Лагерь метался в панике. Чжао Инь перекрыл общий гвалт:
— Которая тут Ли? Почему до сих пор не вышла?
— Ли ушла к Большому гроту, это километров сорок отсюда. Сегодня уже не вернётся, — тут же выложил Чжоу Лю.
— К гроту? — Зрачки Чжао Иня сузились.
— Там и вода чистая, и рыба живая. Только засели там двое отставных вояк, и с ними человек семьсот-восемьсот. На грот не одна Ли зубы точит — вся округа! — зачастил Чжоу Лю. — Вояки эти оружие мастерят, перед пещерой стену поставили. Даже эволюционерам туда лезть — себе дороже. А Ли боялась, что, пока она штурмует, кто-нибудь другой под шумок урвёт своё. Вот и тянула.
— И?
— А сегодня утром Башка с Северной горы прислал весточку: всех крепких мужиков из грота сожрала крысиная стая, а сам грот теперь занял какой-то пришлый эволюционер! Башка, кстати, в округе самый сильный — из всех лагерей. Уже E-ранг, и снаряжение у него серьёзное. Он всё и затеял: собрал Ли с сестрой и ещё несколько лагерей, всего эволюционеров двадцать с лишним. Лучшую пещеру в горах Давэй — и отдать какому-то чужаку?..
Чжоу Лю осёкся на полуслове. Лицо Чжао Иня темнело на глазах.
В гроте остались его вяленина, крысиные шкуры и кости, рыба, хрусткий вьюнок. Выдержат ли шесть крыс против такой толпы эволюционеров? Командовать ими там некому, а у псевдомутантов ума кот наплакал.
Чжао Инь спрыгнул со спины Черныша и рывком вздёрнул Чжоу Лю на ноги:
— Откуда у вас столько эволюционеров?
— Когда каменный дождь кончился, Ли первая разгадала секрет звёздных кристаллов, — Чжоу Лю изо всех сил старался говорить ровно. — Она и разнесла весть по округе: хотела, чтоб выжило побольше народу, а заодно брать плату за то, что распознаёт вещи. Кто ж знал, что Башка в итоге поднимется выше нашего лагеря... Другие лагеря, как научились различать обычные диковины, тоже пошли против Ли. Одному гроту никто про кристаллы так и не сказал — все на него облизывались.
— Дура безмозглая, мать её! — выругался Чжао Инь. — Где ваши запасы? И кто мастер?
— Всё, что выпало из кристаллов, Ли носит при себе, никого не подпускает. А мастер... у нас есть каменщики, кузнецы...
— Тот, кто делает стрелы!
— А, это Даньдань, родная сестра Ли. Ушла с ней к гроту.
Запасы Ли волновали Чжао Иня меньше, чем этот мастер. Будь у него вдоволь древков, он пустил бы на наконечники все когти серых крыс — а их несколько сотен. С многозарядным арбалетом он косил бы мертвецов, как траву.
И что же? И добро, и мастер ушли к его собственному гроту! Весь этот крюк принёс ему только новости.
— Братан, я всё как есть рассказал. — Чжоу Лю попытался выдавить заискивающую улыбку, но вышло хуже, чем если бы он заплакал. — Женщины в лагере ещё остались, и постарше, и помоложе. Какая приглянется — забирай...
Хрусть!
Чжао Инь свернул ему шею.
По правде говоря, приговор Чжоу Лю подписал себе в тот миг, когда зарубил брата. Этот человек слишком напоминал Линь Тяньфэна.
Мысли Чжао Иня были уже в гроте. Он отшвырнул тело:
— Разнесите лагерь. Всё, что найдёте, — ко мне. Кто полезет драться — убить. Кто бежит — пусть бежит.
Сяодао тут же соскочила с Черныша и вместе с тремя зверями бросилась вперёд.
Загрохотало. Убогие каменные хижины не выдерживали ни одного удара и в мгновение ока превращались в груды камней. Сопротивляться никто не посмел — выжившие разбегались во все стороны.
Вскоре Бычара проломил стену склада, и всё его содержимое вывалилось наружу. Чжао Инь подошёл взглянуть. Тряпьё, почерневшая вонючая еда, звериные кости, дрова да небольшая куча сетей из нейлоновой верёвки.
Нищета беспросветная.
Сети Чжао Инь всё же забрал — вдруг пригодятся.
Тут прибежала Сяодао: в руках два ножа-бабочки, за спиной — здоровенная связка стрел.
— Чжао Инь, один нож нашёлся в хижине Чжоу Лю, второй был у какого-то выжившего. А это все стрелы, какие были в лагере!
Чжао Инь убрал добычу. Брать тут больше было нечего.
Он вскочил на Черныша и втянул Сяодао в седло.
— В грот. Полным ходом!
---
А перед гротом тем временем собралось несколько сотен выживших.
В середине толпы стояли главные — двадцать семь эволюционеров, мужчины и женщины.
На сотни вершин гор Давэй приходилось шестнадцать поселений выживших. Шайка Ло Цяна сгинула, Большой грот был целью, а из оставшихся четырнадцати лагерей сюда пришли все до одного.
— Братья и сёстры! — надрывался перед толпой коротышка средних лет, от силы полтора метра ростом, с огромной головой и свирепой рожей. — После конца света мы все выживаем как можем, отбиваемся от мертвецов! Нам бы держаться друг за друга! А эти, из грота, заграбастали себе лучшее убежище во всех горах, самую чистую воду, самую вкусную рыбу!
Он рубанул воздух рукой:
— Мы терпели! Люди всё-таки, не звери. В наших лагерях от голода мёрли — а мы их не трогали! А несколько дней назад командир Ван со всеми своими мужиками сгинул, и теперь явился какой-то чужак и захапал наше общее добро! Ну, что скажете — что будем делать?
— Грот — общий, всех гор Давэй! С какой стати отдавать его пришлому?
— Вломимся, прикончим чужака, а добро разделим между лагерями поровну!
— Башка, ты это затеял — тебе и командовать! Наш лагерь пойдёт за тобой!
Несколько голосов подхватили тут же, слаженно, как театральная клака.
Все понимали, что к чему: выкрикивали лагеря, которые и раньше дружили с Башкой. Теперь они проталкивали его в командиры. Рано или поздно горы Давэй объединятся под одной рукой — и кто командует сегодня, тот, может статься, будет править завтра. Штурм грота был лишь разминкой перед тем, как Башка возьмётся за власть над всеми горами.
Нашлись и несогласные.
— Кто нам рассказал про звёздные кристаллы? Ли. Кто научил, как пить эликсиры эволюции и давить трупные кристаллы? Тоже Ли. Она всем лагерям благодетельница. Кому командовать, как не ей?
Это сказал высокий худой парень, глава третьего по силе лагеря в горах после Башки и Ли. За его спиной стояли целых четыре эволюционера — все из его людей.
Из четырнадцати вожаков потягаться с Башкой всерьёз могли только Ли да этот парень. А он вместо того, чтобы самому бороться за командование, выдвигал её.
На вид Ли было лет двадцать пять-двадцать шесть. Даже сейчас, в конце света, кожа у неё была белая, чистая, на ней — опрятное платье, пышная грудь, тонкая талия, длинные прямые ноги, волосы уложены в высокий узел. Оружия при ней видно не было — только на белом пальце левой руки поблёскивало неприметное серое колечко.
За её спиной стояла девушка лет семнадцати-восемнадцати с холодным, замкнутым лицом — Даньдань. На ней была мужская армейская куртка, длинная, почти до колен. Кокетства, как у старшей, в ней не было и следа — только холодная, строгая красота. До конца света первая красавица школы, не иначе.
Многие эволюционеры то и дело — будто невзначай — поглядывали на сестёр.
Обновлено: 09.10.2026