Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли ещё будет!
Хаятo в одиночку направлялся к дому Харуки, куда её увела Химэко.
— Жарко…
От асфальта поднимался марево, а ветер, который иногда налетал, был тёплым и липким, без малейшей прохлады.
Хаятo не мог понять, почему у него внутри такое мутное, тяжёлое чувство: то ли из-за погоды, то ли из-за какой-то глупой, почти детской ревности.
Он просто волочил ноги вперёд — медленно, будто боялся получить ответ на вопрос, который не хотел задавать.
И всё же, спустя какое-то время он дошёл.
Дом Харуки — самый обычный дом, ничем не выделяющийся в тихом жилом районе. Он был здесь уже много раз — так должно быть.
Но когда он потянулся к звонку, вдруг вспомнилось, как Харуки в тот день буквально исчезла в темноте этого дома…
Мысль неприятно кольнула, рука замерла в воздухе.
— …А-а-а, да чтоб эту жару!
Он потряс головой, как пытаясь вытряхнуть из неё всё лишнее, и в этом же движении ткнул в кнопку звонка.
Дзинь-дон — звук прокатился по дому.
В следующую же секунду тишину разорвали быстрые тяжёлые шаги, и дверь распахнулась с грохотом.
— Вот, Хаятo пришёл, Хаятo! Видишь?!
— Братиииш, поймай Харучан!
— Ч-что?!
Как пуля, из прихожей вылетела Харуки, и Хаятo, не успев даже осознать постановку, машинально поймал её, прижав к себе, как сказала Химэко.
— Ух, Хаятo, предатель!
— Я… я не знаю, что тут происходит, но не дёргайся, Харуки, успокойся.
Хаятo был растерян сразу на всех фронтах.
Он не понимал, что между Харуки и Химэко происходит, а ещё… теперь в его руках помещалось это небольшое, хрупкое тело.
Тепло её кожи, мягкость схваченной руки, жар от её движений…
И — что честно его смущало — ощущения от груди и бёдер, когда она дёргалась.
— Фуфу, братииш, так и веди Харучан внутрь.
— А-а…
— Кх… не казни меня!
У Химэко была такая странная, давящая аура, что спорить не хотелось.
Она стояла гордо, в то время как Харуки уныло опустилась вниз, безвольно свисая. Впрочем, раз уж она ещё и жалостливые взгляды бросает, значит, силы у неё есть — обычные их игры.
— У…
Когда Хаятo переступил порог комнаты, в которую в последнее время уже почти привык заходить, он рефлекторно отшатнулся назад.
По всему столу вплотную друг к другу лежали модные журналы; повсюду раскиданы знакомые по комнате Химэко косметические средства.
Полный набор: пространство со смыслом «парням вход воспрещён».
Абсолютная, стопроцентная «девчачья территория».
Ну неудивительно, что Харуки попыталась сбежать.
А на кровати… словно специально для устрашения, аккуратно разложены унылые, безликo серые футболки, растянутые шорты и штаны. Настолько «никакие», что Хаятo рефлекторно посмотрел на Харуки.
— Братииш, как тебе эти её личные вещи, от моды и привлекательности настолько далекие, что их не видно в телескоп?
— Даже по мне — это тяжело.
— Хаятo?!
Харуки посмотрела на него так, будто он предал её.
Он же в ответ лишь взглянул на неё глазами человека, который видит аборигена из документалки о дикой природе.
Теперь уже она отпрянула.
И Хаятo с Химэко вдвоём начали обстоятельную экспертизу гардероба Харуки.
— Харучан, это всё сплошь чёрное, мрачное, бесформенное, многое уже заношенное, и вот эта рубашка тебе точно не по размеру.
— Это прям… одежда «не жалко испачкать», или те вещи, что ты в детстве носила.
— Похоже, прошлый раз был чистым чудом…
— Да, чудом.
— У-у…
Получив двойное «ах так вот в чём дело» от своего брата и сестры, Харуки повесила голову, почти плача.
Даже пищала тоненько:
— Э… правда всё настолько плохо?..
Но взгляд Химэко на неё стал мягким, почти нежным.
— Всё нормально, Харучан. Даже если в этих ужасных, древних, безнадёжных вещах я ни за что не хотела бы ходить рядом… Харучан всё равно Харучан. Я тебя не брошу.
— Я… я настолько ужасно выгляжу?!
— Х-Химэко?
И вот Химэко на миг расплылась в свежей, солнечной улыбке… но в следующую секунду уголки её губ хитро поползли вверх, и она наклонилась к Харуки, чтобы что-то прошептать ей на ухо.
Сначала Харуки вздрогнула, будто от внезапного укуса, вся настороженно подобралась… но выражение её лица постепенно стало серьёзным, сосредоточенным, а затем — тем самым озорным, немного хищным, которое она обычно показывала Хаято.
Что она ей там нашептала… выглядит так, будто её вербуют в тайную организацию. Или промывают мозги.
Хаято, закатив глаза, наблюдал за двумя девчонками, которые ещё минуту назад выглядели мирными, а теперь играли в преступный дуэт. Периодически они бросали в его сторону быстрые взгляды — ну совсем как в детстве.
— И… вот так! Ну? Заинтересовалась?
— Да, сэнсэй!
— Прекрасно. Тогда — начинаем.
Харуки вскинула правую руку так усердно, будто это перекличка в армии, и Химэко довольно кивнула.
Так, вокруг Химэко, использующей журналы вместо учебников, и развернулась полноценная лекция по моде.
Честно говоря, Хаято в этом не понимал ровным счётом ничего, а реакция Харуки — и вовсе была чуть живая. Но Химэко явно не собиралась по этому поводу смущаться, и уверенно продолжала свой семинар.
Ага… это что-то вроде тех “дочки-матери”, в которые она заставляла нас играть мелкими.
Иногда в детстве её маленькие царские замашки тоже закручивали всех в вихрь. И сейчас всё выглядело так же, и Хаято едва не захохотал, подавляя смех в горле.
Химэко вещала без остановки; Хаято превратился в покорно кивающий аппарат, отвечающий «угу» по сигналу; а Харуки — в устройство, из которого вот-вот пойдёт дым от перегрузки.
Но стоило им встретиться взглядами — и все трое улыбались.
— На этом всё. Уф, наговорилась — горло пересохло.
— А я ведь тебе даже ничего не предложила… Чаю сделать?
Сказав это, Харуки поднялась и отправилась на кухню.
Хаято громко выдохнул, сладко потянулся, а Химэко посмотрела на него укоризненно.
— Братиииш, Харуки хоть и Харуки… но она вообще-то девочка, помнишь?
— Вот это «хоть и» — звучит довольно жестоко.
— Иди, помоги ей.
— Аа…
Он ответил лениво, но всё же поднялся. Стоило Химэко напомнить — и он тут же вспомнил ощущение её рук, её тепла… и сразу же понял, что не хочет, чтобы сестра читала это у него на лице.
В груди всё спуталось, и он, спускаясь по лестнице, старался скрыть сумбур, энергично чешу затылок.
В доме он никогда не бывал дальше комнаты Харуки, и всё же кухня нашлась сразу — чуть приоткрытая дверь, полоска света изнутри, всё ясно.
— Харуки, давай помогу донести.
— …………а.
Из кухни донёсся какой-то совершенно выбитый из колеи звук. И в тот же момент в поле зрения Хаято попала сама комната…
Это была обычная планировка: кухня, совмещённая с гостиной. Типичная LDK.
…но выглядевшая совсем нетипично.
На полу валялись рекламные листовки и бумажные пакеты.
Роллставни закрыты, хотя на улице ещё светло.
Мебель аккуратно расставлена, но покрыта тонким слоем пыли.
Гостиная — будто заброшенная, давно не использующаяся.
А возле мусорного ведра — мешок, полный контейнеров из-под готовых обедов и упаковок замороженной еды.
Всё это красноречивее любых слов рассказывало о том, как она живёт.
— …Ха…руки.
— Ахаха…
Из его горла вырвалось что-то неловкое, неопределённое — даже не похоже на слова.
А Харуки лишь выдавила слабую, встревоженно-безнадёжную улыбку.
Обновлено: 19.02.2026