Глава 93 — Глава 93

Глава 93   Сперва Чу не знала как реагировать на манеры Джека, но глядя на его склонённое лицо с мягкой улыбкой, она почувствовала будто знает его.   Человек, который любит улыбаться и вести себя вежливо. Это напомнило ей о мужчине, который прошлым вечером, скрываясь за маской с улыбкой, кивнул ей в знак приветствия.   "Выходили ли вы вчера из дома?" – спросила она, отринув руку сразу же, как только Джек её отпустил. Её вопрос включал весь день вчерашний, а не только вечер.   "Нет" – с лёгким оттенком усталости на лице улыбнулся Джек: "Вчера моя младшая дочь приболела, и я весь день сидел у её кровати. Она постоянно просила меня рассказывать ей сказки."  Говоря это, он пожал плечами, словно это была радостная, хоть и немного утомительная обязанность.   "А где ваша супруга?" – поинтересовалась Чу. С момента её прихода сюда, она не заметила в доме ни одной женщины.   "У меня нет жены" – ответил Джек с нотками горечи и самоиронии в голосе: "В молодости я был слишком неразборчив, и упустил много возможностей, а теперь я потерял бывалую хватку."   Однако, по мнению Чу, он выглядел максимум на тридцать с небольшим и вовсе не так изнурённо, как описывал себя сам. Но сейчас её интересовало другое, услышав его слова, она удивлённо посмотрела на детей, резвящихся в саду. Если у него нет супруги, то откуда же появились эти дети? Может ли оказаться так, что люди способны продолжать потомство самостоятельно?   Пока её знания о биологии начинали давать сбой, Джек, заметив её недоумение, поспешил всё объяснить: "Это не мои родные дети. Первого я усыновил девять лет назад."   Его своевременное объяснение избавило её от необходимости задавать подобный вопрос Лоренсу по возвращении.   "Хотя они и приёмные" – сказал Джек, заложив руки за спину и с теплотой глядя на детей: "Но я люблю каждого из них."   Редко можно услышать, чтобы такие простые слова звучали столь искренне и трогательно. Впрочем, судя по счастливым лицам детей, наслаждающихся жизнью в особняке позади, было очевидно, что Джек действительно окружил их заботой и любовью. К тому же, в его взгляде отражалась неподдельная нежность — отцовская, чистая и искренняя.  Затем Чу задала ему ещё несколько вопросов, на которые Джек с охотностью и ответил. Их беседа завершилась без особых открытий, но и без каких-либо подозрений.  Чу попрощалась с Джеком, и тот проводил её до выхода, всё еще оставаясь неизменно вежливым и обходительным. Однако, уходя, она сделала кое-что неожиданное. Разжав ладонь, она выпустила клубок чёрной дымки, позволив ему раствориться в окружавшем поместье тумане.   Возможно, она не была искусна в раскрытии преступлений, но обладала уникальной способностью, недоступной другим людям.  Будь то светлые глаза Джека, его гибкое, пусть и не особенно высокое телосложение, или же почти бесшумные шаги, всё это удивительно совпадало с образом мужчины в чёрной мантии, который явился ей прошлой ночью. И хотя сейчас она не могла с уверенностью сказать, что это был именно он, но оставленная у его двери дымка рано или поздно должна будет раскрыть ей правду.   Достав из кармана новый леденец, она пересекла ограду поместья и направилась в соседние места, чтобы продолжить осмотр.   "Сестрёнка" – внезапно раздался звонкий детский голосок.   Чу обернулась и увидела за оградой маленькую девочку. Та прижалась к прутьям, просунув между ними голову, и радостно ей улыбалась. Этой девочке было около шести-семи лет. На ней было лёгкое платье нежно-розового цвета, а большие, лучистые глаза сияли присущей детям невинностью и очарованием.   "Сестрёнка, ты папина подруга?" – спросила девочка.   Когда-то давно Чу знала одну девочку, которую звали Сакура. На момент их первой встречи Сакура была лишь ребёнком. Однако она помнила её взгляд, как только её встретила, он был полон безысходности. И когда пришло время расставания, глаза Сакуры остались такими же потухшими.   Но в отличии от Сакуры, эта девочка была счастливой. Глядя на ребёнка в светлом платьице, Чу неожиданно для себя подумала, что это счастье, несомненно, было заслугой Джека.  Немного подумав, она всё же ответила на вопрос девочки: "Можно и так сказать."   Хотя, если быть точной, она не была подругой Джека. Ни сейчас, ни вероятно, в будущем.   "Тогда Лили очень нравится сестрёнка!" – улыбка ребёнка засияла ещё ярче, соперничая с её золотистыми волосами, которые напоминали солнечный свет: "Потому что Лили больше всего на свете любит папу!"   Дети всегда привязываются к тем, кто им дорог. Если Лили любила Джека, то неудивительно, что ей понравилась и папина подруга.   "Хорошо" – ответила Чу. Она не знала как общаться с детьми, поэтому помимо этого слова не знала что и сказать. Однако её внимание привлекло то, как эта девочка, Лили, пристально смотрела на леденец в её руке.   "Хочешь попробовать?" – немного поколебавшись, Чу протянула леденец девочке.   Глаза ребёнка распахнулись ещё шире, а в светло-голубых зрачках засиял восторг, устремившийся на протянутую конфету.   "Спасибо, сестрёнка!" – с радостью произнесла девочка, бережно принимая угощение.   Если бы Лоренс был рядом, он бы, несомненно, удивился. Едва ли кому-то удавалось отобрать что-то у Чу, да ещё и без особых усилий. Однако порой помимо еды Чу интересовали и другие вещи, на которые она не жалела своих лакомств. "Ну" – Чу поправила шляпу: "До свидания."   Она не планировала задерживаться, зная о том, что ей совершенно не под силу развлекать детей.   "До свидания!" – Лили, обняв леденец, радостно помахала ей рукой.  Но она не стала есть полученную сладость, а вместо этого решила отнести её брату. Несколько недель назад Джек усыновил нового ребёнка, и теперь Лили уже не была самой младшей в семье. Она знала, что теперь ей предстоит научиться заботиться о младшем брате.   Чу потупила взгляд, и развернувшись, с зонтом в руках быстро направилась прочь. Было очевидно, что ей тяжело общаться с детьми. Почему? Вероятно, она просто боялась их напугать. Её облик куда больше подходил для встречи с негодяями и преступниками, чем с невинными детьми... ... Тем временем в особняке. Джек закрыл дверь. Он не обратил внимания на то, куда ушла Чу, и не волновался, заподозрила ли она его в преступлении или нет. Ведь он был уверен, что не оставил за собой ни единого следа. Да и в сущности, дела за пределами его поместья не слишком то его интересовали.   Стоя на лужайке, он помахал детям рукой и направился к ним. И под радостные возгласы малышей его мягкая улыбка потеряла последние оттенки притворства. Он думал лишь о своём доме и своих детях. Это был единственный светлый проблеск в его грешной жизни. Ведь с того момента, как его первый ребёнок назвал его отцом, города Туманов уже не мог затлить его взгляда.   Белоснежное поместье, солнечные лучи, зелёная трава, качели, и смех детей. Они окружили Джека, а их звонкие голоса наполнили воздух счастьем и радостью...