Глава 97 — Глава 97

Глава 97   Дети из поместья Джека в большинстве своём были сиротами, но были и те, у кого всё ещё оставались родители. Кто-то из них пережил жестокое обращение, кто-то стал жертвой торговцев людьми, а кто-то был брошен родителями из-за врождённых дефектов. Все они по разным причинам столкнулись с тем, чего не должны были переживать обычные дети. И все эти события сделали их преждевременно взрослыми, показав всю жестокость этого мира в столь юном возрасте.  Они были не такими, как обычные дети: их души, а иногда и тела, были изранены и повреждены. Все эти дети были брошены — забыты в тёмных и безлюдных уголках этого мира. Но однажды Джек нашёл их. Он улыбнулся им, протянул руку помощи и привёл их в свой дом.   Для этих детей особняк Джека был полной противоположностью города Туманов. Если густой туман города скрывал мир, делая его расплывчатым и неясным, то в этом особняке всё было чётким и ощутимым. Тёплая постель, вкусная еда, братья и сёстры, с которыми можно было заснуть в обнимку, и ласковое спокойной ночи от самого Джека — всё это было рядом, доступно для них в любой момент. Вещи, которые раньше казались им такими недостижимыми, стали реальностью.   Если поместье Джека и было сном в этом холодном мире, то ни один из детей не хотел просыпаться. Они мечтали оставаться в этом сне как можно дольше.   Первого ребёнка, которого Джек приютил, звали Клод. Он не помнил, откуда он родом. С самого раннего детства он скитался по улицам города Туманов, выживая за счёт того, что находил в мусоре.   Клод не помнил своих родителей, не помнил своей родины, но одно воспоминание осталось у него в сердце навсегда. Это случилось ночью. Он сидел у мусорного бака на третьей улице, поедая выброшенный кем-то кусок хлеба.   Вдруг перед ним появился человек. Клод поднял голову и увидел улыбку — добрую, искреннюю, ту, которую он ещё никогда прежде не видел. Той ночью он встретил Джека. И тот момент стал для него началом новой жизни.   Клод любил читать. Поэтому Джек купил ему столько книг, что ими можно было заполнить целую библиотеку. Его комната была заставлена книжными полками, и на каждой из них стояли десятки, а то и сотни книг.   Джек однажды предложил Клоду поступить в лучшую школу, если тот захочет. Но Клод лишь покачал головой. Он хотел остаться в доме, который стал для него семьёй.   Клод также любил делиться своими книгами с младшими братьями и сёстрами. И даже когда те забегали в его комнату и устраивали там хаос, он не сердился. Потому что он был их старшим братом.   ... Первой девочкой с инвалидностью, которую Джек приютил, была Эмма. Она была очаровательной, с каштановыми волосами и милыми веснушками на лице. Но у неё не было ног, поэтому она всегда сидела в инвалидной коляске и не могла играть с другими детьми.   Сначала она тихо сидела в стороне, наблюдая за тем, как братья и сёстры веселятся.   Однажды она набралась смелости и обратилась к Джеку с просьбой. Она хотела научиться играть на пианино. Это решение далось ей непросто. Она чувствовала стыд за своё желание, ведь Джек и так дал ей так много. Но он не отказал ей. К её удивлению, Джек купил для неё самое лучшее пианино и пригласил для неё самого опытного учителя.  С того дня в особняке Джека часто звучала музыка. От неуверенных, сбивчивых мелодий до прекрасных, плавных звуков, заполняющих собой всё пространство.   Джек часто говорил, что игра Эммы на пианино лучше, чем у любого другого пианиста, которого он слышал. Он любил пить кофе, слушая её музыку. А для самой Эммы самым радсотным моментом было играть для него и всей своей семьи.  Каждый раз, нажимая клавиши пианино, она смотрела на улыбающиеся лица своих родных и чувствовала настоящее счастье. Это было настолько трогательное и искреннее счастье, что ей хотелось плакать.   ... Йозеф любил рисовать. На его картинах были Клод, читающий под деревом, Эмма за пианино, Лили с куклой на руках и Джек с чашкой кофе.  Его рисунки были невероятно реалистичными. Йозеф уделял внимание каждому мельчайшему штриху, чтобы не упустить ни одной детали. Он искренне дорожил тем, что имел, и хотел сохранить это в своих работах.   Джоанна любила танцевать. Её движения были изысканными и грациозными. Когда-то Джек подарил ей вечернее платье. И с того момента, каждый праздник или семейный вечер она надевала это платье и танцевала вместе с Джеком. Это платье было её самой дорогой вещью. После каждого выступления она аккуратно складывала его обратно в коробку и никому не разрешала к нему прикасаться, даже братьям и сёстрам.   Андре любил играть в футбол и исследовать новые места. Он был очень непоседливым ребёнком. И если в доме случались неприятности, то почти всегда их причиной был именно он.   Анна, младшая сестра Андре, всегда ходила за ним следом. Они привыкли путешествовать вместе, когда были на улице. И даже теперь, когда они жили со множеством других братьев и сестёр она продолжала следовала за братом, хотя этот мальчишка часто доводил её до слёз.   Фил был самым рассудительным и зрелым из детей.   Мона больше всего любила качаться на качелях... Это была настоящая семья, собранная в белом особняке посредине туманного города. Пусть жизнь её членов и была когда-то сломана, но они составляли единое, счастливое целое.   ... Дети у окна замерли, глядя на улицу.   Бах! - во дворе раздался звук громкого удара, и тело Джека, словно тряпичная кукла, отлетело в ворота поместья. Он врезался в них с силой и упал на траву во дворе.   Он даже не успел оказать сопротивления. Этого удара было бы достаточно, чтобы убить его на месте, но в последний момент он успел выставить вперёд свой короткий нож, чтобы остановить кулак Чу. Однако даже несмотря на это, кости в его груди были полностью раздроблены. И он чувствовал, что его сознание начинает постепенно угасать. Он прекрасно понимал, что не способен противостоять Чу.  Его конец настал, и он это знал.   Но Джек не боялся смерти. С того самого дня, как он стал убийцей, он был готов к ней. Единственное, что причиняло ему боль, — это то, что умирать ему предстояло в том месте, где он меньше всего этого хотел.   Джек поднял глаза и увидел своих детей, смотрящих на него через окно поместья.   "Кхе..." - он тяжело кашлянул, и кровь, смешанная с кусочками внутренних органов, окрасила его одежду в багровый цвет.   Чу переступила через обрушенные ворота и подошла к Джеку. Она подняла руку, в которой сгущалась тьма, превращаясь в длинный чёрный клинок.   "Никто, кроме меня, не пострадает, верно?" — Джек, с мутными серыми глазами, собрав остатки сил, задал ей мучивший его вопрос. А в его голосе звучала мольба.   "Нет." — ответила Чу, стоя перед ним с поднятым клинком.   Солнечный свет был ярким. И на этом фоне чёрный силуэт Чу выглядел ещё более устрашающим.   Джек лежал на земле, без сил, со стекающей из уголка его губ кровью. Его сознание продолжало покидать его тело.  Говорят, что в последние мгновения жизни человек вспоминает всё, что было важным. И Джек понял, что его последние мысли, - это спокойные, тёплые послеполуденные часы, которые он проводил с детьми. Больше в его жизни не было ничего достойного воспоминаний.   "Ты сказала, что хочешь забрать моё зло. Но что оно из себя представляет?" - Джек, лежа на земле, задал свой последний вопрос, подводя итог своей грешной жизни.   В этом мире без правил он всего лишь пытался выжить своим способом, даже если этот способ и был омерзителен. Направленная на него рука Чу на мгновение замерла. Она молчала, не находя ответа на заданный ей вопрос.   "Извини, я забыл" — Джек посмотрел на неё угасающим взглядом. А Затем он криво улыбнулся, улыбкой, в которой не было ничего, кроме горечи: "Похоже, ты такая же, как и я. Мы оба умеем только убивать..."   Шух! - клинок Чу опустился, пронзив сердце Джека. На глазах наблюдавших за этим детей она убила их единственную надежду. Кровь отца которых растеклась по зелёной траве, пропитав собою землю.  Спустя некоторое время Чу подняла голову и посмотрела на детей в особняке. В их застывших глазах медленно стекали слёзы отчаяния.   Всё вокруг застыло в абсолютной тишине. Не было ни криков, ни мольбы, ни стонов. Но именно эта тишина резала по сердцу сильнее любых звуков.   Чу вытащила клинок, с которого капала кровь. А затем, не сказав ни слова, развернулась и медленно ушла. Ушла из разрушенного ею рая.