Глава 32 — Тьфу

— Сяодао! Обезьяна! — позвал Чжао Инь. Ни та, ни другой не отозвались. Он вспомнил, как только что они оба кинулись на короля, чтобы спасти его, — и в очерствевшем сердце что-то неожиданно кольнуло. — Вы что, сдохли там? Забыв про слабость, он с трудом побрёл к ним. У обезьянёнка треснул череп — сквозь трещину виднелся мозг. Шерсть была содрана клочьями по всему телу, дыра в животе — не меньше, чем тогда у буйвола, и из неё вывалились кишки. У Сяодао грудная клетка провалилась внутрь. Изо рта и носа всё ещё шла кровь, в сознание она не приходила. Но оба дышали. Еле-еле — но дышали. Чжао Инь быстро достал горсть каштановых листьев и затолкал обезьянёнку в пасть. Тот даже жевать не мог. Чжао Инь секунду подумал, сунул листья себе в рот, разжевал в кашу, разжал обезьянёнку челюсти — Тьфу! И выплюнул всё прямо ему в пасть. Потом залил сверху водой. Покончив с обезьянёнком, он тем же способом накормил Сяодао. Листья подействовали быстро: кровь у обоих остановилась, раны начали затягиваться, дыхание окрепло. Только раны были слишком тяжёлые, одной горсти не хватало. Чжао Инь вытащил килограммов десять и принялся жевать и кормить, жевать и кормить. Вообще-то у него осталась одна булочка с начинкой. Но она лечила куда быстрее листьев и в бою стоила дороже, так что её он приберёг. Когда челюсти уже сводило судорогой, череп и брюхо обезьянёнка наконец срослись, и на них начала пробиваться новая золотистая шерсть. Провалившаяся грудь Сяодао медленно расправилась, кровь изо рта и носа больше не текла. Ещё несколько порций — и первым очнулся обезьянёнок. «Хозяин, а где большой мертвец?!» Едва открыв глаза, он подскочил с земли — и застыл, увидев труп короля. «Сдох? Как это он сдох?» Чжао Инь, всё ещё жуя, разжал рот Сяодао. Тьфу! Сплюнул ей в рот уже привычным движением, залил водой и только потом невозмутимо ответил: — Как, как. Я его убил. Жизни своей не пожалел, чтобы вас спасти. Обезьянёнок вытаращил глаза, подскочил к хозяину и обнял его за ногу: «Хозяин так добр ко мне и к Сяодао! Хозяин — лучший хозяин на свете! Самый сильный! Такой сильный! Суперсильный! Сильнее всех!» Чжао Инь с удовольствием послушал, как ему льстят, и сунул в рот новую горсть листьев. — На вас двоих я извёл десять килограммов драгоценных листьев, — сказал он, жуя. — Все зубы сточил. У обезьянёнка навернулись слёзы. Способ лечения его ничуть не смутил. Он потёрся мордой о хозяйское бедро, и мысленный голос у него стал виноватым: «Хозяин, это я бесполезный. Не смог хозяина защитить...» Чжао Инь потрепал его по голове: — Сегодня ты, конечно, не блистал. Но сойдёт. Так что положена тебе награда. Обезьянёнок вскинул голову и уставился на него во все глаза: «Чудесная еда?» Чжао Инь достал последнюю бутылку холодного чая и протянул ему: — Чудесный напиток. На час удваивает все характеристики. Сейчас не пей. Откроешь, только когда снова влипнем так же. Обезьянёнок схватил бутылку и принялся нежно её поглаживать. Вот она — чудесная еда, о которой он столько мечтал! А Чжао Инь уже всё обдумал. Обезьянёнка и Сяодао надо было как можно скорее вооружить и одеть. Сегодняшнее не должно повториться никогда. По привычке из прошлой жизни он думал только о собственной шкуре — и совсем упустил из виду общую боевую силу. А ведь он теперь Владыка Контрактов. Его дело — сидеть в укрытии, а рисковать жизнью должны подчинённые. А если подчинённые валятся с одного удара, выходит то, что вышло сегодня: генерал без армии. — Слушай. Возле каштана осталось двенадцать F-ранговых мертвецов, их наверняка прикончил буйвол. Отруби им головы и притащи сюда. — Чжао Инь протянул ему танский меч. «Понял, хозяин! Спасибо, хозяин!» — Обезьянёнок всё ещё благодарил за чай. Он взял меч и, подпрыгивая, умчался. Чжао Инь только собрался прибрать поле боя, как Сяодао вдруг открыла глаза. — Чжао Инь... мы что, умерли? — Умерли. Это загробный мир. Вопреки ожиданиям, пугаться она не стала. На лице у неё проступило облегчение, будто с плеч свалился груз, и она снова закрыла глаза. — А... А что это у меня во рту за вкус? — Каштановые листья. Лечил тебя. — Если я умерла, зачем меня лечить? До неё будто что-то дошло. Сяодао резко села, огляделась — и почти сразу увидела мёртвого короля. — Я не умерла! Ты убил большого мертвеца? — Раз всё в порядке, вставай и работай, — спокойно сказал Чжао Инь. — Разделай дохлого быка. Вечером будем есть говядину. Сяодао явно не всё поняла, но спрашивать не решилась. Она нашла в грязи свой нож-бабочку, наскоро обтёрла его и пошла к буйволу. Чжао Инь тоже двинулся с места — подобрать винтовку. Та оказалась цела, и он убрал её в кольцо. Сегодня от неё было мало толку, но против обычных мертвецов и выживших она по-прежнему незаменима. Жаль только, что бронебойных патронов за этот день ушла половина. — Чжао Инь... он... он!.. Сзади раздался визг Сяодао. — Что там? — обернулся Чжао Инь. — Говядины расхотелось? — Нет! Иди скорее сюда! Бык живой! Сяодао, сжимая нож, пятилась подальше от буйвольей «туши» и смотрела на неё с ужасом. Что этот бык может натворить, она помнила слишком хорошо. Чжао Инь вздрогнул и, не веря своим ушам, подошёл ближе. Так и есть: веко буйвола чуть приподнялось, и из-под него на Чжао Иня с ненавистью смотрел налитый кровью глаз. «Он же вообще не дышал. Как он ожил?» С такими ранами — и всё ещё жив! Подобной живучести Чжао Инь не встречал никогда. — Может, застрелим его издалека, и всё? — предложила Сяодао. Чжао Инь молча вытащил охапку каштановых листьев и сложил перед мордой буйвола. — Ты что делаешь? Хочешь потратить на него листья?! — ахнула Сяодао. Если бы не месть этого быка, им бы не пришлось драться с королём зомби и они не оказались бы на волосок от смерти. Чжао Инь не ответил. Разумеется, лечить. Сила у этого буйвола такая, что спорить не о чем, а сильного контрактного зверя ему как раз и не хватало. — Значит, говядины не будет... — разочарованно протянула Сяодао и тихо добавила: — Вылечишь — и что толку? Не боишься, что он опять за тобой погонится? По её разумению, Чжао Инь был не то чтобы плохим человеком, но уж точно не добрая душа, готовая пожалеть всякую тварь. А у Чжао Иня на лбу выступил холодный пот. Буйвол мог издохнуть в любую секунду. Сам он жевать не станет — значит, придётся по-старому. Чжао Инь набил рот листьями, разжевал, разжал быку челюсти — Тьфу! И выплюнул прямо в пасть. Сяодао, вытаращив глаза, смотрела, как он открывает канистру и заливает воду буйволу в глотку, а потом снова набивает рот листьями. По подбородку у него стекал зелёный сок. Её желудок перевернулся. Сяодао согнулась пополам, и её вырвало. Тут она увидела, что именно из неё вышло: вода вперемешку с разжёванной в кашицу листвой. И её вывернуло ещё сильнее. — Чжао Инь... ты... как ты мог?! Буэ... буэ-э!.. — Глаза у неё покраснели от возмущения. Чжао Инь будто не слышал. Он жевал дальше. Лишь когда ушло килограмма два листьев, жизнь в буйволе наконец окрепла. Его глаз медленно открылся шире — и с лютой ненавистью уставился на Чжао Иня.