Он давно разучился чувствовать — цинизм и ледяное равнодушие стали единственной защитой от выжигающей жизни. Поздним вечером в пустом офисе он спасает коллегу от самоубийства — не геройским порывом, а спокойной отстранённостью, которая пугает сильнее слов утешения. Но мир, переставший трогать его изнутри, вдруг сам отпускает: один вдох на кухне — и вот он стоит по колено в чужой траве под двумя лунами, среди чужих звёзд. Зачем равнодушного человека вырвали из привычной жизни и что ждёт его в мире, где старые правила больше не действуют?

Он давно разучился чувствовать — цинизм и ледяное равнодушие стали единственной защитой от выжигающей жизни. Поздним вечером в пустом офисе он спасает коллегу от самоубийства — не геройским порывом, а спокойной отстранённостью, которая пугает сильнее слов утешения. Но мир, переставший трогать его изнутри, вдруг сам отпускает: один вдох на кухне — и вот он стоит по колено в чужой траве под двумя лунами, среди чужих звёзд. Зачем равнодушного человека вырвали из привычной жизни и что ждёт его в мире, где старые правила больше не действуют?