти угрозы испугают сына.
— Хм! А ну-ка, выкладывай всё свое выходное пособие из армии и слушайся меня беспрекословно. Тогда, может быть, я подумаю и позволю тебе вернуться. А не то — и не мечтай снова жить в доме Сюй!
— Думаешь, дом Сюй — это какое-то чистое и святое место? Да я молюсь, чтобы ноги моей здесь больше не было до конца жизни.
— Ах так! Ну, тогда не вини меня в жестокости.
— Я не собираюсь тратить время на пустую болтовню. Мы с моим старшим братом требуем раздела семьи. Мы отделяемся.
Сюй Лаонянь никак не ожидал, что Сюй Ли с порога заговорит о разделе имущества. Осознав услышанное, он пришел в ярость и заорал:
— Ишь чего удумал! Мечтай! Я ваш отец, и я буду ездить на вас, как на волах и лошадях, пока не сдохнете! И что ты мне сделаешь?
Он перевел дыхание и продолжил с злорадством:
— И не только ты с Сюй Ханом, но и его щенки тоже будут пахать на меня как проклятые! А завтра я найду, кому сбагрить Сюй Нань замуж!
— Не верю, что ты сможешь помешать мне раз, а потом будешь мешать всю жизнь...
— Дай-ка подумать... В деревне Ванцзягоу есть семья, они ищут жену для своего сына-дурачка. Между прочим, двести юаней выкупа дают!
Сюй Хан, стоявший снаружи и слышавший каждое слово, уже заливался слезами. Вот он — родной отец, которого он так почитал. Сюй Дун от гнева прокусил губу до крови, на лбу вздулись синие вены, кулаки сжались до побеления костяшек. Но второй дядя строго-настрого приказал: что бы они ни услышали, не издавать ни звука.
— Я видел, — внезапно тихо, но весомо произнес Сюй Ли.
— Что? Что ты видел? — Сюй Лаонянь на мгновение растерялся, не понимая, к чему клонит сын.
— За месяц до смерти мамы я несколько раз видел, как ты что-то подсыпал в её лекарство. Это ты её отравил. А убийца, как известно, должен заплатить жизнью.
— Ты бредишь! Я менял лекарство очень осторожно, ты не мог видеть! — выпалил старик и тут же осекся.
— Значит, ты признаешь?
— Сюй Ли... Я же твой родной отец! Ты не можешь донести на меня! — голос Сюй Лаоняня сорвался на визг.
— Ты — животное. Чем мама провинилась перед тобой? Она тянула на себе этот дом, работала без жалоб и упреков!
Сюй Лаонянь затрясся от ужаса. Тайна, которую он хранил столько лет, выплыла наружу.
— Это всё Чжао Юэ’э! Это она меня заставила! Я тут ни при чем! Лекарство достала она, через своих людей. Это был не яд, просто... просто обычное средство от простуды, которое не подходило для её болезни.
Он начал сбивчиво оправдываться, захлебываясь слюной:
— Если бы я её не послушал, она грозилась заявить, что я её изнасиловал! Я испугался! У меня не было выбора! Да и твоя мать всё равно была плоха, она бы долго не протянула, даже если бы я ничего не менял!
— Ты тварь. Ты хуже свиньи и собаки.
— Да, я тварь! Я хуже собаки! Только пощади!
— Я могу не идти в милицию. Но я и мой старший брат отделяемся от этого дома. Прямо сейчас.
Осознав последствия ухода обоих сыновей, Сюй Лаонянь попытался слабо сопротивляться:
— Тебя я отпущу, но брата твоего — нет. Где это видано, чтобы старший сын отделялся при живых родителях? Люди засмеют, кости нам перемывать будут.
— За столько лет ты хоть раз отнесся к нему как к старшему сыну? Со стороны кажется, что старший у нас — Лю Пэн.
Сюй Ли шагнул ближе, нависая над отцом:
— Ты согласишься. А если нет — отправишься хлебать тюремную баланду. Как раз составишь компанию Чжао Юэ’э.
— Я согласен! Согласен! Только не доноси! — Сюй Лаонянь перепугался до смерти. Меньше всего он хотел на старости лет оказаться за решеткой.
— Сюй Дун! — крикнул Сюй Ли. — Иди к старосте, пригласи его сюда. Скажи, я хочу оформить раздел семьи.
— Хорошо! — хрипло отозвался из-за двери Сюй Дун. Уходя, он бросил на дверь деда полный ненависти и тревоги взгляд. Подумав, он решил заодно позвать и мать.
Сидевший во дворе Сюй Хан был раздавлен. Его отец подменял лекарства матери. Отец убил её. Его мать, такую добрую женщину... А он? Что он делал все эти годы?
Он гнул спину, как вол, чтобы кормить Чжао Юэ’э и её выводок — убийц своей матери! Когда Ван Даянь прибежала во двор, она нашла мужа сидящим на земле и обхватившим голову руками. Он рыдал.
Ван Даянь бросилась к нему с расспросами, но он не мог вымолвить ни слова, чем напугал её до полусмерти.
Через полчаса Сюй Дун привел старосту Чжао Чаншэна. Вместе с ним пришли командир производственной бригады и дядя старосты — бывший глава деревни.
Обновлено: 20.02.2026