Время пролетело незаметно, наступил ноябрь. С начала занятий в академии Уйи прошло уже два месяца.
Многие студенты первого класса уже официально приступили к тренировкам и освоили дыхательную технику. Впрочем, хватало и тех, кто потерпел неудачу – в этом году их число было рекордно высоким.
Совет попечителей академии даже поднимал этот вопрос, пытаясь надавить на администрацию, но руководство отбилось, заявив, что при общем росте числа учащихся такая пропорция вполне естественна.
Студенты второго класса тем временем усердно тренировались, готовясь к началу серьезной практики. Их природные данные заметно уступали «первоклассникам», поэтому им требовалось больше времени на накопление базы. Большинству предстояло тренироваться полгода, а то и год, прежде чем они получат право приступить к освоению техник.
Поскольку новых поручений пока не предвиделось, Чэнь Чуань смог полностью погрузиться в занятия.
Второй ежемесячный экзамен прошел для него без особых треволнений.
В какой-то момент он снова впал в то особое состояние полной сосредоточенности, потеряв счет дням. И вот однажды, во время очередной изнурительной тренировки, он почувствовал, как по телу снова разливается едва уловимый жар.
Это тепло в корне отличалось от того, что он ощущал прежде. Словно в глубине его существа зарождалась новая, неведомая сила, готовая вот-вот прорваться наружу.
Это было похоже на трепет жизни внутри кокона, на стремление сбросить старую оболочку и переродиться. Но одновременно что-то незримое сдерживало этот порыв, воздвигая преграду.
Словно повинуясь озарению, он раз за разом отрабатывал приемы Чжэн Саньшоу, стараясь подтолкнуть эту силу, помочь ей сокрушить оковы.
Сначала его движения были стремительными, но постепенно они замедлялись. Каждый шаг становился тяжелым, тягучим, будто каждое мимолетное действие преодолевало колоссальное сопротивление.
Но преграда не поддавалась. Он словно застрял в тесной клетке, из которой нет выхода. Чэнь Чуань не поддался панике: сохранив спокойствие духа, он отбросил все лишние мысли и сосредоточился на единственной цели. Так прошла вся ночь.
В тот миг, когда край неба тронули первые лучи зари, он сделал резкий выпад ладонью. Все тело пробила мощная дрожь – оковы пали. Он замер в стойке свободного удара, не шевелясь.
Прошло немало времени. Когда солнечный свет хлынул сквозь панорамное окно, озарив небо, Чэнь Чуань сделал глубокий выдох и медленно расслабился. Он подошел к окну, подставляя лицо лучам восходящего солнца.
Несмотря на бессонную ночь, он чувствовал небывалый прилив сил. Техника силы была завершена. Радость от осознания собственного роста наполняла его энергией, прогоняя всякую усталость.
Он медленно запустил дыхательную технику Сицяо, прислушиваясь к изменениям в своих мутировавших тканях.
В отличие от других техник силы, здесь развитие шло иным путем. Его мутировавшие ткани зародились в фасциях, пустили тончайшие нити к мышцам.
Эти волокна переплетались между собой, образуя подобие прерывистой сети. Но стоило ему приложить малейшее усилие, как они тут же натягивались и свивались в тугие жгуты, концентрируя мощь.
Ткани, ушедшие под саму кожу, приняли иную форму. Они походили на тончайшую, невероятно прочную паутину, растущую прямо из основных волокон.
Эта сеть казалась живой, текучей. Повинуясь одной лишь мысли, она мгновенно растягивалась и соединялась, создавая слой защиты, который нельзя было назвать просто пленкой.
Все эти очаги мутации не были разобщены. Между ними существовала прочная многоуровневая связь. Фундаментом служила мутировавшая фасция, облекающая кости и мышцы, от которой вовне тянулись все остальные ответвления.
Стоило ему напрячься, как ткани начинали работать в идеальном созвучии, сокращаясь и расслабляясь, слой за слоем передавая импульс силы.
Правда, эти ткани, взращенные и направленные силой Чжоуюань, пока казались довольно тонкими.
К примеру, тот текучий защитный слой: хоть он и мог мгновенно концентрироваться, он пока не давал такой надежной брони, как сила обволакивающей одежды. В конце концов, Чэнь Чуань не ставил целью специализацию на защитной мембране.
Однако это касалось лишь его обычного состояния. Поскольку мутировавшие ткани были частью его самого, частью «я», его «Второй я» обладал той же мощью. А когда силы обоих накладывались друг на друга…
Чэнь Чуань перевел взгляд на висящий в стороне боксерский мешок. Он протянул руку и лишь слегка коснулся его тыльной стороной ладони.
Мешок почти не качнулся, но внезапно его оболочка лопнула, и на пол хлынули песок, опилки и ветошь.
Он медленно убрал руку. Только что он имитировал внутреннюю вибрацию мягкой силы, характерную для стиля Хуньюань. Он не знал, насколько этот эффект сопоставим с подлинной техникой, но важен был сам факт: он мог пробовать применять принципы разных стилей. В настоящем бою такая гибкость давала преимущество, недоступное адепту одной-единственной техники.
Он также заметил несколько важных нюансов. Например, при использовании принципа Хуньюань сила естественным образом зарождалась в даньтяне – средоточии этой техники.
Но у его силы Чжоуюань точек приложения было гораздо больше. Сейчас они в основном располагались в крупных суставах конечностей, и лишь малая часть – в промежуточных узлах.
Чэнь Чуань понимал: это потому, что техника силы только-только закрепилась. Ее потенциала пока не хватало, чтобы превратить все тело в единый источник мощи. Но если ткани продолжат расти, по мере практики таких точек будет становиться все больше.
Затем он попробовал имитировать еще несколько известных ему техник. Разумеется, это было лишь поверхностное подражание. Каждая зрелая техника силы оттачивалась веками и требовала идеальной работы всего организма.
Даже среди тех, кто изучал один и тот же стиль, уровень мастерства разнился. Так что, как бы он ни старался, достичь высот конкретной школы одним лишь подражанием он бы не смог.
Впрочем, ему это и не требовалось. Главное, чтобы его удары всегда сопровождались внутренней силой. У него был свой путь, и слепо копировать чужой нужды не было.
Приведя мысли в порядок, он умылся, переоделся и вышел из комнаты. Несмотря на ранний час, многие студенты уже покинули общежитие ради утренней разминки.
Подойдя к общественному телефону, он набрал номер. Когда на том конце сняли трубку, он спросил:
— Учитель, надеюсь, я не разбудил вас так рано?
Голос Чэн Цзытуна донесся из трубки:
— Твой учитель заправляет снабжением, мне по штату положено ложиться поздно, а вставать рано. Ну, что случилось? — Его голос вдруг дрогнул и стал громче:
— Неужели…
— Да, учитель, — подтвердил Чэнь Чуань. — У меня получилось.
На том конце воцарилось молчание. Затем Чэн Цзытун заговорил, явно сдерживая эмоции:
— Хорошо… Хорошо, Чэнь Чуань. Ты не подвел меня, а главное – ты не подвел самого себя. Твой труд окупился сторицей! — После короткой паузы он добавил:
— Так, никуда не уходи, я сейчас буду.
— У вас разве нет дел утром? Может, я сам… — начал было Чэнь Чуань.
— Какие еще дела могут быть важнее моего ученика? — Отрезал Чэн Цзытун. — Жди.
Через десять минут он уже был в седьмом корпусе, в четвертой комнате. Сначала он заставил Чэнь Чуаня продемонстрировать технику, прохлопал его тело по особой методике, задал ворох вопросов и окончательно убедился: юноша действительно овладел силой Чжоуюань.
— Всего два месяца… Ты и впрямь это сделал. Хорошо, очень хорошо!
Чэн Цзытун перестал сдерживаться. Он знал, что его ученик развит не по годам и не загордится от похвалы, поэтому не скупился на добрые слова.
— Это заслуга ваших наставлений, учитель, — скромно ответил Чэнь Чуань.
— Как бы я ни учил, без твоего собственного усердия ничего бы не вышло, — рассмеялся Чэн Цзытун. — Но я должен напомнить: то, что ты овладел силой Чжоуюань, не значит, что ты познал ее до конца.
— В понятии «истинное семя» важен сам процесс взращивания. Семя уже в почве, теперь оно должно «прорасти». Нужно сделать так, чтобы мутировавшие ткани росли согласно этой технике и крепли. И здесь есть свои тонкости.
Чэнь Чуань и сам это чувствовал. Он почтительно поклонился учителю:
— Прошу вас, наставьте меня.
Чэн Цзытун кивнул.
— Первое, что у тебя зародилось – это фасции. Эта мутировавшая фасция крепится к костям и переплетается с мышцами. Чтобы упрочить свое положение, мутировавшие ткани начинают проникать в костную структуру, делая скелет невероятно крепким и способным выдерживать колоссальные нагрузки.
— В старые времена этот процесс называли «возведение моста сухожилий» и «установка балок костей». Это все равно что выстроить внутри себя новый каркас, новый скелет.
— Хотя мастера прошлого не понимали биологической сути процесса, они чувствовали перемены в себе и на основе опыта выработали четкие шаги. Это полностью совпадает с философией тренировок «первого предела». Разница лишь в том, что нынешние методы более точные, практичные и эффективные.
Он указал на Чэнь Чуаня:
— Теперь, помимо лекарств, тебе нужны непрерывные тренировки и реальные бои. Ты должен приручить эти ткани, чтобы они беспрекословно повиновались твоей воле.
Обновлено: 18.01.2026