Глава 2: Празднество
Азулон вновь поднялся со своего места, и зал сразу же затих. Даже музыка, тихо льющаяся из угла, умолкла. Он произнёс несколько слов — коротко, но с такой значимостью, что, казалось, они будут висеть в воздухе еще долго.
Формальности были завершены, и напряженная тишина рассеялась, сменившись шумом праздника. Слуги, словно по команде, внесли новые блюда: плоские подносы с горячими лепешками, миски с лапшой, политой густым соусом, острым, как укус скорпиона, и массивные блюда с рыбой, покрытой слоем красного перца и запеченная до хрустящей корочки.
«Да уж, столы здесь накрывают с размахом. Хоть бы кусочек перепал! Но нет, я же младенец… Хотя, чёрт возьми, у меня есть подозрение, что эти местные будут кормить меня чуть ли не молоком дракона, если оно существует».
Азулон ел размеренно, откусывая небольшие кусочки и больше разговаривая, чем наслаждаясь едой. Он был из тех людей, кто даже за столом не перестает контролировать свои жесты, взгляды и паузы в речи.
Айро же, напротив, вёл себя гораздо более живо, иногда позволяя себе даже улыбнуться, что на фоне остальных казалось почти крамольным. Озай же сидел прямо, словно в невидимых тисках, его взгляд был направлен вдаль — на кого-то из гостей или, возможно, на собственные амбиции.
Урса же была безупречна, как и подобает жене будущего правителя.
Моя мать, Лихо, выглядела так, будто была рождена для подобных приемов. Её движения были плавными, словно у кошки, и даже когда она поправляла мне одеяло, это выглядело как тщательно отрепетированный жест.
Отец, Хуоин, меньше участвовал в разговорах, предпочитая наблюдать. Его глаза скользили по залу, выхватывая лица и замечая мельчайшие детали. Это был взгляд охотника, а не дипломата.
Дед, Хуожи, продолжал вести тихую беседу с Азулоном. Время от времени он кивал, а иногда позволял себе легкую усмешку. Казалось, они играли в шахматы, только вместо доски был весь зал, а вместо фигур — люди.
Потолок зала терялся в темноте, но там, наверху, мерцали золотые цепи, на которых висели массивные бронзовые светильники в форме раскрытых лотосов. Свет от них был тёплым, но достаточно ярким, чтобы каждая драгоценность на одежде гостей переливалась.
Вдоль стен были расставлены огромные вазы с ветвями цветущей сливы. Их нежные белые и розовые лепестки мягко опадали на пол, и слуги, словно в каком-то немом ритуале, аккуратно подметали их.
В зал вошла группа аристократов — трое мужчин и две женщины, которые, судя по их нарядам, были представителями древнего рода. Их шёлковые одежды цвета темного золота украшали массивные заколки в виде языков пламени. Они почтительно поклонились моим родителям, дольше обычного задержав взгляды на моём дедушке.
«О, еще одни интриганы. Ну-ну, дедушка, у тебя здесь, похоже, настоящая вечеринка века, и это только для избранных», — подумал я.
Рядом с ними стоял полный мужчина в военной форме. Его усы были закручены в идеальные спирали, а грудь почти трещала от количества медалей. Он сдержанно кивнул моему отцу, а затем посмотрел на меня, будто оценивая, смогу ли я вырасти настоящим солдатом.
Я начал подмечать некоторые детали: один из гостей, улыбаясь, старался не встречаться взглядом с Азулоном; женщина в золотом кимоно несколько раз переглядывалась с генералом; дед, делая вид, что поправляет рукав, слегка коснулся руки сидящего рядом министра, и тот сразу напрягся.
«Да, ребята, вы здесь живёте, как в реалити-шоу, только ставки явно выше, чем просто вылет из проекта. И никто не выбивает стул из-под соперника — вы просто поджигаете его».
Музыка заиграла снова, и слуги начали расставлять на низких столиках рядом с главными сиденьями кувшины с вином и маленькие фарфоровые чаши. Запахи в зале стали гуще — жареное мясо, сладкий мёд, острые специи. Пир начинался по-настоящему.
Я видел, как в дальнем конце зала молодые члены семьи Гао уже собираются к выходу — кто-то поправлял наряд, кто-то разминал пальцы. Похоже, скоро будет представление, и оно явно не из тех, что забудешь.
«Ну, наконец-то. А то я уже начал скучать. Давайте, покажите, на что способны. Надеюсь, кто-нибудь не спалит себе брови, как я однажды микроволновку».
С этими словами в зале приглушили свет, оставив лишь яркий центральный круг, куда должны были выйти участники, чтобы продемонстрировать своё мастерство. В центре зала зажёгся большой круг из тонких латунных пластин, встроенных в пол. Я подумал, что это просто необычная декорация… пока одна из молодых девушек не вышла вперёд, подняла руку — и из неё вырвалось пламя.
Не факел, не зажигалка, не фейерверк. Настоящее живое пламя, которое, извиваясь, поднялось на высоту двух метров, словно дракон из огня, а затем растворилось в воздухе.
Я уставился, забыв как дышать.
«ЧТО. ЭТО. БЫЛО?..»
Следом вышел парень в алом костюме, резко развернулся на пятке и ударил ногой по воздуху. Из его стопы, мать его, вырвался огненный хлыст, оставив за собой шлейф жара. Он повернулся и выпустил несколько огненных шаров, которые, словно дрессированные, сами вернулись к его ладоням.
«Так… стоп-стоп-стоп… Это либо лучший фокус в мире, либо я только что попал в мир, где… ЭТО НАСТОЯЩЕЕ! Это ж… магия… БЛЯТЬ, НАСТОЯЩАЯ МАГИЯ!»
Я почувствовал, как сердце бешено колотится, а по спине пробежали мурашки.
«Аниме… ранобэ… все эти фанфики, где ГГ попадает в мир с магией… ЧТО ЖЕ, ВОТ И МОЯ ОЧЕРЕДЬ! Я СДЕЛАЮСЬ ЧЁРТОВЫМ МАГОМ, МЕНЯ ПОНЕСЁТ КАК В НАРУТО ИЛИ ХВ… Только не сдохнуть бы в первой же серии…»
Моя мать, Лихо, сидела рядом, наслаждаясь представлением. Она нежно улыбнулась, погладила меня по голове и тихо произнесла:
— Когда ты вырастешь, Байлунь, ты станешь великим магом огня. Ты послужишь своему народу… и возвысишь нашу семью.
«Да-да-да, магом огня, возвысить семью — конечно. Но, мать, если ты знала, что я могу стрелять огнём, почему я до сих пор не в тренировочном лагере? Я хочу жечь, я хочу фаерболлы, я хочу…»
Но сказать я, естественно, ничего не мог. Пришлось продолжать смотреть шоу, попутно осознавая, что жизнь официально пошла вразнос — и, возможно, в лучшую сторону.
*****
Пламя свечей отражалось в отполированных до блеска колоннах зала, создавая причудливые узоры. Казалось, само помещение дышало жаром, пропитанным запахом специй, жареного мяса и сладких фруктов. Пир был в самом разгаре.
Азулон, величественный и неподвижный, словно статуя, сидел в центре высокого стола, окруженный членами своей семьи и самыми уважаемыми людьми столицы. Его холодный взгляд время от времени останавливался на тех, кто говорил слишком громко или двигался слишком нервно. Даже смех в зале звучал сдержанно, словно каждый гость понимал: это не просто праздник, а демонстрация силы.
Я, маленький комочек в мягком одеяле, наблюдал за всем этим из колыбели, стоявшей рядом с моей матушкой. Ну как... «наблюдал» — глаза-то мои были детскими, но мысли были вполне взрослыми.
«Так, стоп… они только что подожгли вино, и оно горит СИНИМ пламенем. Не фокус с барбекю-шашлыком, а реально… магия? Это что, мать его, фаер-шоу? Или я реально в каком-то фэнтези?»
Где-то в дальнем конце зала молодой парень в красных одеждах резко взмахнул руками, и из его ладоней вырвался поток огня, превратившийся в огненного дракона. Тот изогнулся в воздухе и исчез в фейерверке искр. Толпа гостей зааплодировала.
«Охренеть. Это реально магия. Магия, блин! Господи, я что, попал в аниме? Ну все, пацаны, мечта сбылась! Хоть бы не проснуться…»
Мама, Гао Лихо, наклонилась ко мне. Её лицо было таким нежным и мягким, словно она могла бы пожалеть даже своего врага. Она нежно погладила меня по щеке и тихо произнесла:
— Когда ты вырастешь, Байлунь, ты станешь могущественным магом огня. Я верю, что тебя ждёт великий путь, и ты возвысишь наш род еще выше».
«Мам, ну ты вообще знаешь, кого сейчас вдохновляешь? Я, может, тут уже планирую, как буду фаерболами кидаться и косплеить Аватара. А ты про политическую карьеру… эх, женщины.»
Дед, Гао Хуожи, сидел чуть в стороне, тихо разговаривая с Азулоном. Его глаза, узкие и внимательные, словно постоянно просчитывали ходы на несколько шагов вперёд. И я осознал, что этот человек способен быть опасным, даже когда улыбается.
В зал вошли новые гости — военные в парадных доспехах. Их лица были полны гордости, а руки, привыкшие к мечу, сжимали бокалы с изысканным вином. Среди них выделялся высокий мужчина с рублеными чертами лица и тяжёлым взглядом — генерал Рен Шицзин. Рядом с ним шёл его сын, юноша лет семнадцати, с высоко поднятой головой и выражением «я тут самый крутой».
Тонкая тень пробежала по лицу моего кузена Ляньхуо. Он встал из-за стола, подошёл к Реню и тихо сказал ему что-то. Генерал усмехнулся, и через минуту в зале уже царил возбуждённый гул: было объявлено о предстоящем Агни Кай — дуэли на магии огня.
«Так, погодите, Агни Кай… Это же дуэль на магии огня! Неужели я увижу её своими глазами? Боже, я вас всех люблю!» — подумал я.
Гости поспешно расселись вокруг импровизированной арены. Пол был очищен, стражники окружили круг, чтобы зрители не пострадали от случайного огненного залпа.
Ляньхуо стоял прямо, его глаза горели решимостью. Рен Сюнь — сын генерала — ухмылялся, как будто уже был уверен в своей победе.
— Начали! — прозвучал голос Азулона.
Огонь вспыхнул в одно мгновение. Ляньхуо метнул узкий поток пламени, Рен Сюнь парировал удар и начал наступление, поджигая воздух перед собой. Удары следовали один за другим, и жар обжигал лица зрителей.
«Да это же… блин, круче любого файтинга на компе. А запах! Реально жареным несет, и это не шашлык…»
В какой-то момент Ляньхуо резко уклонился в сторону, развернулся и нанёс удар обеими руками. Поток огня поразил Рен Сюня в бок, тот отшатнулся, и в этот момент Ляньхуо выстрелил еще раз, прямо в лицо.
Раздался крик. В нос ударил запах горелой кожи. Половина лица Реня превратилась в обугленную маску, он упал на колени, пытаясь сбить с себя остатки пламени. Толпа зашумела — кто-то кричал от восторга, кто-то — от ужаса.
Я замер.
«…а ведь это совсем не игра. Здесь реально калечат. И все… радуются».
Азулон кивнул, словно был удовлетворен результатом, и произнёс: — Победа за Гао Ляньхуо.
Мой дед, как я заметил, слегка прищурился, словно уже обдумывал, как выйти из этой ситуации с генералом Реном.
Двое воинов быстро унесли Рен Сюня из зала, закутывая его в плотную ткань, чтобы не видеть обожженное лицо. Воздух был пропитан запахом гари, и даже сладковатый аромат жареного мяса теперь отдавал чем-то неприятно человеческим.
Генерал Рен Шицзин стоял неподвижно, словно каменная статуя. Лишь едва заметная дрожь в уголках его губ выдавала его ярость. Он почтительно поклонился Азулону, но в его глазах не было ни капли уважения.
— Мой сын сражался честно, — глухо произнес он. — Но я запомню этот день.
Азулон, не меняя выражения лица, ответил:
— В Агни Кае нет места жалости. Только победа или поражение. Ваш сын должен был помнить об этом.
Генерал кивнул, развернулся и ушёл.
«О, кажется, началось! Вот так семейные посиделки! Ставлю сто к одному, что теперь этот Рен будет искать момент, чтобы вонзить нож в спину, и желательно в буквальном смысле», — пронеслось у меня в голове.
Дед Гао Хуожи наклонился к Азулону и что-то прошептал. Тот едва заметно кивнул. Даже не слыша слов, я понимал, что прямо сейчас они закладывают основы для будущих интриг.
Музыка заиграла с новой силой, словно ничего не произошло. Молодые девушки в алых и золотых платьях закружились в танце, а в воздухе вспыхивали искры от жаровен. Слуги непрерывно подносили новые блюда: хрустящие утки с соусом из сливы, тушеные грибы с кунжутным маслом, маленькие пирожки с острым перцем.
Я украдкой разглядывал всех этих людей — красивых, сильных, с безупречными осанками. Но за их улыбками я чувствовал скрытую опасность, как у хищников, которые лишь ждут подходящего момента.
Мама, словно не замечая происходящего, беседовала с соседкой, изредка наклоняясь ко мне.
— Байлунь, запомни, — сказала она тихо, — в нашем мире сильный всегда прав. Слабого ждёт только жалость или забвение. А ты не будешь слабым.
«Мам, ты вообще понимаешь, что сейчас сказала новорожденному? Но, блин… ты права. Я не собираюсь быть жертвой».
К вечеру гости начали расходиться. Азулон со своей семьёй ушёл первыми, величественно, как будто весь день был лишь бесконечным ритуалом.
Когда зал опустел, дед подошел к колыбели. Его темные и хитрые глаза блеснули в свете последней лампы.
— Байлунь, — произнес он почти шёпотом, — в этом мире ты либо играешь, либо становишься пешкой на чужой доске. Я научу тебя быть тем, кто двигает фигуры.
Он развернулся и ушёл, а я остался лежать, глядя в потолок.
«Ну всё, чувак. Добро пожаловать в Племя Огня. Здесь магия, политика и смертельные дуэли. И где-то здесь твой шанс. Главное — дожить до того момента, когда сможешь запустить свой первый фаербол».
Вдалеке, за стенами поместья, гулко ударили барабаны ночного патруля. А внутри меня уже горел маленький, но упрямый огонек.
Обновлено: 21.01.2026