Глава 19 — Орда и мальчишка

— Сяодао!.. — Сун Сяоцзянь похолодел. — Братец Ван, ты что делаешь?! Отпусти её! — Прости, брат. Выхода нет, — процедил Ван Цюань. — Не пойдёшь — сдохнем все. Говорил он всегда грубо, по-хозяйски, но всё-таки когда-то спас им жизнь. Ни брат, ни сестра и подумать не могли, что он на такое способен. — Отпусти меня! — Сяодао отчаянно рванулась. — Брату нельзя больше бегать! Я сейчас и то быстрее его бегаю! И у тебя, братец Ван, нога целая — почему не ты?! Шлёп! Ван Цюань со всей силы влепил ей пощёчину. Детская щека тут же вспухла, из уголка рта потекла кровь. — Тебя, блядь, никто не спрашивал! — рявкнул он, вытаращив глаза. Сяодао застыла. Будто не могла понять, как человек может так быстро сбросить маску. Р-р-р! Р-р-р! Р-р-р! Звук пощёчины услышали мертвецы неподалёку — и быстро двинулись на них. Этого Ван Цюань не ожидал. Он переменился в лице и сорвавшимся голосом заорал: — Сяоцзянь, мать твою, не пойдёшь сейчас — сдохнем и я, и твоя сестра! Кому подыхать — тебе одному или вам обоим? Решай! Сун Сяоцзянь побелел. Выбора у него, по сути, не было. — Братик, не ходи! — плакала Сяодао. Сун Сяоцзянь горько улыбнулся. Он вдруг понял, что не знает, что ей сказать. Слов было столько, что и за всю жизнь не выговорить, — и он не знал, с какого начать. — Когда мама с папой умирали, я им пообещал: пока я дышу, я буду тебя защищать. Смотреть сестре в глаза он не смел. Он впился взглядом в Ван Цюаня: — Братец Ван, будь с ней по-доброму. Иначе, клянусь, даже зомби стану — а тебя достану. — Иди спокойно. — Ван Цюань мигом нацепил улыбку. — Она же ребёнок, что я ей сделаю? Краем глаза он видел, что мертвецы уже близко. — Давай, живее! Сун Сяоцзянь больше не колебался. Развернулся и выскочил из-за укрытия. — Бра... Ван Цюань крепко зажал Сяодао рот. Она билась изо всех сил — и могла только смотреть, как последний родной человек в этом мире уходит, ни разу не обернувшись. Р-р-р! Завидев Сун Сяоцзяня, мертвецы взбесились и, переставляя негнущиеся ноги, пустились за ним. Он бежал по развалинам, спотыкаясь на каждом шагу. Хотел одного — увести их как можно дальше. Ещё дальше. Только так сестра останется жить. Он ведь всё понимал. Случись опасность — Ван Цюань первой бросит на смерть Сяодао. За спиной мертвецов становилось всё больше. На шум стянулись толпы со всей округи, а грохот погони поднимал всё новых и новых, всё дальше и дальше... Когда Сун Сяоцзянь скрылся из виду, Ван Цюань ухмыльнулся и наконец отпустил девочку. — Не бойся, не дам я тебе помереть. Найдём местечко поспокойнее — и продам тебя подороже. Сяодао не кричала. Она смотрела туда, где исчез брат, и беззвучно плакала. Она понимала: если сейчас на её крик сбегутся мертвецы, брат погибнет зря. Она выживет. Выживет за брата. Проживёт дольше всех. — Пошли, поищем пожрать. Ван Цюань отряхнул штаны, поднялся и двинулся к полуобвалившимся воротам тира. Сяодао обернулась и уставилась ему в спину. В глазах двенадцатилетней девочки не осталось ничего, кроме ненависти. Молча она пошла следом. --- Чжао Инь ещё издалека увидел чёрный вал мертвецов. Их было больше, чем у школы, — тысяч пять-шесть, не меньше. И вся эта лавина гналась за одним мальчишкой. — Ёб твою мать! — не сдержался Чжао Инь. В прошлой жизни никто и словом не обмолвился, что у тира бывают такие орды. Он поспешно утащил обезьянёнка в укрытие. Спасать мальчишку ему и в голову не пришло. «Вот же невезуха!» — ругался он про себя. Обычный пацан, даже не эволюционер, — как он умудрился собрать за собой такую толпу? Они с обезьянёнком обошли орду по широкой дуге, дождались, пока мальчишка уведёт мертвецов подальше, и окольным путём вышли к тиру. Вокруг не было ни одного мертвеца. Похоже, пацан нарочно увёл за собой всех до единого. Чжао Инь недоумевал всё больше. Он что, свихнулся? Впрочем, думать об этом он быстро перестал. В конце света кого только не встретишь. Может, человеку жить надоело, и напоследок он решил пощекотать себе нервы. Чжао Инь вошёл на территорию тира. Уцелевшие постройки были сплошь в трещинах и держались на честном слове. Вместе с обезьянёнком он сразу направился к развалинам офиса. По слухам из прошлой жизни, хозяин тира жил прямо здесь, а в комнате отдыха при кабинете держал молоденькую секретаршу. Когда начался конец света, метеорит обрушил офисное здание. Винтовка хранилась на самом нижнем уровне, в подвале, — там же хозяин прятал свою птичку в золотой клетке. Вход в подвал нашёлся быстро. Из-под бетонной глыбы тонны в три-четыре торчал угол металлической двери — всё как рассказывали в прошлой жизни. Обычный человек надорвался бы, сдвигая такую махину. Чжао Инь просто задействовал кольцо — и глыба исчезла. Он выхватил нож-бабочку и с размаху — бум! — всадил его в электронный замок, провернул и перерезал язычок. — Открывай, — велел он, выдёргивая нож. Обезьянёнок тут же шагнул вперёд и стал раздуваться. Перед Чжао Инем снова выросла жуткая громадина в золотой шерсти — огромная, как гора, давящая одним своим видом. Исполинская лапа легла на дверную ручку и медленно потянула. Скр-р-р... Скр-р-р... С пронзительным скрежетом металла покорёженная дверь поддалась и вывалилась наружу целиком. Р-р-р! Изнутри выметнулась чёрная тень и бросилась на обезьяну. Мертвец, мужчина средних лет, ещё без эволюции. Судя по одежде — сам хозяин тира. Обезьяна просто хлопнула по нему сверху ладонью размером с лопату. Голова мертвеца ушла в грудную клетку. Руки его всё ещё цеплялись за густую шерсть — но даже пары волосков выдрать не смогли. Обезьяна, видно, сочла это оскорблением. Подняла над головой здоровенную дверь и с размаху обрушила её на мертвеца. Чвак! По полу растеклась бурая жижа, и подвал, где до этого лишь немного пахло плесенью, мгновенно наполнился смрадом. Когда дверь подняли, от мертвеца осталась лепёшка. — Посмотри, во что ты комнату превратил! — сверкнул глазами Чжао Инь. Обезьяна и сама поняла, что перестаралась, и смущённо почесала затылок. Зажав нос, Чжао Инь шагнул внутрь — и тут из дальней комнаты выбежал ещё один мертвец. При жизни это была девушка лет двадцати с небольшим, из одежды — одни трусики. Даже сейчас угадывалось, какой красавицей она была. «Пампушки! Две большие пампушки! С вишенками!» — обезьянёнок мигом пустил слюни, начисто забыв прошлый урок. Чжао Инь взмахнул ножом-бабочкой и развалил мертвячке голову надвое. Обернулся: — Не пампушки. Он поковырял ножом в мозгах обоих мертвецов. Трупных кристаллов не было. Он уже собрался идти дальше, но заметил, что обезьянёнок всё ещё пускает слюни на мёртвую красавицу. «Какие большие... целых две... вот бы это были пампушки...» — Хватит пялиться, — вздохнул Чжао Инь. — Найдём мутировавшую пшеницу — буду каждый день парить тебе целую кастрюлю пампушек. Пошли. «И зачем им такие огромные? — подумал он. — Вон как ребёнка раздразнили». Обезьянёнок с сожалением поплёлся за хозяином в дальнюю комнату. В нос ударила вонь. Пол был усеян дерьмом, лужами мочи, использованными презервативами, туалетной бумагой и обёртками от еды.