Глава 5 — Глава 5. Директор нужника

С началом уроков у дверей туалета наконец стало тише. Толпа разошлась, и в коридоре воцарилось относительное спокойствие. Однако один человек уходить не спешил. Он замер рядом с Су Шу, словно приклеенный. Это был Сан Пин, его верный сосед по парте. В конце концов, Су Шу, которому надоело чувствовать на себе чей-то пристальный взгляд, не выдержал: — Сан Пин, ты чего тут застрял? Марш на урок. Сан Пин сначала опешил от такой наглости, а потом его буквально перекосило от ярости: — Ты еще спрашиваешь?! Мы с тобой за одной партой сидим! Ты уволок её сюда — и где мне, по-твоему, прикажешь приткнуться? Ты хоть знаешь, что я весь прошлый урок на кортах просидел?! Парень перевел дух и ткнул пальцем в сторону импровизированного блокпоста: — Ладно парта, но ты и оба стула прихватил! Мне сесть некуда! — Ой, вылетело из головы! — спохватился Су Шу. Он на мгновение задумался, а затем гостеприимно похлопал по соседнему сиденью. — Слушай, раз уж мы соседи по парте, то это судьба. Один день за одной партой — братья навек! Присаживайся рядом. — В гробу я видал такое родство! — взорвался Сан Пин. — Кто в здравом уме будет добровольно сидеть у параши?! Су Шу невозмутимо поднял ладонь, демонстрируя два пальца: — Делим выручку: тебе двадцать процентов, мне — восемьдесят. Минимум две сотни в день чистыми. Сан Пин замолчал на полуслове. Он молча подошел, по-хозяйски опустился на стул и проникновенно посмотрел другу в глаза: — Давай сразу проясним: я здесь не из-за денег. Просто мне больно смотреть, как ты тут один кукуешь. Совесть не позволила оставить товарища в такой беде. — Золотые слова. Сосед по парте — это навсегда, — Су Шу одобрительно поднял большой палец. — Деловой подход. Но здесь тебе сидеть нельзя. — Это еще почему? — удивился Сан Пин. — Бери стул и дуй к ближайшему мужскому туалету на другом этаже. Держи оборону там. Если кто-то начнет качать права и откажется платить — скажи, что сейчас позовешь Главного. То есть меня. Глаза Сан Пина азартно блеснули. Он со смешком показал Су Шу большой палец в ответ: — Ну ты и жук! Высший пилотаж. Лечу! Вскоре прозвенел звонок со второго урока. На этот раз поток студентов заметно поредел, но те, кто пришел, платили без лишних слов. Большинство из них едва переминались с ноги на ногу от спешки, а те, кому было «не горит», предпочли совершить паломничество к дальним уборным. — Су Шу, тебе не кажется, что это уже край? Собирать дань у сортира — это ниже плинтуса! — раздался резкий голос. Су Шу лениво обернулся. Перед ним стояли Хуан Цзюн и Ли Яфэй. — Я никого не заставляю, — пожал плечами Су Шу. — Всё исключительно на добровольной основе. Он повернулся к очереди и громко спросил: — Парни, я прав? Вас же никто не принуждает? Толпа, которой не терпелось попасть внутрь, дружно закивала: — Всё верно! Мы сами! Лицо Хуан Цзюна стало багровым, как перезрелый помидор, но возразить было нечего. Ли Яфэй, хмурясь, наблюдала за этим балаганом. Наконец она заговорила: — Су Шу, я понимаю, твой дар оказался Е-ранга, и это удар. Но зачем же так опускаться? С хорошей теоретической базой можно поступить в приличную Академию даже без боевого потенциала. Неужели ты хочешь, чтобы твоим пределом в жизни осталась роль надсмотрщика над унитазами? — А чем плоха работа? — хмыкнул Су Шу. — Зато солидно. Будут ко мне обращаться: «Господин Директор». Ли Яфэй замерла, а затем тяжело вздохнула: — Ты просто безнадежен. Как гнилое дерево, из которого не вырезать ложку. Она попыталась пройти мимо него, но Су Шу мгновенно преградил ей путь. — Э, нет. Не пытайся проскочить на халяву под шумок. Перед лицом системы все равны: и парни, и девушки. Пять юаней. Ли Яфэй обиженно вскинула голову: — У тебя вообще есть хоть капля достоинства? Ты хоть немного смыслишь в том, как подобает вести себя с дамами? — Женщины лишь замедляют скорость моего обогащения, — отрезал Су Шу. — Посуди сама: если я пущу тебя бесплатно, мой бюджет не досчитается пяти юаней. Оно мне надо? Хуан Цзюн шагнул вперед и с презрением швырнул пятиюаневую купюру на пол: — Подавись! Подумаешь, жалкие копейки. Су Шу посмотрел на деньги, затем перевел взгляд на потолок, задумчиво изучая трещины. — Ой, а что это упало? Не вижу. И в кармане не прибавилось. Если хотите зайти — я не держу, но потом не жалуйтесь. Зубы Хуан Цзюна скрипнули так, что было слышно в конце коридора. Он достал еще одну купюру и протянул её Су Шу. Однако тот даже не шелохнулся, красноречиво поглядывая на те деньги, что валялись на полу. Хуан Цзюн посмотрел на Ли Яфэй, которая уже едва сдерживалась, и, пересилив тошноту от унижения, наклонился, поднял купюру и вложил её в руку Су Шу. — Нищеброд, — процедил он сквозь зубы. — Всю жизнь за гроши трястись будешь. Это твой потолок — цена пяти юаней. Су Шу в ответ лишь широко улыбнулся: — Друг, я бы на твоем месте не был так уверен. Советую тебе в школе в туалет вообще не ходить. Я теперь за тобой лично приглядывать буду. Хуан Цзюн осекся, его лицо дернулось. Не дожидаясь Ли Яфэй, он круто развернулся и зашагал прочь. Прошло довольно много времени, а девушка всё не выходила. Су Шу недоуменно пробормотал под нос: — Вот это объемы... Неужели все «феи» такие плодовитые? — Ты на что это намекаешь?! — за спиной внезапно выросла Ли Яфэй. Но Су Шу было не так-то просто смутить. Он обернулся и выдал в лоб: — На то и намекаю. Долго ты там. — Ты... да как ты... — Ли Яфэй от возмущения лишилась дара речи. — Давай, проваливай, — махнул рукой Су Шу. — Не мешай бизнесу, клиенты ждут. Девушка так и не нашла, что ответить. Она была в ярости, но этот наглец с Е-рангом словно обладал иммунитетом к её SS-статусу. Против лома нет приема, если лом — это чистая, незамутненная наглость. В итоге ей пришлось уйти, кипя от бессильной злобы. Когда коридор опустел, Су Шу наконец присел на стул, собираясь насладиться заслуженным отдыхом. Однако покой длился недолго. Вскоре он заприметил главную угрозу своему «директорскому» креслу. К нему стремительным шагом направлялся Ло Тяньи. Голос учителя громом раскатился по рекреации: — Похоже, я совсем распустил тебя, щенок! Уроки прогуливаешь, да еще и поборы устроил прямо в школе! Су Шу вскочил, напустив на себя самый невинный и обиженный вид: — Учитель, вы несправедливы! Я всей душой рвался к знаниям, но приказ директора — это закон! Я не мог ослушаться. Ло Тяньи вытаращил глаза: — Директор приказал тебе деньги со студентов трясти?! Он велел тебе туалеты скрести! Су Шу уверенно кивнул: — Всё верно! Стеречь туалеты! — Скрести! Мыть, чистить, драить! — взревел Ло Тяньи. — Ты что, все мозги прокурил? Чему тебя на уроках языка учили? Совсем слуха нет?! Су Шу решительно мотнул годовой: — Именно «стеречь», учитель, вы ошиблись. Не верите? Сами послушайте! Он ловко выхватил телефон и нажал кнопку воспроизведения записи. Ло Тяньи слушал ровно три секунды, после чего посмотрел на Су Шу как на умалишенного: — Ты за кого меня принимаешь? Даже ребенку ясно, что запись отредактирована! Ты просто вырезал куски слов! — Но вчера вы сами мне это сказали, — запричитал Су Шу, включая другую запись. Голос Ло Тяньи из динамика прохрипел: «Не забудь, с завтрашнего дня все туалеты в школе — твои... будешь стеречь!» Ло Тяньи едва не хватил удар. Не желая больше слушать этот бред, он схватил Су Шу за шиворот и рывком поднял на ноги: — Хватит! Идем к директору. Живо! В кабинете директора Су Шу бесцеремонно подтолкнули в спину. Он, пошатываясь, замер перед массивным дубовым столом. Ван Учэнь, глядя на это «чудо», почувствовал, как у него непроизвольно дергается ус. — Здрасьте, господин директор, — Су Шу выдал свою самую обезоруживающую улыбку. Ван Учэнь промолчал. Он молча взял со стола внушительную стопку листов и с грохотом швырнул их перед парнем. — Полюбуйся. Всего два урока прошло, а у меня уже гора жалоб на «платный вход» в уборные. Су Шу мельком пролистал бумажки и кивнул с понимающим видом: — Всё в порядке. Я действовал строго по вашему распоряжению, так что жаловаться вам — логично. Молодцы ребята, соблюдают субординацию. Ван Учэнь на мгновение потерял дар речи, а затем взорвался: — Да когда я тебе приказывал наживаться на нуждах учеников?! В ответ Су Шу просто нажал на «плей». Из динамика отчетливо донеслось: — ...Стеречь туалеты! Словно опасаясь, что директор не расслышал, Су Шу зациклил запись. Кабинет наполнился монотонным, ритмичным повторением: — Стеречь туалеты! — Стеречь туалеты! — Стеречь туалеты!