Том 2 Глава 53 — Глава 18. Четыре сезона. Часть 13

Давайте остановимся, чтобы снова разобраться в хронологии. После нападения на здание Агентства Хинагику и Сакура забаррикадировались, затем сначала попытались позвонить Зиме. Но Итэхо замешкался с ответом, поэтому Сакура позвонила Риндо. Пока Хинагику разговаривала по телефону с Итэхо, Сакура сообщила Риндо о предательстве Нагацуки. Затем на первом этаже прогремел взрыв. В тот же момент разговоры Хинагику с Итэхо и Сакуры с Риндо прервались. Это глубоко расстроило Рюсэя, который в ярости покрыл скоростное шоссе льдом и отрезал преследующих повстанцев. После этого он позвонил Риндо и передал ему информацию от Исихары о базе Нового года. Вот вкратце. Теперь Весна пыталась удерживать баррикаду, пока Зима искала короткий путь к зданию Агентства. Тем временем Годзен, глава Нового Года, под видом сотрудника Национальной безопасности проникла в здание Агентства.   *****   — Ты хочешь с ними сражаться?! Почему ты не сбежала?! — закричал Рюсэй. — Я не могу просто сбежать! — крикнула в ответ Сакура. Она действительно не могла, но времени объяснять причины не было, и её слова прозвучали так, будто она злилась на него. — Н-не злись. Я просто волнуюсь… — Заткнись! Я делаю, что могу! Не жалуйся! Просто берегите себя! Так хочет леди Хинагику, так что не приходите! Услышав, что Хинагику беспокоится о них, сердце Рюсэя сжалось. — Ладно. Не кричи. Мне нужно добраться до них как можно скорее. — Прости, но я уже близко к зданию. Я… Мы будем там очень скоро, так что жди нас! Просто скажи, на каком ты этаже! — На девятнадцатом, но по плану леди Хинагику и я поднимемся на двадцатый в одиночку. Там есть сад на крыше. Мы организуем контратаку оттуда. Я вешаю трубку, Рюсэй. Мы уже сказали всё, что хотели. — Погоди, погоди, погоди! Какую контратаку?! — Мы дадим отпор. Вот и всё. — Нет, не надо. Просто убирайся оттуда. Одна из наших сопровождающих оказалась предателем, и она всё рассказала. Они планируют заложить взрывчатку в здание. Мы не знаем, насколько мощную. Просто не делай ничего опрометчивого! — Взрывчатку? — Да. Я уже отправил запрос в базу Национальной безопасности Тэйто, чтобы прислали «Дикобраза». Их группа по обезвреживанию бомб должна быть на пути, но я не знаю, успеют ли. Также похоже, что босс Нового года направляется к Хинагику. Не доверяй никому, кто одет как сотрудник Национальной безопасности! Так они планируют проникнуть внутрь. Ближайший офис НБ и пожарная часть не приедут в ближайшее время. Их саботируют и подкупают, чтобы задержать прибытие. Ха! Ирония, не так ли? Они должны защищать страну! — Погоди, этот взрыв… Насколько он мощный?! — Как я сказал, я не знаю. Что касается Хинагику, её скорее похитят, чем убьют во взрыве. Годзен из Нового Года одержима ею. Сначала они нападут на вас, а взрыв произойдёт, когда её уже увезут. Так что у вас есть время. Если вы ещё в порядке, тогда бегите! Не сражайтесь! Сакура не ответила сразу. Ситуация и так была ужасной, а теперь ей ещё пришлось столкнуться со страхом перед взрывчаткой и новостью, что Новый Год снова охотится за Хинагику. — Эй! Может, я говорил слишком быстро; ты всё поняла? Новый год идёт, и у них бомба! Правительство не успеет ничего сделать! Поэтому мы и направляемся туда! Уходи сейчас, если есть возможность! — Поняла! Но… чёрт возьми! Может ли этот день стать ещё хуже?! Её охватили отчаяние и страх. — Сакура? Сакура! Держись! — Заткнись! Помолчи… Я в порядке! — Рюсэй, что случилось? — спросил Итэхо. — Просто Сакура… — С ней всё в порядке? Лучше не предполагать, что она в порядке. Тогда Рюсэй сделал самое естественное в тот момент. — Итэхо… Он передал Итэхо телефон. — Скажи что-нибудь. Думаю, ты ей нужен. Он видел, как они стали близкими друзьями, несмотря на разницу в возрасте - построив отношения наставника и ученика. Он решил, что ей нужен Итэхо, чтобы прийти в себя. Итэхо на мгновение замешкался, но взял телефон. — Сакура. Его голос впервые за пять лет достиг ушей Сакуры. Она ничего не сказала. Итэхо услышал только её прерывистый вздох. — Сакура… Это я, Итэхо. Ты меня слышишь? Ты в порядке? Ты ранена? — Итэхо говорил с мягкостью дождя после засухи. — Держись ещё немного. Мы скоро будем там. Мягкие слова Итэхо ничего не решали. — Сакура… Но она поняла, что он беспокоится о ней. Итэхо не знал точно, кем была для него Сакура. Он заботился о ней, это точно. Это было похоже на то, как Хинагику была самой важной девушкой в мире для неё. — Что случилось? Сакура Химэдака была девушкой, о которой Итэхо беспокоился больше всего на свете. — Сакура, ты плачешь? Он хотел видеть её в безопасности. Он хотел поддерживать её. Вечно, если возможно. Но если бы это было просто желанием защитить, он бы не зацикливался на ней до такой степени. Его голос был наполнен мольбой узнать, что она в безопасности. — Пожалуйста, не плачь. Это ранит меня больше всего. Даже если это не была романтическая любовь, он открывал своё сердце. Это был самый эффективный способ достучаться до неё в этот момент. С той стороны провода донеслись всхлипы. — Я не плачу! Ложь была очевидна; её голос дрожал и срывался. Она не хотела, чтобы он знал, но не могла сдержаться. — Да, конечно… Приятно снова слышать твой голос. — Заткнись, — прошептала она. — Сакура, ты всё ещё злишься на меня? — … — Тебе, наверное, есть что мне сказать. Я выслушаю всё. Можешь даже ударить меня, если захочешь. Но если ты хочешь это сделать, мне нужно, чтобы ты выжила. Будет тяжело, но продержись ещё немного. Я уже почти там… Итэхо понял, что его слова, вероятно, больше не доходят до неё. Она ненавидела его и не простит. Она скорее оттолкнёт его, но он всё равно хотел, чтобы она знала. — Сакура, не пытайся делать всё сама. Ты можешь не верить мне, но я на твоей стороне. Та девушка, которая ушла все эти годы назад, всё ещё была в его сердце. Он никогда не забывал её. Итэхо был готов оборвать любые отношения ради своих целей, но только не Сакуру. Никогда. Именно после её ухода Итэхо осознал, как сильно она для него значила. Где бы он ни был и что бы ни делал, он всегда задавался вопросом, чем она занимается в этот момент. — Я всегда был на твоей стороне. И всегда буду. Это была правда. — Я защищу тебя, и леди Хинагику, и Рюсэя. Я сохраню вас всех в безопасности, на этот раз точно. Я уже почти там. Так что жди меня с сухими щеками… Не плачь, Сакура. — … Никто не знал, каким было лицо Сакуры в тот момент. — Ты… правда будешь здесь? Её голос прозвучал приглушённо. — Ммм? — Итэхо ответил рефлекторно. — Ты правда скоро будешь здесь? Итэхо почувствовал, как грудь сжимается от того, как по-детски она звучала. Это был голос, который когда-то называл его «мастер Итэхо». В течение весёлого месяца Схождения Сезонов и грустных, болезненных лет после потерь Сакура всегда поддерживала его. На мгновение он вернулся в те времена. — Да, я скоро буду там… — Правда? — Верь мне, я буду. Я еду туда, чтобы помочь тебе. — Хорошо, я подожду… Приходи скорее… Итэхо. Это были её последние слова перед тем, как она повесила трубку. — … Ответ был резким и коротким, но всё же немного милым. — Рюсэй... Для Итэтё этого было достаточно. — Мы едем на полной скорости. Прокладывай самый короткий путь, даже если придётся рискнуть. Сакура и леди Хинагику ждут нас. Его боевой дух горел, как никогда раньше. — Д-да… Я сделаю это. — Рюсэй тут же обхватил Итэхо за талию. Хорошо. Это правильный выбор. Рюсэй сосредоточился на создании нового ледяного моста. Хотя, что он на самом деле чувствует к Сакуре? Рюсэй знал о чувствах Сакуры. Они жили вместе, и её было слишком легко читать. Того, кого он не понимал, был Итэхо. С точки зрения Рюсэя, Итэхо воспринимал Сакуру только как ученицу, и эта грань его чувств, казалось, сохранилась даже сейчас. Он любил её и хотел защищать, как старший брат - младшую сестру. Однако Итэхо изменился после исчезновения Сакуры. Потеря, казалось, была для него слишком тяжела; его чувства были слишком сложными, чтобы их можно было обозначить ярлыками. Рюсэй тоже беспокоился о Сакуре, но качество и пыл его чувств отличались от чувств Итэхо. Сакура тоже изменилась за время разлуки. Она больше не была той девушкой, которая восхищалась «мастер Итэхо». Теперь она выглядела совсем по-другому, и невозможно было предсказать, какими будут их отношения в будущем. Может быть, у них есть шанс. Что, по мнению Рюсэя, было хорошо. В его голове возник новый вопрос. А вообще способен ли этот парень на романтику? У Итэхо практически не было личной жизни. С момента нападения на Город Зимы он проводил каждую минуту, служа Рюсэю. До этого он иногда брал выходные, чтобы выбраться в город, но теперь никогда. Он всегда был с Рюсэем. Он не ставил себя в условия, которые позволили бы ему влюбиться. Почти как будто я его парень. Рюсэй признавал, насколько красив его Страж. Возможно, его работа мешала возможности создать семью, но Итэхо вполне мог позволить себе хотя бы мимолётную связь. В любом случае, Рюсэй хотел, чтобы он нашёл счастье. Возможно, это было слишком эгоистичное желание, но если это всё равно произойдёт, он предпочёл бы, чтобы чувства Сакуры тоже были взаимны. — Итэхо. — Что? Поторопись. — Я работаю над этим. Искусство нельзя торопить, и посмотри на мой прекрасный ледяной мост, в общем. Я хотел сказать, когда всё закончится… Я дам тебе отпуск, так что своди Сакуру куда-нибудь. — Прекрати. — Почему? Ничего плохого… — Я не это имел в виду. Такие слова могут сглазить и погубить нас. — О… верно. Ладно. — Ага. Он должен был спасти всех и увести их в безопасное место. Итэхо мог думать только о спасении Рюсэя, Хинагику и Сакуры. Комментарий Рюсэя мешал этому идеальному финалу, к которому он стремился. Вместо того чтобы надеть шлем, Итэхо только вернул свои солнцезащитные очки. — Где они? — спросил Итэхо. — На девятнадцатом этаже, но она сказала, что они переберутся на двадцатый. Наверное, нам стоит направиться туда. — Понял. Я еду на полной скорости, так что держись крепче. Если упадёшь, я за тобой не вернусь. — Пожалуйста, не бросай меня. — Я знаю, что ты справишься, господин. Теперь заткнись, а то прикусишь язык. Рюсэй попытался подготовиться, но максимальная скорость оказалась вдвое выше, чем он ожидал, и он тут же прикусил язык.   *****   Тем временем Хинагику смотрела на Сакуру, когда та повесила трубку. Точнее, она гладила Сакуру по спине, пока та плакала во время разговора. Сакура… на… пределе. Сакура заслуживала всяческого уважения за то, что сражалась, чтобы защитить всех в этой ситуации. Эта девятнадцатилетняя девушка возглавляла сопротивление, и Хинагику было жаль, что та взяла на себя всё. — Сакура… всё в порядке… Хинагику… защитит… всех. Хотя Хинагику пыталась её успокоить, Сакура выглядела шокированной, будто её только что уволили. — Н-н-н-нет! — всхлипнула она. — Но, Сакура… ты… плачешь… — Это пот! Просто холодный пот! Это… не так. Хинагику не могла сказать это вслух; она не хотела усугублять состояние Сакуры. Хинагику с болью ждала, что скажет Сакура дальше. Сакура вытерла слёзы рукавом.  — Леди Хинагику, вы слышали, что они сказали… У нас большие проблемы. — Да… Это как… конец… света. — Не говори так… — Но… мисс Мисудзу… идёт… с бомбой… — Да… — Всё плохое… происходит. Это… как конец… света. Эти слова были полны смысла. Казалось, она была готова умереть, или, возможно, для Хинагику эта женщина Мисудзу и была концом света. А может, и то, и другое. Глаза Хинагику потемнели. Теперь психическое состояние Хинагику ухудшалось вместе с состоянием Сакуры. Мисс… Мисудзу… идёт. Хинагику провела большую часть жизни с Мисудзу - она была для неё второй матерью, с извращённым чувством любви. Если Хинагику… умрёт снова… что будет… дальше? Хинагику уже умерла от рук этой женщины. Мисудзу убила предыдущую Хинагику. Она мучила Хинагику так жестоко, что та создала новую. Что… она хочет… сделать, забрав… Хинагику… обратно? Хинагику всегда думала о возможности снова столкнуться с Мисудзу, но теперь, зная, что та действительно идёт сюда, всё ощущалось иначе. Воспоминания о том, что Мисудзу сделала с ней, что Хинагику сделала в ответ - всё возвращалось с жгучей болью. С ней… нельзя… договориться. Нам придётся… сражаться… с ней. Хинагику не могла понять Мисудзу. Она понимала её поступки, но не видела конечной цели. Мисудзу хотела стать её матерью, но при этом стремилась сломать Хинагику. Она называла Хинагику дочерью и утверждала, что любит её, но затем хладнокровно приказала ей завести ребёнка от какого-то неизвестного мужчины. Её слова и действия не совпадали. Конечно, люди не всегда последовательны, но её противоречия были настолько явными, что трудно было поверить хоть в одно её слово. Контуры её личности были настолько размыты, что даже попытка приблизиться к ней казалась невозможной. Хинагику могла только сжиматься от страха спровоцировать её. Заставит ли она… Хинагику… снова выращивать каннабис? Вся её жизнь контролировалась насилием и страхом. Или… она заберёт… тело Хинагику? Почти религиозный мир, созданный одним правителем. Мисудзу была Богом, а все остальные — её приспешниками. Никто не мог ей противостоять, иначе их ждало наказание. Хинагику… не вынесет… этого. Глаза Хинагику наполнились слезами от чистого ужаса. Как бы она ни старалась не думать об этом, всё нахлынуло на неё. Все воспоминания о восьми годах, проведённых с Мисудзу.   *****   Первый раз Хинагику увидела смерть рядом с Мисудзу вскоре после того, как её разлучили с Рюсэем и остальными. Совместная террористическая операция Нового Года и того, что теперь стало Хиган-Ниси, не смогла отнять жизнь Агента Зимы, но якобы неприступная крепость Города Зимы пала. Кроме того, они похитили Агента Весны, который в тот момент находился там. Для террористов это была победа. Как говорили Рури, Аяме и Риндо, повстанцы придерживались собственных убеждений и использовали насилие в своих протестах. Хиган-Ниси была радикальной организацией. Они стремились уничтожить зиму — по крайней мере, до того, как к ним присоединился Нагацуки. Они были потомками людей, родившихся в холодных деревнях, протестовавших против Агента Зимы и потерявших членов своих семей. Их заботило только убийство Зимы. Новый Год был другим. Отец Мисудзу унаследовал организацию от своего отца, и хотя они посвятили себя терроризму, у них не было чётких убеждений. Их протесты против правительства проходили под более размытым лозунгом: что Агенты Четырёх Сезонов должны быть использованы с пользой. Возможно, это было ближе всего к их кредо. Важно было иметь что-то, что можно использовать в протестах против правительства. Насилие, совершённое во имя справедливости, имело сладкий вкус. Отец Мисудзу пытался совмещать две роли, управляя разнообразным бизнесом и повстанцами, поэтому организация не была такой активной, как во времена его отца. Всё изменилось, когда Мисудзу взяла бразды правления. Хиган-Ниси получила честь успешно атаковать Город Зимы, а Новый Год приобрёл источник дохода для переговоров с правительством. Однако вскоре между ними возник конфликт из-за обращения с Хинагику, и Новый Год по приказу Мисудзу убил нескольких членов Хиган-Ниси. Это сотрудничество привело к крупнейшей террористической атаке века, но причиной его краха стали не внутренние разногласия. Им стало одностороннее предательство и резня со стороны Нового Года. Хинагику видела, как члены Хиган-Ниси протягивали к ней руки, умоляя о помощи, прежде чем их черепа были раздавлены, как виноград. Хиган-Ниси была уничтожена за то, что посмела захотеть Хинагику.   *****   — Это твоя вина. Хинагику отчётливо помнила улыбку Мисудзу, когда та подняла руку трупа и игриво помахала ей.   *****   Когда Хинагику прибыла на базу Нового года, ей выделили отдельную комнату, и большую часть времени она была заперта там. Её заставляли выращивать марихуану в отдельном помещении по несколько часов в день. Сначала у неё были долгие рабочие смены, но нагрузку уменьшили, когда она чуть не умерла от истощения. Она не знала, что именно производит. У неё болело горло, и поднималась температура от чрезмерного использования божественных сил, но ей не давали ни дня отдыха. Мисудзу также навещала её ежедневно. Иногда Мисудзу даже обедала или ужинала с Хинагику. Она любила покупать ей одежду и плюшевые игрушки. Однако её не интересовало, что нравилось Хинагику; вместо этого она пыталась сформировать её вкусы под свои собственные. Она требовала постоянной благодарности за каждую мелочь. Её любовь всегда имела цену. Это было похоже на игру в дочки-матери. Пока Хинагику играла свою роль, Мисудзу была хорошей матерью. Но как только фантазия оказывалась под угрозой, Мисудзу превращалась в тирана, который кричал и наказывал её. Часто это сопровождалось насилием. — Ты понимаешь, в чём провинилась? Хинагику ненавидела эту фразу больше всего. Если она не давала правильный ответ, Мисудзу злилась ещё больше и била её снова. Испуганный, избитый ребёнок мог только закрывать голову от боли; как она могла ответить? Но крики и удары продолжались. Она отключалась. Её обвиняли снова. И она снова отключалась. Её жизнь в плену убивала её душу. Когда она отключалась, её разум распадался. Когда её разум распадался, она искала нормальность. Когда она искала нормальность, часть её, которая распалась, оставалась позади. Когда она оставалась позади, другая часть росла. Когда она росла, прежняя часть уменьшалась. Когда она уменьшалась, она исчезала. Она исчезла и умерла. Смерть стала началом для нынешней Хинагику. В этом смысле, возможно, было не совсем неправильно сказать, что Мисудзу родила эту Хинагику. Давайте остановимся, чтобы снова разобраться в хронологии. После нападения на здание Агентства Хинагику и Сакура забаррикадировались, затем сначала попытались позвонить Зиме. Но Итэхо замешкался с ответом, поэтому Сакура позвонила Риндо. Пока Хинагику разговаривала по телефону с Итэхо, Сакура сообщила Риндо о предательстве Нагацуки. Затем на первом этаже прогремел взрыв. В тот же момент разговоры Хинагику с Итэхо и Сакуры с Риндо прервались. Это глубоко расстроило Рюсэя, который в ярости покрыл скоростное шоссе льдом и отрезал преследующих повстанцев. После этого он позвонил Риндо и передал ему информацию от Исихары о базе Нового года. Вот вкратце. Теперь Весна пыталась удерживать баррикаду, пока Зима искала короткий путь к зданию Агентства. Тем временем Годзен, глава Нового Года, под видом сотрудника Национальной безопасности проникла в здание Агентства.   *****   — Ты хочешь с ними сражаться?! Почему ты не сбежала?! — закричал Рюсэй. — Я не могу просто сбежать! — крикнула в ответ Сакура. Она действительно не могла, но времени объяснять причины не было, и её слова прозвучали так, будто она злилась на него. — Н-не злись. Я просто волнуюсь… — Заткнись! Я делаю, что могу! Не жалуйся! Просто берегите себя! Так хочет леди Хинагику, так что не приходите! Услышав, что Хинагику беспокоится о них, сердце Рюсэя сжалось. — Ладно. Не кричи. Мне нужно добраться до них как можно скорее. — Прости, но я уже близко к зданию. Я… Мы будем там очень скоро, так что жди нас! Просто скажи, на каком ты этаже! — На девятнадцатом, но по плану леди Хинагику и я поднимемся на двадцатый в одиночку. Там есть сад на крыше. Мы организуем контратаку оттуда. Я вешаю трубку, Рюсэй. Мы уже сказали всё, что хотели. — Погоди, погоди, погоди! Какую контратаку?! — Мы дадим отпор. Вот и всё. — Нет, не надо. Просто убирайся оттуда. Одна из наших сопровождающих оказалась предателем, и она всё рассказала. Они планируют заложить взрывчатку в здание. Мы не знаем, насколько мощную. Просто не делай ничего опрометчивого! — Взрывчатку? — Да. Я уже отправил запрос в базу Национальной безопасности Тэйто, чтобы прислали «Дикобраза». Их группа по обезвреживанию бомб должна быть на пути, но я не знаю, успеют ли. Также похоже, что босс Нового года направляется к Хинагику. Не доверяй никому, кто одет как сотрудник Национальной безопасности! Так они планируют проникнуть внутрь. Ближайший офис НБ и пожарная часть не приедут в ближайшее время. Их саботируют и подкупают, чтобы задержать прибытие. Ха! Ирония, не так ли? Они должны защищать страну! — Погоди, этот взрыв… Насколько он мощный?! — Как я сказал, я не знаю. Что касается Хинагику, её скорее похитят, чем убьют во взрыве. Годзен из Нового Года одержима ею. Сначала они нападут на вас, а взрыв произойдёт, когда её уже увезут. Так что у вас есть время. Если вы ещё в порядке, тогда бегите! Не сражайтесь! Сакура не ответила сразу. Ситуация и так была ужасной, а теперь ей ещё пришлось столкнуться со страхом перед взрывчаткой и новостью, что Новый Год снова охотится за Хинагику. — Эй! Может, я говорил слишком быстро; ты всё поняла? Новый год идёт, и у них бомба! Правительство не успеет ничего сделать! Поэтому мы и направляемся туда! Уходи сейчас, если есть возможность! — Поняла! Но… чёрт возьми! Может ли этот день стать ещё хуже?! Её охватили отчаяние и страх. — Сакура? Сакура! Держись! — Заткнись! Помолчи… Я в порядке! — Рюсэй, что случилось? — спросил Итэхо. — Просто Сакура… — С ней всё в порядке? Лучше не предполагать, что она в порядке. Тогда Рюсэй сделал самое естественное в тот момент. — Итэхо… Он передал Итэхо телефон. — Скажи что-нибудь. Думаю, ты ей нужен. Он видел, как они стали близкими друзьями, несмотря на разницу в возрасте - построив отношения наставника и ученика. Он решил, что ей нужен Итэхо, чтобы прийти в себя. Итэхо на мгновение замешкался, но взял телефон. — Сакура. Его голос впервые за пять лет достиг ушей Сакуры. Она ничего не сказала. Итэхо услышал только её прерывистый вздох. — Сакура… Это я, Итэхо. Ты меня слышишь? Ты в порядке? Ты ранена? — Итэхо говорил с мягкостью дождя после засухи. — Держись ещё немного. Мы скоро будем там. Мягкие слова Итэхо ничего не решали. — Сакура… Но она поняла, что он беспокоится о ней. Итэхо не знал точно, кем была для него Сакура. Он заботился о ней, это точно. Это было похоже на то, как Хинагику была самой важной девушкой в мире для неё. — Что случилось? Сакура Химэдака была девушкой, о которой Итэхо беспокоился больше всего на свете. — Сакура, ты плачешь? Он хотел видеть её в безопасности. Он хотел поддерживать её. Вечно, если возможно. Но если бы это было просто желанием защитить, он бы не зацикливался на ней до такой степени. Его голос был наполнен мольбой узнать, что она в безопасности. — Пожалуйста, не плачь. Это ранит меня больше всего. Даже если это не была романтическая любовь, он открывал своё сердце. Это был самый эффективный способ достучаться до неё в этот момент. С той стороны провода донеслись всхлипы. — Я не плачу! Ложь была очевидна; её голос дрожал и срывался. Она не хотела, чтобы он знал, но не могла сдержаться. — Да, конечно… Приятно снова слышать твой голос. — Заткнись, — прошептала она. — Сакура, ты всё ещё злишься на меня? — … — Тебе, наверное, есть что мне сказать. Я выслушаю всё. Можешь даже ударить меня, если захочешь. Но если ты хочешь это сделать, мне нужно, чтобы ты выжила. Будет тяжело, но продержись ещё немного. Я уже почти там… Итэхо понял, что его слова, вероятно, больше не доходят до неё. Она ненавидела его и не простит. Она скорее оттолкнёт его, но он всё равно хотел, чтобы она знала. — Сакура, не пытайся делать всё сама. Ты можешь не верить мне, но я на твоей стороне. Та девушка, которая ушла все эти годы назад, всё ещё была в его сердце. Он никогда не забывал её. Итэхо был готов оборвать любые отношения ради своих целей, но только не Сакуру. Никогда. Именно после её ухода Итэхо осознал, как сильно она для него значила. Где бы он ни был и что бы ни делал, он всегда задавался вопросом, чем она занимается в этот момент. — Я всегда был на твоей стороне. И всегда буду. Это была правда. — Я защищу тебя, и леди Хинагику, и Рюсэя. Я сохраню вас всех в безопасности, на этот раз точно. Я уже почти там. Так что жди меня с сухими щеками… Не плачь, Сакура. — … Никто не знал, каким было лицо Сакуры в тот момент. — Ты… правда будешь здесь? Её голос прозвучал приглушённо. — Ммм? — Итэхо ответил рефлекторно. — Ты правда скоро будешь здесь? Итэхо почувствовал, как грудь сжимается от того, как по-детски она звучала. Это был голос, который когда-то называл его «мастер Итэхо». В течение весёлого месяца Схождения Сезонов и грустных, болезненных лет после потерь Сакура всегда поддерживала его. На мгновение он вернулся в те времена. — Да, я скоро буду там… — Правда? — Верь мне, я буду. Я еду туда, чтобы помочь тебе. — Хорошо, я подожду… Приходи скорее… Итэхо. Это были её последние слова перед тем, как она повесила трубку. — … Ответ был резким и коротким, но всё же немного милым. — Рюсэй... Для Итэтё этого было достаточно. — Мы едем на полной скорости. Прокладывай самый короткий путь, даже если придётся рискнуть. Сакура и леди Хинагику ждут нас. Его боевой дух горел, как никогда раньше. — Д-да… Я сделаю это. — Рюсэй тут же обхватил Итэхо за талию. Хорошо. Это правильный выбор. Рюсэй сосредоточился на создании нового ледяного моста. Хотя, что он на самом деле чувствует к Сакуре? Рюсэй знал о чувствах Сакуры. Они жили вместе, и её было слишком легко читать. Того, кого он не понимал, был Итэхо. С точки зрения Рюсэя, Итэхо воспринимал Сакуру только как ученицу, и эта грань его чувств, казалось, сохранилась даже сейчас. Он любил её и хотел защищать, как старший брат - младшую сестру. Однако Итэхо изменился после исчезновения Сакуры. Потеря, казалось, была для него слишком тяжела; его чувства были слишком сложными, чтобы их можно было обозначить ярлыками. Рюсэй тоже беспокоился о Сакуре, но качество и пыл его чувств отличались от чувств Итэхо. Сакура тоже изменилась за время разлуки. Она больше не была той девушкой, которая восхищалась «мастер Итэхо». Теперь она выглядела совсем по-другому, и невозможно было предсказать, какими будут их отношения в будущем. Может быть, у них есть шанс. Что, по мнению Рюсэя, было хорошо. В его голове возник новый вопрос. А вообще способен ли этот парень на романтику? У Итэхо практически не было личной жизни. С момента нападения на Город Зимы он проводил каждую минуту, служа Рюсэю. До этого он иногда брал выходные, чтобы выбраться в город, но теперь никогда. Он всегда был с Рюсэем. Он не ставил себя в условия, которые позволили бы ему влюбиться. Почти как будто я его парень. Рюсэй признавал, насколько красив его Страж. Возможно, его работа мешала возможности создать семью, но Итэхо вполне мог позволить себе хотя бы мимолётную связь. В любом случае, Рюсэй хотел, чтобы он нашёл счастье. Возможно, это было слишком эгоистичное желание, но если это всё равно произойдёт, он предпочёл бы, чтобы чувства Сакуры тоже были взаимны. — Итэхо. — Что? Поторопись. — Я работаю над этим. Искусство нельзя торопить, и посмотри на мой прекрасный ледяной мост, в общем. Я хотел сказать, когда всё закончится… Я дам тебе отпуск, так что своди Сакуру куда-нибудь. — Прекрати. — Почему? Ничего плохого… — Я не это имел в виду. Такие слова могут сглазить и погубить нас. — О… верно. Ладно. — Ага. Он должен был спасти всех и увести их в безопасное место. Итэхо мог думать только о спасении Рюсэя, Хинагику и Сакуры. Комментарий Рюсэя мешал этому идеальному финалу, к которому он стремился. Вместо того чтобы надеть шлем, Итэхо только вернул свои солнцезащитные очки. — Где они? — спросил Итэхо. — На девятнадцатом этаже, но она сказала, что они переберутся на двадцатый. Наверное, нам стоит направиться туда. — Понял. Я еду на полной скорости, так что держись крепче. Если упадёшь, я за тобой не вернусь. — Пожалуйста, не бросай меня. — Я знаю, что ты справишься, господин. Теперь заткнись, а то прикусишь язык. Рюсэй попытался подготовиться, но максимальная скорость оказалась вдвое выше, чем он ожидал, и он тут же прикусил язык.   *****   Тем временем Хинагику смотрела на Сакуру, когда та повесила трубку. Точнее, она гладила Сакуру по спине, пока та плакала во время разговора. Сакура… на… пределе. Сакура заслуживала всяческого уважения за то, что сражалась, чтобы защитить всех в этой ситуации. Эта девятнадцатилетняя девушка возглавляла сопротивление, и Хинагику было жаль, что та взяла на себя всё. — Сакура… всё в порядке… Хинагику… защитит… всех. Хотя Хинагику пыталась её успокоить, Сакура выглядела шокированной, будто её только что уволили. — Н-н-н-нет! — всхлипнула она. — Но, Сакура… ты… плачешь… — Это пот! Просто холодный пот! Это… не так. Хинагику не могла сказать это вслух; она не хотела усугублять состояние Сакуры. Хинагику с болью ждала, что скажет Сакура дальше. Сакура вытерла слёзы рукавом.  — Леди Хинагику, вы слышали, что они сказали… У нас большие проблемы. — Да… Это как… конец… света. — Не говори так… — Но… мисс Мисудзу… идёт… с бомбой… — Да… — Всё плохое… происходит. Это… как конец… света. Эти слова были полны смысла. Казалось, она была готова умереть, или, возможно, для Хинагику эта женщина Мисудзу и была концом света. А может, и то, и другое. Глаза Хинагику потемнели. Теперь психическое состояние Хинагику ухудшалось вместе с состоянием Сакуры. Мисс… Мисудзу… идёт. Хинагику провела большую часть жизни с Мисудзу - она была для неё второй матерью, с извращённым чувством любви. Если Хинагику… умрёт снова… что будет… дальше? Хинагику уже умерла от рук этой женщины. Мисудзу убила предыдущую Хинагику. Она мучила Хинагику так жестоко, что та создала новую. Что… она хочет… сделать, забрав… Хинагику… обратно? Хинагику всегда думала о возможности снова столкнуться с Мисудзу, но теперь, зная, что та действительно идёт сюда, всё ощущалось иначе. Воспоминания о том, что Мисудзу сделала с ней, что Хинагику сделала в ответ - всё возвращалось с жгучей болью. С ней… нельзя… договориться. Нам придётся… сражаться… с ней. Хинагику не могла понять Мисудзу. Она понимала её поступки, но не видела конечной цели. Мисудзу хотела стать её матерью, но при этом стремилась сломать Хинагику. Она называла Хинагику дочерью и утверждала, что любит её, но затем хладнокровно приказала ей завести ребёнка от какого-то неизвестного мужчины. Её слова и действия не совпадали. Конечно, люди не всегда последовательны, но её противоречия были настолько явными, что трудно было поверить хоть в одно её слово. Контуры её личности были настолько размыты, что даже попытка приблизиться к ней казалась невозможной. Хинагику могла только сжиматься от страха спровоцировать её. Заставит ли она… Хинагику… снова выращивать каннабис? Вся её жизнь контролировалась насилием и страхом. Или… она заберёт… тело Хинагику? Почти религиозный мир, созданный одним правителем. Мисудзу была Богом, а все остальные — её приспешниками. Никто не мог ей противостоять, иначе их ждало наказание. Хинагику… не вынесет… этого. Глаза Хинагику наполнились слезами от чистого ужаса. Как бы она ни старалась не думать об этом, всё нахлынуло на неё. Все воспоминания о восьми годах, проведённых с Мисудзу.   *****   Первый раз Хинагику увидела смерть рядом с Мисудзу вскоре после того, как её разлучили с Рюсэем и остальными. Совместная террористическая операция Нового Года и того, что теперь стало Хиган-Ниси, не смогла отнять жизнь Агента Зимы, но якобы неприступная крепость Города Зимы пала. Кроме того, они похитили Агента Весны, который в тот момент находился там. Для террористов это была победа. Как говорили Рури, Аяме и Риндо, повстанцы придерживались собственных убеждений и использовали насилие в своих протестах. Хиган-Ниси была радикальной организацией. Они стремились уничтожить зиму — по крайней мере, до того, как к ним присоединился Нагацуки. Они были потомками людей, родившихся в холодных деревнях, протестовавших против Агента Зимы и потерявших членов своих семей. Их заботило только убийство Зимы. Новый Год был другим. Отец Мисудзу унаследовал организацию от своего отца, и хотя они посвятили себя терроризму, у них не было чётких убеждений. Их протесты против правительства проходили под более размытым лозунгом: что Агенты Четырёх Сезонов должны быть использованы с пользой. Возможно, это было ближе всего к их кредо. Важно было иметь что-то, что можно использовать в протестах против правительства. Насилие, совершённое во имя справедливости, имело сладкий вкус. Отец Мисудзу пытался совмещать две роли, управляя разнообразным бизнесом и повстанцами, поэтому организация не была такой активной, как во времена его отца. Всё изменилось, когда Мисудзу взяла бразды правления. Хиган-Ниси получила честь успешно атаковать Город Зимы, а Новый Год приобрёл источник дохода для переговоров с правительством. Однако вскоре между ними возник конфликт из-за обращения с Хинагику, и Новый Год по приказу Мисудзу убил нескольких членов Хиган-Ниси. Это сотрудничество привело к крупнейшей террористической атаке века, но причиной его краха стали не внутренние разногласия. Им стало одностороннее предательство и резня со стороны Нового Года. Хинагику видела, как члены Хиган-Ниси протягивали к ней руки, умоляя о помощи, прежде чем их черепа были раздавлены, как виноград. Хиган-Ниси была уничтожена за то, что посмела захотеть Хинагику.   *****   — Это твоя вина. Хинагику отчётливо помнила улыбку Мисудзу, когда та подняла руку трупа и игриво помахала ей.   *****   Когда Хинагику прибыла на базу Нового года, ей выделили отдельную комнату, и большую часть времени она была заперта там. Её заставляли выращивать марихуану в отдельном помещении по несколько часов в день. Сначала у неё были долгие рабочие смены, но нагрузку уменьшили, когда она чуть не умерла от истощения. Она не знала, что именно производит. У неё болело горло, и поднималась температура от чрезмерного использования божественных сил, но ей не давали ни дня отдыха. Мисудзу также навещала её ежедневно. Иногда Мисудзу даже обедала или ужинала с Хинагику. Она любила покупать ей одежду и плюшевые игрушки. Однако её не интересовало, что нравилось Хинагику; вместо этого она пыталась сформировать её вкусы под свои собственные. Она требовала постоянной благодарности за каждую мелочь. Её любовь всегда имела цену. Это было похоже на игру в дочки-матери. Пока Хинагику играла свою роль, Мисудзу была хорошей матерью. Но как только фантазия оказывалась под угрозой, Мисудзу превращалась в тирана, который кричал и наказывал её. Часто это сопровождалось насилием. — Ты понимаешь, в чём провинилась? Хинагику ненавидела эту фразу больше всего. Если она не давала правильный ответ, Мисудзу злилась ещё больше и била её снова. Испуганный, избитый ребёнок мог только закрывать голову от боли; как она могла ответить? Но крики и удары продолжались. Она отключалась. Её обвиняли снова. И она снова отключалась. Её жизнь в плену убивала её душу. Когда она отключалась, её разум распадался. Когда её разум распадался, она искала нормальность. Когда она искала нормальность, часть её, которая распалась, оставалась позади. Когда она оставалась позади, другая часть росла. Когда она росла, прежняя часть уменьшалась. Когда она уменьшалась, она исчезала. Она исчезла и умерла. Смерть стала началом для нынешней Хинагику. В этом смысле, возможно, было не совсем неправильно сказать, что Мисудзу родила эту Хинагику. Давайте остановимся, чтобы снова разобраться в хронологии. После нападения на здание Агентства Хинагику и Сакура забаррикадировались, затем сначала попытались позвонить Зиме. Но Итэхо замешкался с ответом, поэтому Сакура позвонила Риндо. Пока Хинагику разговаривала по телефону с Итэхо, Сакура сообщила Риндо о предательстве Нагацуки. Затем на первом этаже прогремел взрыв. В тот же момент разговоры Хинагику с Итэхо и Сакуры с Риндо прервались. Это глубоко расстроило Рюсэя, который в ярости покрыл скоростное шоссе льдом и отрезал преследующих повстанцев. После этого он позвонил Риндо и передал ему информацию от Исихары о базе Нового года. Вот вкратце. Теперь Весна пыталась удерживать баррикаду, пока Зима искала короткий путь к зданию Агентства. Тем временем Годзен, глава Нового Года, под видом сотрудника Национальной безопасности проникла в здание Агентства.   *****   — Ты хочешь с ними сражаться?! Почему ты не сбежала?! — закричал Рюсэй. — Я не могу просто сбежать! — крикнула в ответ Сакура. Она действительно не могла, но времени объяснять причины не было, и её слова прозвучали так, будто она злилась на него. — Н-не злись. Я просто волнуюсь… — Заткнись! Я делаю, что могу! Не жалуйся! Просто берегите себя! Так хочет леди Хинагику, так что не приходите! Услышав, что Хинагику беспокоится о них, сердце Рюсэя сжалось. — Ладно. Не кричи. Мне нужно добраться до них как можно скорее. — Прости, но я уже близко к зданию. Я… Мы будем там очень скоро, так что жди нас! Просто скажи, на каком ты этаже! — На девятнадцатом, но по плану леди Хинагику и я поднимемся на двадцатый в одиночку. Там есть сад на крыше. Мы организуем контратаку оттуда. Я вешаю трубку, Рюсэй. Мы уже сказали всё, что хотели. — Погоди, погоди, погоди! Какую контратаку?! — Мы дадим отпор. Вот и всё. — Нет, не надо. Просто убирайся оттуда. Одна из наших сопровождающих оказалась предателем, и она всё рассказала. Они планируют заложить взрывчатку в здание. Мы не знаем, насколько мощную. Просто не делай ничего опрометчивого! — Взрывчатку? — Да. Я уже отправил запрос в базу Национальной безопасности Тэйто, чтобы прислали «Дикобраза». Их группа по обезвреживанию бомб должна быть на пути, но я не знаю, успеют ли. Также похоже, что босс Нового года направляется к Хинагику. Не доверяй никому, кто одет как сотрудник Национальной безопасности! Так они планируют проникнуть внутрь. Ближайший офис НБ и пожарная часть не приедут в ближайшее время. Их саботируют и подкупают, чтобы задержать прибытие. Ха! Ирония, не так ли? Они должны защищать страну! — Погоди, этот взрыв… Насколько он мощный?! — Как я сказал, я не знаю. Что касается Хинагику, её скорее похитят, чем убьют во взрыве. Годзен из Нового Года одержима ею. Сначала они нападут на вас, а взрыв произойдёт, когда её уже увезут. Так что у вас есть время. Если вы ещё в порядке, тогда бегите! Не сражайтесь! Сакура не ответила сразу. Ситуация и так была ужасной, а теперь ей ещё пришлось столкнуться со страхом перед взрывчаткой и новостью, что Новый Год снова охотится за Хинагику. — Эй! Может, я говорил слишком быстро; ты всё поняла? Новый год идёт, и у них бомба! Правительство не успеет ничего сделать! Поэтому мы и направляемся туда! Уходи сейчас, если есть возможность! — Поняла! Но… чёрт возьми! Может ли этот день стать ещё хуже?! Её охватили отчаяние и страх. — Сакура? Сакура! Держись! — Заткнись! Помолчи… Я в порядке! — Рюсэй, что случилось? — спросил Итэхо. — Просто Сакура… — С ней всё в порядке? Лучше не предполагать, что она в порядке. Тогда Рюсэй сделал самое естественное в тот момент. — Итэхо… Он передал Итэхо телефон. — Скажи что-нибудь. Думаю, ты ей нужен. Он видел, как они стали близкими друзьями, несмотря на разницу в возрасте - построив отношения наставника и ученика. Он решил, что ей нужен Итэхо, чтобы прийти в себя. Итэхо на мгновение замешкался, но взял телефон. — Сакура. Его голос впервые за пять лет достиг ушей Сакуры. Она ничего не сказала. Итэхо услышал только её прерывистый вздох. — Сакура… Это я, Итэхо. Ты меня слышишь? Ты в порядке? Ты ранена? — Итэхо говорил с мягкостью дождя после засухи. — Держись ещё немного. Мы скоро будем там. Мягкие слова Итэхо ничего не решали. — Сакура… Но она поняла, что он беспокоится о ней. Итэхо не знал точно, кем была для него Сакура. Он заботился о ней, это точно. Это было похоже на то, как Хинагику была самой важной девушкой в мире для неё. — Что случилось? Сакура Химэдака была девушкой, о которой Итэхо беспокоился больше всего на свете. — Сакура, ты плачешь? Он хотел видеть её в безопасности. Он хотел поддерживать её. Вечно, если возможно. Но если бы это было просто желанием защитить, он бы не зацикливался на ней до такой степени. Его голос был наполнен мольбой узнать, что она в безопасности. — Пожалуйста, не плачь. Это ранит меня больше всего. Даже если это не была романтическая любовь, он открывал своё сердце. Это был самый эффективный способ достучаться до неё в этот момент. С той стороны провода донеслись всхлипы. — Я не плачу! Ложь была очевидна; её голос дрожал и срывался. Она не хотела, чтобы он знал, но не могла сдержаться. — Да, конечно… Приятно снова слышать твой голос. — Заткнись, — прошептала она. — Сакура, ты всё ещё злишься на меня? — … — Тебе, наверное, есть что мне сказать. Я выслушаю всё. Можешь даже ударить меня, если захочешь. Но если ты хочешь это сделать, мне нужно, чтобы ты выжила. Будет тяжело, но продержись ещё немного. Я уже почти там… Итэхо понял, что его слова, вероятно, больше не доходят до неё. Она ненавидела его и не простит. Она скорее оттолкнёт его, но он всё равно хотел, чтобы она знала. — Сакура, не пытайся делать всё сама. Ты можешь не верить мне, но я на твоей стороне. Та девушка, которая ушла все эти годы назад, всё ещё была в его сердце. Он никогда не забывал её. Итэхо был готов оборвать любые отношения ради своих целей, но только не Сакуру. Никогда. Именно после её ухода Итэхо осознал, как сильно она для него значила. Где бы он ни был и что бы ни делал, он всегда задавался вопросом, чем она занимается в этот момент. — Я всегда был на твоей стороне. И всегда буду. Это была правда. — Я защищу тебя, и леди Хинагику, и Рюсэя. Я сохраню вас всех в безопасности, на этот раз точно. Я уже почти там. Так что жди меня с сухими щеками… Не плачь, Сакура. — … Никто не знал, каким было лицо Сакуры в тот момент. — Ты… правда будешь здесь? Её голос прозвучал приглушённо. — Ммм? — Итэхо ответил рефлекторно. — Ты правда скоро будешь здесь? Итэхо почувствовал, как грудь сжимается от того, как по-детски она звучала. Это был голос, который когда-то называл его «мастер Итэхо». В течение весёлого месяца Схождения Сезонов и грустных, болезненных лет после потерь Сакура всегда поддерживала его. На мгновение он вернулся в те времена. — Да, я скоро буду там… — Правда? — Верь мне, я буду. Я еду туда, чтобы помочь тебе. — Хорошо, я подожду… Приходи скорее… Итэхо. Это были её последние слова перед тем, как она повесила трубку. — … Ответ был резким и коротким, но всё же немного милым. — Рюсэй... Для Итэтё этого было достаточно. — Мы едем на полной скорости. Прокладывай самый короткий путь, даже если придётся рискнуть. Сакура и леди Хинагику ждут нас. Его боевой дух горел, как никогда раньше. — Д-да… Я сделаю это. — Рюсэй тут же обхватил Итэхо за талию. Хорошо. Это правильный выбор. Рюсэй сосредоточился на создании нового ледяного моста. Хотя, что он на самом деле чувствует к Сакуре? Рюсэй знал о чувствах Сакуры. Они жили вместе, и её было слишком легко читать. Того, кого он не понимал, был Итэхо. С точки зрения Рюсэя, Итэхо воспринимал Сакуру только как ученицу, и эта грань его чувств, казалось, сохранилась даже сейчас. Он любил её и хотел защищать, как старший брат - младшую сестру. Однако Итэхо изменился после исчезновения Сакуры. Потеря, казалось, была для него слишком тяжела; его чувства были слишком сложными, чтобы их можно было обозначить ярлыками. Рюсэй тоже беспокоился о Сакуре, но качество и пыл его чувств отличались от чувств Итэхо. Сакура тоже изменилась за время разлуки. Она больше не была той девушкой, которая восхищалась «мастер Итэхо». Теперь она выглядела совсем по-другому, и невозможно было предсказать, какими будут их отношения в будущем. Может быть, у них есть шанс. Что, по мнению Рюсэя, было хорошо. В его голове возник новый вопрос. А вообще способен ли этот парень на романтику? У Итэхо практически не было личной жизни. С момента нападения на Город Зимы он проводил каждую минуту, служа Рюсэю. До этого он иногда брал выходные, чтобы выбраться в город, но теперь никогда. Он всегда был с Рюсэем. Он не ставил себя в условия, которые позволили бы ему влюбиться. Почти как будто я его парень. Рюсэй признавал, насколько красив его Страж. Возможно, его работа мешала возможности создать семью, но Итэхо вполне мог позволить себе хотя бы мимолётную связь. В любом случае, Рюсэй хотел, чтобы он нашёл счастье. Возможно, это было слишком эгоистичное желание, но если это всё равно произойдёт, он предпочёл бы, чтобы чувства Сакуры тоже были взаимны. — Итэхо. — Что? Поторопись. — Я работаю над этим. Искусство нельзя торопить, и посмотри на мой прекрасный ледяной мост, в общем. Я хотел сказать, когда всё закончится… Я дам тебе отпуск, так что своди Сакуру куда-нибудь. — Прекрати. — Почему? Ничего плохого… — Я не это имел в виду. Такие слова могут сглазить и погубить нас. — О… верно. Ладно. — Ага. Он должен был спасти всех и увести их в безопасное место. Итэхо мог думать только о спасении Рюсэя, Хинагику и Сакуры. Комментарий Рюсэя мешал этому идеальному финалу, к которому он стремился. Вместо того чтобы надеть шлем, Итэхо только вернул свои солнцезащитные очки. — Где они? — спросил Итэхо. — На девятнадцатом этаже, но она сказала, что они переберутся на двадцатый. Наверное, нам стоит направиться туда. — Понял. Я еду на полной скорости, так что держись крепче. Если упадёшь, я за тобой не вернусь. — Пожалуйста, не бросай меня. — Я знаю, что ты справишься, господин. Теперь заткнись, а то прикусишь язык. Рюсэй попытался подготовиться, но максимальная скорость оказалась вдвое выше, чем он ожидал, и он тут же прикусил язык.   *****   Тем временем Хинагику смотрела на Сакуру, когда та повесила трубку. Точнее, она гладила Сакуру по спине, пока та плакала во время разговора. Сакура… на… пределе. Сакура заслуживала всяческого уважения за то, что сражалась, чтобы защитить всех в этой ситуации. Эта девятнадцатилетняя девушка возглавляла сопротивление, и Хинагику было жаль, что та взяла на себя всё. — Сакура… всё в порядке… Хинагику… защитит… всех. Хотя Хинагику пыталась её успокоить, Сакура выглядела шокированной, будто её только что уволили. — Н-н-н-нет! — всхлипнула она. — Но, Сакура… ты… плачешь… — Это пот! Просто холодный пот! Это… не так. Хинагику не могла сказать это вслух; она не хотела усугублять состояние Сакуры. Хинагику с болью ждала, что скажет Сакура дальше. Сакура вытерла слёзы рукавом.  — Леди Хинагику, вы слышали, что они сказали… У нас большие проблемы. — Да… Это как… конец… света. — Не говори так… — Но… мисс Мисудзу… идёт… с бомбой… — Да… — Всё плохое… происходит. Это… как конец… света. Эти слова были полны смысла. Казалось, она была готова умереть, или, возможно, для Хинагику эта женщина Мисудзу и была концом света. А может, и то, и другое. Глаза Хинагику потемнели. Теперь психическое состояние Хинагику ухудшалось вместе с состоянием Сакуры. Мисс… Мисудзу… идёт. Хинагику провела большую часть жизни с Мисудзу - она была для неё второй матерью, с извращённым чувством любви. Если Хинагику… умрёт снова… что будет… дальше? Хинагику уже умерла от рук этой женщины. Мисудзу убила предыдущую Хинагику. Она мучила Хинагику так жестоко, что та создала новую. Что… она хочет… сделать, забрав… Хинагику… обратно? Хинагику всегда думала о возможности снова столкнуться с Мисудзу, но теперь, зная, что та действительно идёт сюда, всё ощущалось иначе. Воспоминания о том, что Мисудзу сделала с ней, что Хинагику сделала в ответ - всё возвращалось с жгучей болью. С ней… нельзя… договориться. Нам придётся… сражаться… с ней. Хинагику не могла понять Мисудзу. Она понимала её поступки, но не видела конечной цели. Мисудзу хотела стать её матерью, но при этом стремилась сломать Хинагику. Она называла Хинагику дочерью и утверждала, что любит её, но затем хладнокровно приказала ей завести ребёнка от какого-то неизвестного мужчины. Её слова и действия не совпадали. Конечно, люди не всегда последовательны, но её противоречия были настолько явными, что трудно было поверить хоть в одно её слово. Контуры её личности были настолько размыты, что даже попытка приблизиться к ней казалась невозможной. Хинагику могла только сжиматься от страха спровоцировать её. Заставит ли она… Хинагику… снова выращивать каннабис? Вся её жизнь контролировалась насилием и страхом. Или… она заберёт… тело Хинагику? Почти религиозный мир, созданный одним правителем. Мисудзу была Богом, а все остальные — её приспешниками. Никто не мог ей противостоять, иначе их ждало наказание. Хинагику… не вынесет… этого. Глаза Хинагику наполнились слезами от чистого ужаса. Как бы она ни старалась не думать об этом, всё нахлынуло на неё. Все воспоминания о восьми годах, проведённых с Мисудзу.   *****   Первый раз Хинагику увидела смерть рядом с Мисудзу вскоре после того, как её разлучили с Рюсэем и остальными. Совместная террористическая операция Нового Года и того, что теперь стало Хиган-Ниси, не смогла отнять жизнь Агента Зимы, но якобы неприступная крепость Города Зимы пала. Кроме того, они похитили Агента Весны, который в тот момент находился там. Для террористов это была победа. Как говорили Рури, Аяме и Риндо, повстанцы придерживались собственных убеждений и использовали насилие в своих протестах. Хиган-Ниси была радикальной организацией. Они стремились уничтожить зиму — по крайней мере, до того, как к ним присоединился Нагацуки. Они были потомками людей, родившихся в холодных деревнях, протестовавших против Агента Зимы и потерявших членов своих семей. Их заботило только убийство Зимы. Новый Год был другим. Отец Мисудзу унаследовал организацию от своего отца, и хотя они посвятили себя терроризму, у них не было чётких убеждений. Их протесты против правительства проходили под более размытым лозунгом: что Агенты Четырёх Сезонов должны быть использованы с пользой. Возможно, это было ближе всего к их кредо. Важно было иметь что-то, что можно использовать в протестах против правительства. Насилие, совершённое во имя справедливости, имело сладкий вкус. Отец Мисудзу пытался совмещать две роли, управляя разнообразным бизнесом и повстанцами, поэтому организация не была такой активной, как во времена его отца. Всё изменилось, когда Мисудзу взяла бразды правления. Хиган-Ниси получила честь успешно атаковать Город Зимы, а Новый Год приобрёл источник дохода для переговоров с правительством. Однако вскоре между ними возник конфликт из-за обращения с Хинагику, и Новый Год по приказу Мисудзу убил нескольких членов Хиган-Ниси. Это сотрудничество привело к крупнейшей террористической атаке века, но причиной его краха стали не внутренние разногласия. Им стало одностороннее предательство и резня со стороны Нового Года. Хинагику видела, как члены Хиган-Ниси протягивали к ней руки, умоляя о помощи, прежде чем их черепа были раздавлены, как виноград. Хиган-Ниси была уничтожена за то, что посмела захотеть Хинагику.   *****   — Это твоя вина. Хинагику отчётливо помнила улыбку Мисудзу, когда та подняла руку трупа и игриво помахала ей.   *****   Когда Хинагику прибыла на базу Нового года, ей выделили отдельную комнату, и большую часть времени она была заперта там. Её заставляли выращивать марихуану в отдельном помещении по несколько часов в день. Сначала у неё были долгие рабочие смены, но нагрузку уменьшили, когда она чуть не умерла от истощения. Она не знала, что именно производит. У неё болело горло, и поднималась температура от чрезмерного использования божественных сил, но ей не давали ни дня отдыха. Мисудзу также навещала её ежедневно. Иногда Мисудзу даже обедала или ужинала с Хинагику. Она любила покупать ей одежду и плюшевые игрушки. Однако её не интересовало, что нравилось Хинагику; вместо этого она пыталась сформировать её вкусы под свои собственные. Она требовала постоянной благодарности за каждую мелочь. Её любовь всегда имела цену. Это было похоже на игру в дочки-матери. Пока Хинагику играла свою роль, Мисудзу была хорошей матерью. Но как только фантазия оказывалась под угрозой, Мисудзу превращалась в тирана, который кричал и наказывал её. Часто это сопровождалось насилием. — Ты понимаешь, в чём провинилась? Хинагику ненавидела эту фразу больше всего. Если она не давала правильный ответ, Мисудзу злилась ещё больше и била её снова. Испуганный, избитый ребёнок мог только закрывать голову от боли; как она могла ответить? Но крики и удары продолжались. Она отключалась. Её обвиняли снова. И она снова отключалась. Её жизнь в плену убивала её душу. Когда она отключалась, её разум распадался. Когда её разум распадался, она искала нормальность. Когда она искала нормальность, часть её, которая распалась, оставалась позади. Когда она оставалась позади, другая часть росла. Когда она росла, прежняя часть уменьшалась. Когда она уменьшалась, она исчезала. Она исчезла и умерла. Смерть стала началом для нынешней Хинагику. В этом смысле, возможно, было не совсем неправильно сказать, что Мисудзу родила эту Хинагику.