Мир за пределами знакомых охотничьих угодий был другим. Иным не по своей сути — деревья все так же тянулись к небу, лианы все так же оплетали их стволы, а под ногами все так же пружинил влажный мох — но по своему духу. Лес, бывший для Ло'ака колыбелью, домом, игровой площадкой, теперь превратился в чужую, равнодушную к нему силу. Чем дальше он уходил от земель клана Оматикайя, тем отчетливее чувствовал, как истончается невидимая нить, связывавшая его с Рощей Эха, с защитным полем его народа. Здесь он был не сыном вождя, не братом, не учеником. Он был просто одиноким синим пятном в безбрежном, первозданном океане зелени.
Его путь лежал на восток, через земли, которые на картах На'ви были отмечены лишь одним символом — оскаленной пастью с клыками. Территория Танатора. Палулукан и'тан. Даже самые смелые охотники обходили эти места стороной, предпочитая сделать многодневный крюк, чем рисковать встречей с воплощением несокрушимой ярости Пандоры. Но у Ло'ака не было времени на обходные пути. Каждый потерянный день мог стоить жизни тем, чей шепот он нес в своей сумке.
Первые несколько часов пути он двигался с лихорадочной скоростью, подгоняемый адреналином и новообретенной целью. Но по мере того,как ландшафт менялся, ему пришлось замедлиться. Лес становился все более диким, первобытным. Деревья здесь были ниже, но их стволы — толще и крепче, покрытые броней из грубой, потрескавшейся коры, способной выдержать натиск любого зверя. Подлесок превратился в непроходимые, колючие заросли, сквозь которые ему приходилось буквально продираться, оставляя на коже тонкие красные царапины, которые тут же начинали саднить. Воздух стал тяжелее, в нем витал густой, землистый запах гниения и прели, запах жизни и смерти, идущих рука об руку без всяких прикрас.
Звуки тоже изменились. Привычный многоголосый хор джунглей сменился настороженной тишиной, изредка прерываемой резкими, незнакомыми криками. Ло'ак чувствовал на себе взгляды. Невидимые, но ощутимые. Он знал, что за ним наблюдают десятки глаз из-за каждого листа, из-за каждого корня. Этот лес не прощал ошибок.
К полудню он вышел к реке. Не к ласковому, светящемуся ручью, что протекал у Рощи Эха, а к бурному, ревущему потоку черной воды, который с яростью пробивал себе дорогу между гигантскими валунами. Вода была холодной и пахла илом. Ему нужно было перебраться на ту сторону. Он нашел место, где над водой нависал ствол упавшего дерева-гиганта, скользкий от мха и водяных брызг.
Переправа превратилась в испытание. Он двигался медленно, балансируя на стволе, под которым в нескольких метрах неслась смертоносная вода. Ветер трепал его косы, а рев потока оглушал. В какой-то момент его нога соскользнула, и он повис, вцепившись пальцами в мокрую кору, а его тело болталось над рекой. Сердце ухнуло вниз. Он увидел, как из его незакрепленной сумки выскользнул солнечный зарядник, который дал ему Торн, и, блеснув на солнце, исчез в черной воде.
«Нет!» — крик отчаяния сорвался с его губ, но утонул в реве реки.
Он замер, вися над пропастью, и его охватило ледяное чувство безысходности. Его единственная надежда на связь, его ключ к разгадке тайны — все унесла река. На мгновение ему захотелось разжать пальцы, позволить потоку унести и его самого, смыть с него всю ложь, вину и непосильную ношу.
Но затем он вспомнил слова отца: «Одна ошибка в лесу, одна секунда невнимательности — и тебя убьют». Гнев на собственную неосторожность придал ему сил. Он подтянулся, закинул ногу на ствол и, тяжело дыша, закончил переправу.
Стоя на другом берегу, промокший и подавленный, он проверил сумку. Коммуникатор, к счастью, остался на месте. Но теперь это был просто мертвый кусок пластика с картой в памяти, которую он больше не сможет прочитать. Ему оставалось лишь то, что он успел запомнить: Горы Драконьих Зубов. Неясная, далекая цель без точных координат.
Он продолжил путь, но его шаг стал тяжелее. Уверенность, которую он обрел в лаборатории Торна, испарилась, сменившись гнетущим предчувствием. Пандора словно наказывала его за самонадеянность, забирая его инструменты один за другим.
К вечеру он нашел признаки того, что он вошел в самое сердце запретной территории. Огромные, похожие на следы от когтей борозды на стволах деревьев, оставленные на высоте в три человеческих роста. Скелет молотоглава, чья грудная клетка была проломлена одним чудовищным ударом. А еще — запах. Тяжелый, мускусный, пронизывающий все вокруг запах абсолютного хищника. Запах, который заставлял инстинкты кричать от ужаса. Запах Палулукана.
Ло'ак знал, что устраиваться на ночлег на земле — самоубийство. Он выбрал самое высокое и гладкоствольное дерево, какое смог найти, и, используя лиану, взобрался на головокружительную высоту, устроившись на широкой ветви, укрытой гигантскими листьями. Отсюда, сверху, он видел, как лес погружается в ночь. И эта ночь была не похожа на те, что он знал. Она не была наполнена мягким светом и убаюкивающими звуками. Она была черной, как пасть зверя, и полной затаенной угрозы.
Он съел немного вяленого мяса и выпил воды из фляги. Одиночество давило на него. Он думал о своей семье. Что они делают сейчас? Наверное, сидят у общего очага. Отец рассказывает очередную историю о войне, Нетейам слушает с восхищением, а Тук уже засыпает на коленях у матери. Чувствуют ли они его отсутствие? Беспокоятся ли? Или просто злятся на его очередную выходку?
Он достал коммуникатор. Бесполезный, мертвый. Он повертел его в руках. Что бы сделал отец, найдя такую вещь? Он бы уничтожил ее, не задумываясь. А Нетейам? Он бы отнес ее отцу, не раздумывая. И только он, Ло'ак, вечный изгой в собственной семье, решил, что может справиться с этим в одиночку. И вот теперь он один, посреди смертельно опасной территории, с раненой рукой и бесполезным куском мусора, который уже стоил ему ритуала, доверия семьи и единственного шанса на связь.
Внезапно земля под деревом содрогнулась от тяжелых шагов. Ло'ак замер, превратившись в камень. Он осторожно раздвинул листья и посмотрел вниз.
Он был там.
Палулукан.
Он был больше, чем Ло'ак мог себе представить. Огромный, как шагающая машина RDA, но во сто крат более смертоносный. Его черная, лоснящаяся шкура, казалось, поглощала даже тусклый свет звезд. Гигантская голова, увенчанная устрашающим костяным гребнем, медленно поворачивалась из стороны в сторону. Он двигался с невероятной для своих размеров грацией, ступая бесшумно, словно призрак. Он не охотился. Он просто патрулировал свою территорию, и само его присутствие заставляло лес замирать в ужасе.
Хищник остановился прямо под деревом, где сидел Ло'ак. Он поднял голову и втянул носом воздух. Его дыхательные отверстия на груди расширялись и сужались, издавая тихий, зловещий свист. Ло'ак перестал дышать. Он знал, что зверь его не видит, но он боялся, что тот его учует. Учует его страх. Учует чужеродный запах металла и пластика, исходящий от коммуникатора.
Танатор издал низкий, вибрирующий в самой земле рык. Это не был рык угрозы. Это был звук абсолютной, неоспоримой власти. Звук короля, обходящего свои владения. Затем, так же бесшумно, как и появился, он продолжил свой путь и растворился во тьме.
Ло'ак еще долго сидел неподвижно, его сердце билось так сильно, что, казалось, готово было проломить ребра. Он только что взглянул в лицо смерти, и эта смерть была величественной и ужасающей. Он понял, что Нейтири была права. Лес чувствовал его рану в душе. И он послал своего самого страшного стража, чтобы напомнить ему, ничтожному мальчишке, о его месте в этом мире.
В эту ночь Ло'ак не спал. Он сидел на ветке, сжимая в руке бесполезный коммуникатор, и смотрел в черную, полную опасностей тьму. И впервые за все это время он по-настоящему испугался. Не за свою жизнь. А за то, что он может не справиться. Что он взялся за ношу, которая была ему не по силам. И что его безрассудство приведет не к славе, а к забвению в этом диком, равнодушном лесу.
Обновлено: 23.01.2026