Пока Алексей и его команда совершали инженерный подвиг, спасая проект «Зелёной Башни», Аркадий Коган, униженный своим поражением в конкурсе на проект музея, искал способ отомстить. Он не мог смириться с тем, что какой-то выскочка не просто победил его, но и сделал это публично, выставив его ретроградом и дилетантом. Эго старого мэтра было уязвлено до глубины души, и жажда мести стала для него навязчивой идеей.
Он понимал, что атаковать проекты Алексея напрямую — бесполезно. Волков был слишком умён и защищён такими фигурами, как Самойлов и Адам Уайт. Значит, нужно было бить не по проектам, а по самому архитектору. Найти его слабое место. И Коган, используя все свои многолетние связи, начал «копать».
Его люди, бывшие сотрудники спецслужб, работавшие теперь в его службе безопасности, перетряхнули всю биографию Алексея. Но она была удручающе чиста: отличник в университете, скромная жизнь, никаких тёмных пятен. Единственное, за что можно было зацепиться, — это его стремительный, почти сверхъестественный взлёт за последний год.
Именно это и стало для Когана ключом. То, что выглядело как гениальность, можно было представить как мошенничество.
Коган решил действовать не сам. Он нашёл идеальный инструмент для своей мести — журналиста по имени Глеб Арсеньев. Арсеньев был ведущим популярной программы «Городское расследование» на главном городском телеканале. Он сделал себе имя на громких, скандальных разоблачениях чиновников и бизнесменов. Он был циничным, беспринципным и обожал копаться в грязном белье. Коган, через своих людей, просто «слил» ему нужную информацию, представив её как сенсационный материал.
Первый сюжет вышел в прайм-тайм в пятницу вечером. Алексей увидел его случайно, щёлкая каналами в своём офисе после звонка с Уайтом.
— «Феномен архитектора Волкова: гений или аферист?» — прозвучал с экрана вкрадчивый голос Арсеньева.
Дальше пошёл двадцатиминутный репортаж, который был шедевром манипуляции.
Сначала зрителю показали историю успеха: вот он, молодой гений, который выигрывает все конкурсы, строит самые дорогие дома и проектирует небоскрёбы. Затем начались «неудобные» вопросы.
«Но как, — задавался вопросом Арсеньев, — вчерашний рядовой чертёжник, получавший скромную зарплату, смог за год превратиться в архитектурного гуру? Откуда у него деньги на открытие шикарного офиса? Откуда такие связи с международными инвесторами?»
На экране появились кадры, снятые скрытой камерой. На них был бывший начальник Алексея, Марк Семёнович.
— Да какой он гений, я вас умоляю, — говорил он, сидя в каком-то дешёвом кафе. — Обычный парень, ничем не выделялся. А потом вдруг как с цепи сорвался. Уволился, начал проекты выигрывать. Откуда что взялось — непонятно. Может, нашёл себе богатого покровителя…
Затем в кадре появился Сидоров.
— Его проекты? — ядовито усмехался он. — Красивые картинки, да. Но вы посмотрите на техническую сторону. Некоторые его решения находятся на грани фола, балансируют на пределе строительных норм. Это очень рискованно. Похоже на авантюру.
Главный удар был нанесён в конце. Журналисты нашли и опросили нескольких преподавателей из университета. Большинство отзывались об Алексее с восторгом. Но Арсеньев нашёл одного, старого доцента, у которого когда-то был конфликт с Волковым из-за оценки.
— Да, я помню этого студента, — говорил пожилой преподаватель. — Талантливый, не спорю. Но слишком самоуверенный. И я всегда подозревал, что он пользуется какими-то… недозволенными методами. Его курсовые проекты были слишком хороши, слишком идеальны для студента. Как будто ему кто-то помогал. Или он использовал какие-то хитрые компьютерные программы для расчётов, которые нам были неизвестны.
Последняя фраза прозвучала как приговор. Журналист подхватил её и развил.
«Хитрые компьютерные программы? А может, всё гораздо проще? Может, молодой архитектор просто… ворует чужие идеи? Мы проконсультировались с независимыми экспертами, и они нашли в проектах Волкова поразительное сходство с работами некоторых западных архитектурных бюро. Мы не утверждаем, что это плагиат. Но совпадений слишком много, чтобы это было случайностью. Мы будем следить за развитием событий».
Алексей смотрел на экран, и у него потемнело в глазах. Это была не просто клевета. Это был идеально срежиссированный удар, который бил по самому основанию его успеха — по его интеллекту, по его уникальности. Коган и Арсеньев не обвиняли его напрямую. Они сеяли сомнение. Они намекали. Они создавали образ афериста, который всех обманывает с помощью каких-то «хитрых программ» и «ворованных идей».
Это было опасно, потому что это было чудовищно близко к правде. У него действительно была «хитрая программа». Система.
Он понял, что Коган, сам того не зная, нащупал его ахиллесову пяту. И теперь он будет бить в эту точку, пока не уничтожит его.
Телефон зазвонил. Это была Ольга, его PR-менеджер.
— Алексей, ты это видел?! Это катастрофа! Что мы будем делать?!
Он молчал, глядя на своё отражение в тёмном экране телевизора. Он выиграл битву с геологией. Но теперь ему предстояла битва с человеческой ложью. И она могла оказаться гораздо сложнее.
Обновлено: 15.02.2026