Глава 42 — Глава 42

Глава 42 Когда Сакура увиделась с Чу, она поведала ей о том, что старый монах отправился на уединенные духовные практики. О природе этих практик Сакура не спрашивала, и соответственно, не знала. Перед залом под свесом крыши оставалась еще одна подвешенная белая кукла, которую ранее повесил старый монах. Эта кукла была украшена нарисованным улыбающимся лицом и предназначалась для того, чтобы призвать хорошую погоду. Когда же мимо пронёсся ветер, белая фигурка слегка заколыхалась. Проходя мимо зала, Чу остановилась, и её взгляд задержался на пустынной внутренней части храма. На её лбу выскочила легкая морщинка — её охватило непонятное беспокойство. Прошёл ещё один день, затем третий, а монах всё не возвращался. Сомнения Чу только усилиливались, словно она обладала особым чутьем к живым и мёртвым. На третий день, в полдень, Чу стояла под сакурой, крепко сжимая воплощённый из тёмной материи клинок в руке. Закрыв глаза, она словно бы впала в транс, не шевелясь и не издавая ни звука. Недавнее беспокойство всё больше охватывало её тело, и она искала покоя в своём сердце. Сакура же, сидя перед домом, заваривала чай. С годами её мастерство в этом деле значительно возросло. В воздухе витал белый пар, исходивший от пара, но несмотря на это, Сакура выглядела рассеянной, а её мысли блуждали. Раньше монах тоже уходил на уединение, но это был первый раз, когда он исчез без каких-либо вестей на столь долгое время. Внезапно раздался громкий стук в ворота их храма. Тук-тук-тук-тук!  Чу продолжала оставаться на месте, но её внутреннее состояние становилось всё менее стабильным. Сакура же, вздохнула, поднялась и направилась к воротам. После чего открыв их, она увидела дровосека. В их деревне был всего один дровосек, который обычно заготавливал дрова и хворост в горах и продавал их в деревне. Однако для храма дрова всегда рубила Чу, поэтому они в них не нуждались. "Дядюшка Джо, мы ведь не нуждаемся в дровах" — начала было Сакура, решив, что он снова пришёл предложить свой товар. "Какие дрова!" — вымолвил дровосек, которого она называла Джо. Он побледнел, и задыхаясь, продолжил: "Я пришёл не дрова вам продавать, а позвать вас! Пожалуйста, идите со мной. В горах я наткнулся на настоятеля Чистого Сердца — с ним случилось несчастье!" Как только прозвучали его слова, клинок Чу с силой вырвался из ножен. Из-за чего дровосеку показалось, будто перед его глазами пронеслась ослепительная вспышка. Лепестки, что парили по округе, вдруг замерли в полёте, словно само время остановилось. Следом, по всему двору хлынули нестабильные потоки энергии, сталкиваясь друг с другом. В то время как лепестки, словно пробуждившись от сна, вновь закружили, уносимые неистовым ветром. Когда взбушевавшаяся буря улеглась, лепестки упали на землю, разделенные пополам тонкими разрезами. Находившаяся под сакурой Чу спрятала свой клинок, стараясь выглядеть невозмутимо. Однако в ней все еще бурлила энергия, и она явно не могла найти себе покоя. Дровосек ошеломлённо застыл, не в силах понять, что именно он увидел. Пока Сакура, не медля ни секунды, пронеслась мимо него, устремившись к горе на которой цвело множество розовых деревьев... Под руководством дровосека, Сакура и Чу нашли тело старого монаха. Он сидел среди упавших лепестков сакуры, склонив голову, с раной на груди, столь глубокой, что её вид потрясал. Однако лицо его оставалось спокойным. Рядом с ним лежала его трость, а чуть поодаль валялся покрытый ржавчиной длинный клинок. На земле же, среди почти засохших кровавых пятен, перед телом монаха покачивалась тонкая соломинка, застывшая в полузапекшейся крови, и дрожа под дуновением ветра. Когда Сакура заметила эту соломинку, её зрачки сжались. Ведь она прекрасно понимала, что в этой горе просто неоткуда было взяться соломе. Единственное объяснение — её оставил тот, кто убил монаха. В её памяти сразу же всплыло воспоминание о том, что когда-то, рядом с её родителями, тоже виднелась похожая соломинка. "Когда я нашёл настоятеля из Чистого Сердца, он уже был в таком состоянии" — сказал дровосек, отводя взгляд от тела монаха, не решаясь на него смотреть: "Не знаю, кто это сделал, но на днях я заметил в деревне незнакомца." Этот чужак даже помог ему поднять связку дров, так что дровосек хорошо его запомнил: "На нём была изношенная соломенная шляпа, и он носил широкую одежду с открытой грудью. На вид — воин с мечом…" "Я поняла…" — оборвала его Сакура, пряча глаза, так что никто не смог увидеть выражения её лица... В тот день Чу и Сакура предали тело монаха земле. Они похоронили его у края деревни, как он сам завещал перед смертью, сказав, что прежний настоятель Чистого Сердца тоже упокоен в этом месте.  Перед тем как уйти, Сакура забрала с собой найденный рядом с телом монаха, ржавый клинок. Вернувшись в храм, она направилась в комнату для медитаций. Три дня назад монах сказал ей, что оставил там для неё подарок, и велел прийти за ним именно сегодня, в назначенный день.  В комнате для медитаций она обнаружила его дар — ровно расправленный коврик с иероглифом «禅», выложенный прямо на полу. (Ps: 禅 - дзэн/дзен, в широком смысле дзэн — это школа мистического созерцания или учение о просветлении, появившееся на основе буддийского мистицизма.) Эту ночь Сакура провела в комнате, не смыкая глаз. Она сидела на коленях перед иероглифом «禅», с холодным, безмолвным лицом, а на её коленях покоился тот самый ржавый меч. Чу весь вечер стояла у входа в комнату, ожидая, пока Сакура выйдет. Но ни в комнате, ни за её пределами не было ни звука.  Лишь под утро, когда небо начало светать, Сакура открыла дверь. Она подняла голову и посмотрела на Чу. В её взгляде читалось что-то совершенно новое, чего не было раньше. "Чу" — тихим голосом обратилась она, а на её поясе висел ржавый меч: "Помоги мне найти этого человека." С этими словами она вышла из комнаты для медитаций. Сквозь неё пронеслись лучи солнца, освещая иероглиф «禅» позади на полу. Не оборачиваясь, и сжимая клинок в руке, она продолжала идти, говоря: "Я убью его." Старый монах оставил Сакуре этот иероглиф в надежде, что она сумеет отпустить прошлое. Но вместо этого она взяла в руки тот ржавый клинок. Она не выбрала путь прощения, она выбрала ношу кармы. Она ведь уже решила оставить месть за спиной. Да и на протяжении этих пяти лет у неё было лишь одно желание — жить мирно рядом с близкими. Так почему же теперь она снова устремилась к мести?  Она не понимала, но знала, что найдет ответ — и этот клинок укажет ей путь. В день, когда Чу и Сакура покидали деревню, начался мелкий дождь. Кукла для призыва хорошей погоды, которую сделал монах перед смертью, не оправдала себя — дождю было суждено пролиться. Сакура шла впереди, держа в руке ржавый клинок, а Чу шла следом за ней, держа над головой зонт с узором цветков сакуры. Капли дождя били по зонту, расплескиваясь на множество брызг, которые стекали по его краям. И так, скрываясь под зонтом, они обе покинули деревню...