Глава 2 — Последний день

Да это же та самая девица из ночного клуба. Он снял её накануне конца света. Имени Чжао Инь вспомнить не мог. Помнил только, что после той ночи мир рухнул и больше он её никогда не видел. Комната, запах, скомканные салфетки на полу — всё было в точности как тогда. Семь лет апокалипсиса приучили его ничему не удивляться, и до правды он дошёл быстро. Он умер на седьмом году конца света. И вернулся туда, где конец света ещё не начался. — Ну, негодник, тебе сказали не шевелиться — ты и замер? — Девица, не поднимая лица с его груди, лениво повела тонкой талией. — Старшая сестрёнка второго шанса мужчинам не даёт. Подумай хорошенько: неужто не хочешь напоследок ещё разок? В следующую секунду мужчина под ней перекатился и попросту спихнул её с кровати. Девица грохнулась на пол, прикрыла грудь руками и заверещала: — Ты чё, больной?! Чжао Инь не удостоил её ответом. Он спрыгнул с кровати и встал перед ростовым зеркалом. Из зеркала смотрело молодое лицо. Не то обветренное, выжженное лицо из апокалипсиса — а двадцатидвухлетний парень с белой кожей, худощавый, с лёгким налётом книжности. Метр восемьдесят пять ростом. Именно тот худощавый типаж, от которого до конца света млели дурочки. Сердце у Чжао Иня забилось чаще. — Мать твою, подними меня немедленно! — Девица сверлила его бешеным взглядом. — Я, Ван Сяолэ, много кого видала, но чтобы вот так, поматросил и бросил, — такого урода ещё не встречала! Чжао Инь очнулся и молча начал одеваться. Он помнил: сегодня, как только пробьёт полночь, наступит конец света. Тратить время на эту женщину он не собирался. Такие годились, только чтобы спустить пар. В прошлой жизни он не держался за них ни минуты — и в этой не позволит никому путаться под ногами. — Ты чего? Вот так просто свалить решил? — Ван Сяолэ закипала всё сильнее и тоже натягивала одежду, будто собиралась драться насмерть. Не в первый раз она гуляла, но сейчас чувствовала себя брошенной, как дура. Чжао Инь зашнуровал ботинки, сгрёб со стола сигареты, зажигалку, телефон, а заодно и вскрытую пачку презервативов. Потом вдруг что-то вспомнил и повернулся к ней. — Т-ты... ты что задумал? — Только теперь на лице Ван Сяолэ проступил страх. Вчера это был ласковый, послушный щеночек. Сегодня перед ней стоял совсем другой человек. Одного взгляда в его глаза хватило, чтобы её пробрало холодом до костей. Чжао Инь остановился рядом, достал бумажник, вытянул тысячу юаней, неторопливо наклонился и засунул купюры ей за вырез. Походя ущипнул за щёку. — Я никогда не развлекаюсь бесплатно. И вышел из номера. Чуть не забыл старую привычку: после женщины всегда платить. Заплатил — и никто никому не должен. --- Утро. По дороге сплошным потоком шли машины, по тротуарам текли люди. Старички, взявшись за руки, неторопливо прогуливались, мамы вели детей, офисные клерки бежали на работу. И все они были чистыми. Чистая кожа, чистая одежда, чистые лица. Из закусочной у обочины тянуло жареными палочками теста и паровыми пирожками. Рядом — лавка с утками по-пекински и мясом в соевом соусе, кондитерская, чайная с молочным чаем. Чжао Иня накрыло чувством, которого он не испытывал очень давно, и в груди всё перемешалось — горечь, тоска, неверие. Когда-то он и не думал ценить эту скучную мирную жизнь. А после конца света сколько раз видел её во сне — вот такую, до мелочей. Неужели он и правда вернулся? Чжао Инь медленно поднял голову и посмотрел в сторону Второй городской школы. Будущий Владыка Контрактов, Линь Тяньфэн, сейчас преподавал именно там. Нет, разбираться с ним рано. Сначала должен наступить конец света. Нужно, чтобы Линь Тяньфэн своими руками вывел его к тому самому звёздному кристаллу — кристаллу, в котором заключён талант SSS-ранга. И базу в этот раз Чжао Инь строить не станет. Прошлая жизнь научила его одному: всё решает только собственная сила. А Нин Юэ, Цзян Синьэр и Сяодао... Он встретил их на шестом году апокалипсиса и ни разу не спросил, откуда они и чем жили до того. Искать их сейчас в многомиллионном море людей было бессмысленно. Потом. Мир купался в покое и благополучии, и только Чжао Инь знал, что это фейерверк: красиво, ярко и сейчас погаснет. Последняя вспышка роскоши перед концом. Этой ночью с неба обрушится метеоритный дождь, какого не видела история. Бесчисленные камни изрешетят планету вдоль и поперёк. Мир превратится в раскалённую печь. Почти все здания рухнут, а всё, чем живёт человек, окажется погребено под обломками. Особенно еда: даже то, что уцелеет, в основном протухнет от жара. Через месяц землю затопит неведомое излучение. Девяносто восемь процентов людей превратятся в зомби. Выжившие люди, звери и растения начнут мутировать. Чжао Инь разложил всё в голове по полочкам. Первое — запасы. После начала конца света обычная еда будет стремительно портиться, зато появится новая, необычная. Так что много запасать не нужно — ровно столько, чтобы продержаться, пока не кончится каменный дождь. Он поймал такси и поехал домой. Элитный жилой комплекс в центре Гуанчжоу, дом, оставшийся от родителей. Оба были топ-менеджерами на госпредприятии и погибли в автокатастрофе, когда ему было пятнадцать. Наследство и компенсация позволяли Чжао Иню жить куда вольготнее других, а раз присматривать за ним было некому, вырос он разгильдяем, которому море по колено. В прошлой жизни конец света застал его спящим дома, и его особняку повезло — ни один метеорит в него не попал. Значит, и сейчас пережидать надо здесь. Он спустился в гараж, сел в свою «Ауди A6» и погнал на фабрику мороженого в десяти километрах от города. Каменный дождь продлится целый месяц, и сначала будет стоять адская жара. Первым делом — лёд. В прошлый раз Чжао Инь пережил этот месяц с огромным трудом и, когда дождь кончился, едва не отдал концы. Сил искать припасы у него не было, и первую волну — тех, кто раньше всех раскрыл тайну звёздных кристаллов, — он пропустил. Гуанчжоу считался городом третьего эшелона, большого льдозавода здесь не было. Зато фабрика мороженого лёд делать умела точно. Чжао Инь пошёл прямиком в кабинет директора. Выслушав, какую сумму ему предлагают, директор охотно пообещал: до темноты по указанному адресу доставят пятьдесят тонн льда. Дальше — строительный рынок. Теплоизоляционные панели в огромном количестве, пневматические гвоздезабивные пистолеты, термостойкий клей. Сторговавшись, Чжао Инь попросил хозяина найти ему бригаду отделочников — начинать сегодня же, и чем больше людей, тем лучше. Потом — супермаркет. За едой. Всё, что хоть чем-то приглянулось, летело в огромные мешки: курица, запечённая в соли, мясные консервы, прессованные галеты, молоко, лапша быстрого приготовления, сосиски, орехи всех видов, сухофрукты. Готовая еда с консервантами хранится дольше — её он брал всю подряд. Сырое мясо, яйца, овощи и фрукты — ничего. Важнее еды была вода: тридцать больших бутылей. После конца света отключат воду, свет и газ, так что вдобавок — три баллона сжиженного газа и десяток водонепроницаемых фонарей. Запасов набралось больше чем на месяц, а если экономить — и на все три. Только тогда Чжао Инь остановился. Оставалось оружие. Боевое чутьё он за семь лет отточил будь здоров, но тело-то было обычное, человеческое. Для начала нужно что-то надёжное в руке. На рынке он нашёл мясника и за пятьсот юаней купил у него свиной нож и тесак для костей. Рабочий инструмент профессионала — и сталь, и заточка не чета магазинным ножам. В автомастерской к тесаку приварили железную рукоять длиной больше метра. Чем длиннее оружие, тем ты сильнее — простой мясницкий тесак вмиг превратился в страшную глефу. Свиной нож Чжао Инь оставил для ближнего боя. Он сложил оба клинка в багажник «Ауди», напоследок купил несколько противогазов — и на этом список закончился. --- Когда он вернулся домой, уже вечерело. Красное солнце висело низко над горизонтом, небо полыхало закатом, и весь мир был залит призрачным, почти сказочным светом. Будто мир и сам всё понимал — и напоследок расцвёл во всю силу, прощаясь с тем, что было. Чжао Инь просидел в машине две минуты, молча глядя на закат. Прощался с родной землёй из своих снов. Потом вышел. У особняка уже стояли грузовики из супермаркета и со строительного рынка, приехали и отделочники — больше тридцати человек. Не было только льда. Каждому рабочему Чжао Инь сунул красный конверт с тысячей юаней и попросил вынести из дома всю ненужную мебель, а внутрь занести стройматериалы. Для людей, которые зарабатывают на жизнь горбом, тысяча — это несколько дней работы. Все взялись за дело с огоньком. Три десятка опытных мастеров работали быстро. Чжао Инь сразу сказал: красота не важна, профессионализм тоже — лишь бы держалось. В половине восьмого стемнело. Последняя теплоизоляционная панель встала на место. Тут же подъехал и лёд. Пятьдесят тонн едва уместились в гостиной. Когда Чжао Инь расплатился по остатку, было уже полдесятого. Он проводил последних грузчиков с фабрики, и в особняке остался только он один. Горы льда, горы припасов, стены сплошь в изоляции. Только сейчас он наконец выдохнул. Живот сводило — за весь день он ни разу не поел. Глянул на спортивные часы: ещё два с половиной часа. Вышел за ворота комплекса, как следует поужинал и заодно купил десять блоков дорогих сигарет «Чжунхуа». В особняк он вернулся в половине одиннадцатого. Закрыл все окна и двери и наглухо заделал их остатками панелей, оставив только маленькое откидное окошко, чтобы смотреть наружу. Половина двенадцатого. Полчаса до конца света. Чжао Инь сидел в выстуженном льдом особняке и молча ждал. Секунда тянулась за секундой. Ж-ж-ж. Ж-ж-ж. Телефон рядом наконец завибрировал будильником. Конец света наступил.