От лица Деймона
266 П.З.
Прошло уже два года с тех пор, как я попал в этот мир. Я вспоминаю, как себя вел, когда впервые узнал, что нахожусь в мире Планетоса. В отличие от других протагонистов, которым выдают читы, я ничего не получил. Будь проклят тот В.К., который меня сюда заслал.
Увы, как говорится, плакать над разлитым молоком бессмысленно. Все, что мне остается, – адаптироваться и прокладывать свой путь к власти, чем я и занимался последний год. В прошлом году я выждал месяц, прежде чем, наконец, приступил к реализации своего «Генплана». Первым шагом было стать доверенным лицом Рейгара. Это оказалось довольно легко: первое слово, которое я произнес в этом мире, было его имя. Это сразу обеспечило мне место в его фаворитах, если только я крупно не облажаюсь. Господи, надеюсь, что повторное прохождение пубертата не заставит меня натворить глупостей.
Вторая часть моего генплана заключалась в том, чтобы обзавестись телохранителем. К счастью, у меня был не один вариант. Но я выбрал того, кто пережил две войны, сражался на другом континенте и был предан до мозга костей. Дамы и господа, человеком, которого я выбрал, был не кто иной, как Чак Норрис Вестероса, Сер Барристан, мать его, Селми, сертифицированный громила. Несмотря на то, что к началу истории ему исполнилось бы 60 именин, он был смертельно опасным убийцей. Пусть Рейгар владеет своим «Мечом Зари», а у меня будет «Отважный».
Сблизиться с ним было довольно просто, поскольку он всегда сопровождал Рейгара, когда тот приходил навестить меня. Я окликал его, заставлял носить себя на руках и играть с нами. Он много раз пытался поправить меня, говоря, что его зовут Барристан, но я не слушал, потому что мне нравилось прозвище, которое я ему дал.
После того как я заручился нерушимой верностью своих приспешников — простите, я хотел сказать, брата и Барри — следующий этап включал получение знаний. Да благословит Господь этого маленького сорванца. Стоило мне произнести слово «книга», как он помчался в библиотеку с Барристаном и принес чертову тучу томов, которые потом начал мне читать. Так я получил свой источник информации об этом мире. Несмотря на то, что мой план был просто ошеломительным, не обошлось без шероховатостей.
Когда мама узнала, что Рейгар читает мне книги, она попыталась отговорить его, сказав, что я все равно ничего не пойму. Но он выкрутился, используя свое обаяние, сказав, что я сам его попросил, и одарил меня озорной улыбкой. Она лишь вздохнула и больше об этом не заговаривала. Но этот инцидент был ничем по сравнению с тем, что случится через несколько лет.
Еще одна вещь, которая выбесила меня до крайности, заключалась в том, что, несмотря на все время, которое я проводил с Барри, его не назначили моим официальным присяжным мечом. Им стал не кто иной, как Сэр Харлан Грандисон. Этот человек умрет от старости в 281 П.З. Даже за 15 лет до смерти он выглядел как окаменелость. Поэтому я сделал то, что делает любой ребенок, когда не получает желаемого: плакал. Много плакал. Именно во время плача я понял, что у меня очень громкий голос. Я уверен, что о моем плаче знал весь Замок. Мэри, эта добрая душа, пыталась меня остановить, но я прекращал реветь, только когда видел Барри. А стоило ему уйти, я начинал снова. Тугодумам понадобилась целая неделя, чтобы понять, чего я хочу. И к моей великой радости, мой отец-заочник разрешил это, и Барри стал моим присяжным мечом.
Теперь, когда Барри и Рейгар были со мной, я перешел к следующей части плана. Публичность. За два года моего существования на этой планете большую часть времени я провел в своей комнате, поэтому нужно было что-то предпринять. Тут-то и пригодился Барри. Я заставлял его разрешить мне подержать его меч, но он всегда отказывался. Сколько бы раз я его ни просил, он никогда не злился – вот уж по-настоящему хороший человек. Затем, как я и планировал, он устал и спросил, не хочу ли я пойти посмотреть, как тренируются гвардейцы и оруженосцы. Услышав это, я энергично закивал. Он улыбнулся мне по-отечески, и от этого на душе стало тепло. Он и правда меня любил.
Чем меньше говорить о слугах, тем лучше. Они меня просто обожали, и поскольку я всегда им улыбался, это делало меня для них еще милее. Бонусы младенчества, полагаю.
Итак, на протяжении последнего года мой распорядок дня включал: подъем, поедание какой-то каши (поскольку к твердой пище я еще не был готов), наблюдение за тренировками гвардейцев и оруженосцев, прослушивание Рейгара, читающего вслух, обед, дневной сон (черт бы побрал это тело), обучение бегу без падений лицом вниз, игры с Барри и Рейгаром, ужин и, наконец, отход ко сну.
* * *
Большой Зал Красного Замка
Пока шло празднование моих именин, я был занят тем, что пускал слюни на разнообразные блюда, которые приносили слуги, и мечтал, чтобы годы пролетели быстрее, и я наконец-то мог есть вволю вместо этой никчемной и безвкусной бурды. В то время как я грезил о чудесных яствах, которые мне предстоит попробовать, Тайвин Ланнистер встал, легонько постучал ложкой по своему кубку и объявил: ─ Сегодня знаменательный день, ведь это не только начало нового года, но и вторые именины принца Деймона. Но прежде чем выпить за его здравие, я хотел бы объявить, что и я, подобно его милости, стану отцом, и поэтому через месяц я отправлюсь в Утес Кастерли, чтобы быть рядом со своей женой.
Услышав это провозглашение, все начали аплодировать как можно громче, и я во второй раз в жизни увидел улыбающегося Тайвина Ланнистера. Пока все хлопали, я повернулся к отцу и начал хихикать, потому что его лицо скисло, еще до того как я успел сказать «лимон».
Что ж, похоже, что Алабамские близнецы Вестероса вот-вот родятся через несколько месяцев. Спаси мою душу, Господи.
Обновлено: 18.02.2026