Глава 31 — Глава 31

Глава 31 Шух! - Сакура сделала последний выпад. Этот удар нельзя было считать идеальным, но теперь он был уже достаточно правильным. Но после этого её силы окончательно иссякли. Её пальцы разжались, палка выпала на землю, а тело девочки начало склоняться вперед.  В последний момент возле неё появилась Чу, успевшая поддержать её изнеможенное тело. Честно говоря, хотя Сакура и попросила о подобной тренировке, Чу никак не ожидала, что девочка проявит столько упорства.  Неужели ненависть может дать человеку столько сил? Держа Сакуру на руках, этот вопрос невольно пришел в голову Чу.  Кто знает...?  Возможно, для Сакуры, этой маленькой девочки, - это чувство стало единственным, что осталось у неё в жизни.  Сакура была так истощена, что не могла вымолвить ни слова. За весь день она не сделала ни глотка воды, её губы потрескались, а взгляд потускнел. Она была на грани потери сознания, и держалась лишь благодая отдающейся в теле боли. Очевидно, что сегодня ей больше не стоит тренироваться. Чу подхватила её на руки и отнесла под крышу у входа в маленький дворик, уложив на деревянный пол. Наблюдавший за обессиленным состоянием девочки, монах, слегка покачал головой и закрыл глаза. Он понимал, что Сакура только начинает изучать искусство фехтования. И хотя сам он не был знатоком этого искусства, он понимал, что в обучении чему-либо необходима постоянность и постепенное увелчиение нагрузки. Только такой подход позволит полноценно овладеть знанием, а не стать его заложником. По его мнению, Сакура слишком нетерпелива, и такой пыл явно не приведет её ни к чему хорошему.  Интенсивные тренировки всегда связаны с травмами. Но обучавшая Сакуру, Чу, могла справляться с такими последствиями для призывательницы, ведь и сама когда-то прошла через подобное. Постоянно излечивая себя в пустоши, она научилась лечить и других, как говорится: часто болеющий становится хорошим врачом. Сделав Сакуре небольшой массаж запястий, чтобы расслабить мышцы и предотвратить скрытые повреждения, Чу осторожно прикоснулась к её руке. Сразу почувствовав, что когда-то нежная и светлая кожа Сакуры, была покрыта мозолями и кровью.  Пока монах не видел, Чу, воспользовалась царящей внутри неё тьмой, чтобы проникнуть в поврежденную кожу Сакуры. После чего тьма обволокла ладонь Сакуры, покрывая полученные после тренировки раны, а затем стала бесцветной, будто это был слой новой кожи. Покрывавшая девочку тьма могла существовать лишь некоторое время, до тех пор, пока повреждения Сакуры не заживут. После чего она исчезнет сама собой, переставая выполнять роль временной защиты от боли и дальнейших повреждений, и не мешая движению обычной жизни. "Ух…" - раздался стон Сакуры, когда Чу закончила её лечить. И затем её сознание начало постепенно проясняться. Чу перевернула её, уложив на спину, и легонько приложила ладонь к её лбу: "Отдохни. На сегодня всё." Исходящий от прохладной ладони Чу покой, словно убаюкал Сакуру. Её веки сомкнулись, и уже через некоторое время дыхание стало ровным и глубоким - она заснула. Чу осталась сидеть рядом в полном молчании, не собираясь отходить до тех пор, пока Сакура не проснется. Вечерело. Старый монах заварил новый чай, аромат которого разлился по маленькому двору.  Сидя возле спящей Сакуры, Чу наблюдала за тем, как закат окрашивает двор в две половины - одну тенями, другую светом закатного солнца, и в этот момент услышала негромкий голос, сидевшего под навесом монаха: "Твоя техника слишком резкая. Это ей не подходит." Чу ничего ему не ответила, но все же отвела взгляд от Сакуры, встретившись глазами с моханов, как бы выжидая продолжения. Старый монах почувствовав на себе взгляд Чу, налил себе еще одну чашку чая. "Почему бы ей не изучать вместе со мной буддийские сутры? Это поможет ей научиться читать, писать и обрести внутренний покой. Ведь будучи такой полной ненависти и нетерпения, она может поранить как себя, так и других." Ярко-зелёный чай наполнил чашу густым, насыщенным настоем. Смотря на поверхность которого, нельзя было разглядеть дна. Монах поднял эту чашку, отпил небольшой глоток, и обернувшись к Чу, улыбнулся: "Если хочешь, можешь присоединиться." Через некоторое время Чу мягко спросила: "Что такое сутры?" Когда-то давно, еще будучи обычным человеком, она слышала это слово, но с тех пор прошло слишком много времени, и все воспоминания улетучелись. Старый монах задумался, а затем, в шутку подняв палец, ответил: "Это весьма затянутые, скучные и довольно нудные тексты." Любой другой монах, услышав такие слова, был бы, наверное, возмущён, но Чу лишь ещё больше удивилась, спросив: "Зачем же тогда их изучать?"  Ведь если даже сам монах утверждает, что в них нет смысла. То какой в них прок? "Именно потому, что они затянуты и скучны" — ответил монах, и выражение его лица стало серьёзнее. Он сидел в позе лотоса, с чашей теплого чая в руках, и указав пальцем себе в грудь, добавил: "Только через эту нудность можно найти время на то, чтобы успокоиться и заглянуть внутрь себя." Под навесом повисла тишина.  Чу больше ничего не говорила. И удалось ли старому монаху донести до неё свою мысль, было неясно. Но на следующий день, наряду с тренировками в фехтовании, она велела Сакуре начать обучение с сутр под руководством монаха. Сначала Сакура противилась, но когда Чу сказала, что это поможет ей в освоении меча, она прониклась серьёзностью и больше не пыталась увильнуть. Занятия по сутрам проходили ранним утром, перед тренировками с мечом. Так как после тренировок у Сакуры не осталось сил даже для самой простой практики.  Учитывая то, что у Сакуры не было никаких основ, монах начал с самого простого — обучения грамоте. И порой, даже Чу оставалась послушать их обучение.