Глава 37 — Глава 37

Глава 37 Вернувшись в храм, они втроём принялись за свежий арбуз, который им любезно подарила одна из семей, живших в деревне. Но перед тем как его попробовать, старый монах показал Чу и Сакуре один хитрый способ: посыпать немного соли на арбуз, чтобы сделать его вкус ещё более сладким.  В тихой деревушке, где летний вечер был наполнен причудливым смешением звуков ветра, цикад и кваканья лягушек, поедание арбуза казалось особенно приятным занятием. Соль оседала на красной мякоти, и хотя в первые секунды вкус казался солоноватым, в последствии, сладкий вкус становился ярче и более насыщенным. ... Поздно ночью Чу в одиночестве сидела на крыльце, обхватив колени руками. Она не чувствовала усталости и не собиралась ложиться спать, так как, по своей сути, её тело не нуждалось в отдыхе. Её взгляд был устремлён в чистое, открытое звёздное небо, каждая звезда на котором сияла особенно ясно. Её мысли были туманны и пусты. И всё, что сейчас чувствовала и ощущала, — это то, что ночное небо этого мира куда светлее, чем небо пустоши, где она жила раньше. Здешний свет был так ярок, что даже её собственная тень, казалось, теряла право на существование. И она задавалась вопросом, откуда в таком светлом, чистом и спокойном мире, могла появится тьма и злость? Однако, возможно, по настоящему чистой является именно бескрайняя пустошь. Так как своим неистовым и безжалостным уничтожением, это место лишилось всех своих обитателей. А в этом мире, всё иначе. Но в такой тихой ночи нет места подобным размышлениям. Тук-Тук-Тук!  Чу услышала, как кто-то приближается, осторожно ступая по деревянному полу. Обернувшись, она увидела, Сакуру, которая держала деревянный тазик с горячей водой, от которой поднимался лёгкий пар. От исходившего от воды пара, и горячей воды её лицо раскраснелось, и она посмотрела на Чу. "Что случилось, Сакура?" — с любопытством спросила Чу, заметив её неуверенность. Сакура, закусив губу, робко произнесла: "Чу, я... я хочу помочь тебе помыть ноги. Говорят, что после этого отдых становится куда приятнее." "Помыть мне ноги? Зачем?" — Чу явно не понимала, почему Сакура предлагает столь странную услугу. Ведь её тело всегда было чистым и не требовало ухода. "Настоятель сказал, что нужно помнить о благодарности... Чу, ты так много делаешь для меня, а я почти ничем не могу отплатить тебе" — проговорила Сакура, голос которой с каждым словом становился всё тише, до тех пор, пока не превратился в едва различимый шёпот. На минуту повисла тишина, которая нарушал лишь плеск находившейся в деревянном тазике воды. И через некоторое время, Чу, словно что-то обдумав, ответила: "Я поняла." Сказав это, она сняла носки, чуть приподняв подол и обнажив ступни и часть икр, продолжила: "Тогда я доверяю это тебе." "Да" — кивнула Сакура, осторожно поставив деревянный таз у ног Чу. Ступни Чу совсем не походили на ноги воина, которые должны были быть покрыты жёсткими мозолями и ранами. Они были белоснежно чистыми, с лёгким розовым оттенком. И когда Сакура коснулась её ноги, то она на секунду застыла, поражённая гладкостью и прохладой этих ступней. Она аккуратно опустила ноги Чу в тёплую воду и начала медленно их омывать, порой еще больше краснея от смущения. Чу смотрела на осторожно омывающую её ноги, Сакуру, и не могла разобраться в собственных чувствах. Сакура была такой чистой и непорочной, словно белый лист бумаги, на котором любые краски оставляли неизгладимый след.  Тёплая вода в тазике согревала её холодные ступни, а Сакура нежно вытирала их, возвращая тепло. "Хах…" - неожиданно до Сакуры донёсся мягкий смех. Она подняла голову и увидела, как Чу, прикрыв рот рукой, тихо смеётся. Этот смех был таким чарующим, что затмевал красоту самой прекрасного дерева, что когда-то росло перед её домом. "Сакура, мне немного щекотно" — сказала Чу, улыбаясь. Она давно должна была утратить способность чувствовать такие мелочи, но по какой-то причине всё же ощущала лёгкую щекотку и не могла объяснить, почему. "Ах, прости..." — Сакура опустила глаза, покраснев еще сильнее: "Я буду делать это осторожнее." ... Так, незаметно, прошёл летний сезон. Казалось, что он не оставил после себя следов, но в то же время он оставил в каждом из них нечто неуловимое... К тому моменту, как наступила осень, и землю устлали сухие листья, Сакура подросла, ростом достигая плеча, Чу. Кроме того, её навыки владения мечом, также значительно улучшились — Чу и Сакура могли сражаться почти на равных, хотя Чу едва ли прикладывала усилия. Урожай в огороде тоже созрел, и они вдвоем помогли старому монаху собрать овощи, часть из которых они засолили, готовясь к предстоящей зиме. В конце концов, осень в храме Чистое Сердце всегда проходила в трудах, неотличимых от трудов любой крестьянской семьи. Вскоре наступила и зима, и в деревне выпал мелкий снег. Жители говорили о том, что хотя снег выпадает обильно, но здесь почти никогда не бывает по-настоящему сильной метели. В этой деревне существовал обычай праздновать Новый год. Люди готовились к нему, дарили детям подарки и загадывали желания на грядущий год.  Старый монах установил в храме большой колокол. Это был массивный бронзовый колокол, который приводили в движение с помощью толстой пеньковой верёвки. Под ним находился специальный ящик для подаяний. Говорили, что если положить в ящик медную монету, позвонить в него и загадать желание, то оно обязательно исполнится в новом году. Монах шутил, что это единственный способ для храма получить хотя бы немного пожертвований за год. Однако Чу все равно не могла понять этого: по одной монете за один раз, да даже если сюда придёт вся деревня, разве это можно назвать хотя бы незначительным состоянием?  Но колокол действительно пользовался популярностью: люди приходили снова и снова, чтобы загадать свои желания. И в итоге, Чу с Сакурой тоже решили поучаствовать в этом обряде, загадав по одному желанию каждая. Дон-Дон-Дон. Чу потянула за верёвку, после чего зазвонил колокол. Положив монету в ящик, она сложила руки в молитвенном жесте перед грудью, закрыла глаза и загадала желание на будущий год. "Чу, что ты загадала?" — спросила Сакура, не скрывая любопытства. "Нельзя говорить" — ответил старый монах, похлопав Сакуру по голове и наблюдая за качающимся колоколом: "Если расскажешь, желание не сбудется." В воздухе над храмом кружились тихие снежинки, а звук колокола всё еще разносился в ночи. В тот вечер старый монах и Чу подготовили для Сакуры подарки.  Старый монах подарил ей тёплое пальто, чтобы она не болела в следующем году, и всегда чувствовала себя тепло. А Чу подарила клинок, который специально заказала у деревенского кузнеца, это был первый настоящий клинок Сакуры.  Благодаря чему, в ту ночь прижимая к себе нож и пальто, Сакура уснула с улыбкой. Ей приснилась весна: цветущая на горе сакура, а она сидит рядом с отцом, матерью, старым монахом и Чу. Они вместе любуются цветением, едят сакуро-моти, смеются и обсуждают грядущие дела и пережитые истории...