Глава 2: «Новая личность»
Глубокая ночь. Деревня Коноха. Один из низких, невзрачных домов, предназначенных для дешевой аренды.
Лунный свет, пробиваясь сквозь бумажные окна, расчертил татами холодными белыми клетками.
Юный Узумаки Наруто сидел за низким столиком. Перед ним лежал чистый лист бумаги, а в руке он сжимал грубо сделанную бамбуковую кисть.
Кончик кисти замер в дюйме над бумагой – мальчик словно раздумывал, с чего начать.
На крыше за окном, затаив дыхание, наблюдали двое АНБУ. Поведение ребенка их уже давно не удивляло.
— Опять он за свое правописание? — Карасу зевнул, и под маской промелькнула тень смертельной усталости.
Жизнь вечного соглядатая начинала ему приедаться.
На полевых миссиях вечно дрожишь за свою шкуру, а стоит осесть на спокойном месте – и вязнешь в болоте скуки.
Таков уж человек: ему никогда не бывает довольно.
— Посмотри, как он держит кисть. Получше многих учителей каллиграфии, — с явным удивлением отозвался второй оперативник, не отрывая взгляда от свитка, куда заносил отчет.
«Поведение цели без отклонений. После ежедневной пробежки продолжает практиковаться в каллиграфии. Длительность занятий постепенно увеличивается».
Господин Хокаге регулярно просматривал эти записи, проявляя тем самым заботу о юном дзинчурики.
В их задачу входила слежка: нужно было не только предотвратить возможный выброс силы, но и отваживать непрошеных гостей.
В других селениях личность дзинчурики обычно была строжайшей тайной, по крайней мере, о ней не кричали на каждом углу.
В деревне Коноха все было иначе. Здесь даже последняя бродячая собака знала, кто именно стал воплощением Демонического Лиса.
У верхушки власти были все средства, чтобы пресечь слухи, но они намеренно позволили информации расползтись по домам.
Ненависть жителей, вызванную бездействием властей, было удобно переложить на плечи маленького ребенка.
Ради этого даже происхождение Узумаки Наруто окутали завесой лжи.
Все шло по плану, пока три месяца назад не случился тот инцидент с избиением на улице.
Лишь благодаря милосердию господина Хокаге охранники не понесли наказания. Попадись они в руки Корня – их участь была бы хуже смерти.
После того случая Узумаки Наруто будто подменили.
Мало того, что он стал вежливым и скромным, так еще и все свободное время проводил дома за книгами и письмом.
Узнав об этом, Третий испытал облегчение: он решил, что несносный мальчишка наконец-то начал взрослеть.
Хирузен Сарутоби даже счел тот инцидент полезным уроком.
За это время Третий не раз навещал его в образе добродушного дедушки, принося с собой целые стопки книг.
Среди них попадались и издания, посвященные Воле Огня.
Неважно, поймет ли их маленький Наруто сейчас – главное, чтобы он их запомнил.
Хирузен Сарутоби с годами все лучше понимал простую истину: ложь, повторенная тысячи раз, становится правдой.
…
Внутри дома.
Замершая кисть наконец коснулась бумаги.
Айзен вывел изящными штрихами два иероглифа.
Слово, истинный смысл которого здесь не знал никто.
«Хогьёку».
Линии ложились четко и уверенно, насквозь пропитывая бумагу чернилами. Если присмотреться, на самом кончике кисти можно было заметить едва уловимое голубое мерцание.
Цвет чакры.
Кто бы мог подумать, что четырехлетний ребенок использует каллиграфию как способ отточить контроль над энергией.
— Все еще недостаточно хорошо, — негромко произнес Айзен и сменил лист.
На этот раз он вывел четыре иероглифа необычайной красоты.
«Кёка Суйгэцу».
В плавном движении кисти в чернила просачивался едва заметный блеск чакры.
С того инцидента с Корнем прошло три месяца.
Как он и предсказывал, Хокаге обладал в деревне абсолютной властью. В тот момент, когда появился Хирузен Сарутоби, Айзен оказался в полной безопасности.
После короткого опроса он вернулся к привычной жизни.
Словно того конфликта никогда и не было.
Наконец у него появилось время привести в порядок накопленные сведения.
Это был совершенно новый мир, пронизанный удивительной энергией под названием «чакра».
В отличие от рейши, которые поглощаются и накапливаются извне, чакру нужно было вырабатывать из собственных клеток.
Чем сильнее дух и тело, тем больше энергии можно извлечь.
Конечно, количество клеток человеческого тела ограничено, а значит, во взрослом возрасте объем чакры станет фиксированной величиной.
Если только…
— …не сломать саму границу человеческих возможностей, — Айзен едва заметно улыбнулся.
В этом он был мастером.
Чакра все еще требовала глубоких исследований, прежде чем можно будет сделать окончательные выводы. Смелые гипотезы и осторожные доказательства – вот истинный подход исследователя.
Но куда больше таинственной энергии его занимало нынешнее положение «самого себя».
Узумаки Наруто – мальчик, отвергнутый всей деревней.
Причина была занятной: похоже, люди считали его воплощением Демонического Лиса.
Поначалу Айзен счел это абсурдом, будучи абсолютно уверенным в своей человеческой природе. Пока однажды, изучая себя, не обнаружил скрытую внутри печать.
Как знаток Бакудо, он понимал в техниках запечатывания больше любого другого. И сразу увидел, что над его телом кто-то основательно поработал.
Из-за различий в законах этого мира он пока не мог разглядеть, что именно скрыто под замком.
Но Айзен осознал одну вещь.
Слухи о Демоническом Лисе возникли не на пустом месте.
Сила, вызванная Хогьёку, вполне могла черпаться из этой самой печати.
Это открытие косвенно подтверждало и другое.
Зачем снаружи постоянно дежурят двое наблюдателей.
— Похоже, у меня особый статус. Любой, кто пытается приблизиться ко мне, тайно устраняется.
Действия Корня, вероятно, тоже были связаны с его ролью сосуда для Лиса.
Конечно, жители использовали свои прозвища, но более точным термином было «дзинчурики».
Жаль, что зацепок почти не было, и он не до конца понимал суть этого понятия.
Надзор или защита – Айзен мог понять и то, и другое. Единственное, что вызывало недоумение: почему деревня позволяет обычным людям контактировать с ним?
— Считают, что простые селяне не причинят мне вреда?
— Или же… мое существование нужно лишь для того, чтобы дать выход народной ярости?
Улыбка на его губах не изменилась, лишь стала чуть холоднее.
Он терпеть не мог тех, кто пытался его контролировать.
Так было с Советом сорока шести, Королем Душ и Яхве.
Нынешняя жизнь напоминала Айзену Сэйрэйтэй: тогда он тоже блистал талантами, но оставался лишь марионеткой в руках Совета. День, когда он собственноручно вырезал их всех, стал самым счастливым моментом в его жизни.
— Возможно, мне удастся пережить этот триумф снова.
Разобравшись с положением дел, Айзен решил залечь на дно. Нужно было влиться в этот мир и выяснить, что на самом деле означает «Демонический Лис».
Под вечным присмотром он был стеснен в действиях. Из-за детского возраста запасы чакры в теле были скудными, а значит, следовало стремиться к идеальному контролю. Тратить минимум энергии на максимум результата.
Каллиграфия стала идеальным прикрытием. Она не вызывала подозрений и создавала нужный образ.
— В конце концов, мне уже доводилось держать в руках учительскую указку.
Искусство письма всегда было страстью Айзена. Будучи капитаном, он преподавал в Академии духовных искусств. В Пятом отряде он раз в месяц устраивал уроки каллиграфии, и классы всегда были переполнены – ученики стояли даже в коридорах, лишь бы услышать его лекцию.
Тот, кто когда-то обманул всё Общество душ своим актерским мастерством, точно знал, как носить маску.
Всего за три месяца Айзен подчинил себе чакру настолько, что мог на мгновение оставлять в воздухе след кончиком кисти. Другим на это требовались десятилетия.
В любом из миров Айзен оставался гением, до которого остальным было не дотянуться.
В процессе тренировок он обнаружил две странности.
Первое: когда он концентрировал чакру, всегда возникала неведомая помеха. Айзен догадывался, что это связано с печатью.
Второе: чакру, при всей ее податливости, нельзя было напрямую превратить в стихийную атаку. Бякурай, Саккахо и другие техники Кидо не работали. Даже безстихийные заклинания требовали особого способа наведения.
В книгах говорилось, что для этого шиноби используют «ручные печати» – систему жестов для управления потоком энергии.
Это заставило Айзена признать: физические законы этих миров фундаментально различаются. Методы развития Синигами нельзя было просто скопировать и применить здесь.
Пока он не обрел мощь, способную сокрушить любые преграды, придется уважать правила игры мира ниндзя.
По сравнению с неистовой и капризной силой рейши, чакра казалась куда более мягкой. Отсутствие необходимости поглощать ее извне означало, что сильный не имеет абсолютной власти над слабым. Это предопределяло, что в схватках шиноби на первый план выходит техника.
Айзену нужна была практика, чтобы проверить всё лично, но, к сожалению, доступа к сильным противникам у него пока не было.
Те двое на крыше? Раз их приставили охранять ребенка, можно легко представить их реальный уровень.
Его по-настоящему интересовали лишь мастера уровня Хокаге.
Он небрежно взял со стола книгу. Рассуждения о Воле Огня вызвали у него лишь презрительную усмешку. Это ничем не отличалось от идеологии «защиты Сэйрэйтэя», которую насаждал Совет сорока шести.
Экстремальное самопожертвование, замаскированное под добродетель. По сути – мягкая форма моральной тирании.
Когда «горение ради других» возводится в высший закон, в умах создается незыблемый эталон, который нельзя подвергать сомнению. Личные чувства, семья и сама жизнь должны отступить перед абсолютной верностью деревне.
Бескорыстие превращается в гнет, заставляя совершать поступки, непостижимые для здравого смысла. Чтобы оправдать чужие ожидания, человек готов направить меч даже на собственных близких. А если он откажется – его ждет клеймо предателя.
Старик прислал эти книги с явным намерением взрастить в Айзене веру в Волю Огня. Жаль только, что он столкнулся с истинным мастером манипуляций.
Даже необузданная Эспада под началом Айзена послушно следовала его правилам. Неужели этот старик думал промыть ему мозги одной книжонкой?
Ироничная ухмылка на мгновение скользнула по лицу, но Айзен продолжил чтение. Этот старик занимал высокий пост – он был «Хокаге», верховным лидером. Чтобы втереться в доверие, нужно идти на компромиссы.
Например, притвориться верным последователем их идей.
В этом деле Айзен был асом: в свое время главнокомандующий ставил его в пример всем остальным. Его способность к притворству была поистине безупречной.
БАХ!
Его чтение прервал грохот – входную дверь грубо вышибли.
В комнату ворвались трое пьяных мужчин. Запах перегара ударил в нос, а в глазах читалась неприкрытая ненависть.
Айзен встречал подобных людей часто, но мало кто осмеливался врываться прямо в дом. Люди разрывались между ненавистью к нему и суеверным страхом перед мощью Лиса. Они изливали злобу, пребывая в полном неведении.
Медленно встав, Айзен заметил пустую бутылку в руках лысого верзилы. Похоже, именно алкоголь придал трусам храбрости.
— Попался, Демонический Лис! — Выкрикнул один из них. них.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 02.02.2026