Сяо Ючэнь не понимал причин, однако его мать настаивала, что барышня У должна выплеснуть эмоции, так что он намеревался позволить ей это сделать. Однако острая боль в плече заставила его ясно осознать, как он был не прав в деле с Лю Бицинь. Он должен был отослать ее сразу, как спас, вместо того, чтобы милостиво держать поблизости, даже прекрасно осознавая возможный риск.
Только посмотрите, к чему это привело: его почти что обвинили в укрывательстве преступников, поместье хоу оказалось на грани! А барышня У вдобавок никак не могла отпустить его, нарушая покой всего поместья.
Тем временем У Цзинъюнь, обдумав его вопрос, и глядя на струящуюся из раны кровь, глубоко вздохнула.
– Отныне все распри между нами закрыты и забыты.
Но ее слова только заставили Сяо Ючэня фыркнуть.
– Барышня У, между нами долги, быть может, и закрыты, но как насчет того случая, когда вы злоумышляли против меня? Об этом мы тоже просто забудем?
Говорят, что настоящему мужчине не пристало спорить с женщинами. Но Сяо Ючэнь всегда чувствовал, что не сделал у Цзинъюнь ничего плохого! А теперь, когда она его еще и ранила (пусть даже это предложила его собственная мать) он не мог не разозлиться.
– Чего ты еще хочешь? – эмоции У Цзинъюнь еще не улеглись, окровавленные руки дрожали.
-–Ничего особенного, – ответствовал Сяо Ючэнь. – Так уж вышло, что ваши отец, бабушка и двоюродный брат – все здесь. Значит, пришло им время узнать, что вы затевали.
На лице У Цзинъюнь мелькнул испуг, но тут снаружи раздались голоса: пришел врач с коробом медицинских принадлежностей. И даже его ошарашил вид окровавленной одежды Сяо Ючэня.
– Идите за ширму, чтобы обработать рану, – предложила старейшая госпожа Чжан, указывая направление.
Тан Шуи подошла и поддержала Сяо Ючэня. Его взгляд, исполненный страданий и обиды, она предпочла не заметить, только помогла сыну зайти за ширму. Доктор и У Гаолян тут же последовали за ними.
Доктор принялся перевязывать рану Сяо Ючэня, а У Гаолян негромко обратился к Тан Шуи:
– Госпожа хоу, ваши слова еще в силе?
Он подразумевал ее заявление о том, что если У Цзинъюнь только ранит Сяо Ючэня, но оставит его в живых, она не призовет их семью к ответу.
– Разумеется, – отозвалась Тан Шуи.
Глядя на льстивую улыбку У Гаоляна, она внезапно поняла, отчего характер У Цзинъюнь такой резкий и вспыльчивый.
Потеряв биологическую мать в самом раннем возрасте, девушка обрела мачеху, заботливую и добродушную лишь внешне. Ее невыносимые страдания начались еще в детстве. У Гаолян также был человеком, не проводившим четкой грани между благодарностью и обидой. До тех пор, пока ситуацию можно было замести под ковер, чтобы на поверхности все оставалось гладко, он так и делал.
Растя в подобном окружении, У Цзинъюнь неизбежно стремилась к любви, которой ей так не хватало. Изголодавшись по теплому отношению, она прильнула к Сяо Ючэню, надеясь воцариться в его сердце. Однако его холодное равнодушие растоптало эти чувства.
Долгое время терпя притеснения от госпожи У, не имея возможности высказать свои обиды, У Цзинъюнь обдумала множество методов сопротивления и атаки, крепко хватаясь за любую возможность дать отпор.
Но были эти способы верными или эффективными, никто ей подсказать не мог.
Хоть старейшая госпожа Чжан и направляла ее, было похоже, что больше она просто любовалась выросшей внучкой. Более того, они не поводили вместе слишком много времени, им не хватало близости, чтобы делиться всеми мыслями и чувствами. О большинстве планов У Цзинъюнь госпожа Чжан так и не узнала.
У Цзинъюнь была достойна сожаления, но не сейчас, когда направила свои действия против Сяо Ючэня и поместья Юннин-хоу. При всем сочувствии к девушке, дальнейшие уступки были невозможны.
Если ничего не делать, У Цзинъюнь сочтет их всех простыми бумажными тиграми!
Обновлено: 09.04.2026