В династии Дацянь император созывал двор раз в десять дней, и назавтра как раз должен был состояться следующий. У Гаолян поднялся с постели в час Инь, его наложница, Ху Ши, помогла ему собраться.
– Отправь кого-то в поместье Чжан, пусть У Цзинъюнь вернется сюда, она не может оставаться там вечно, – приказал У Гаолян наложнице, которая временно отвечала за все внутренние дела поместья.
Ху-ши* кивнула, и мужчина тяжело вздохнул. Прошлой ночью он едва ли спал, его разум тревожили мысли, как бы разобраться с делом, в которое он оказался замешан.
*п/п «ши» обозначение наложницы*
Объявление Фан Шаня о «моральных недостатках» Сяо Ючэня было, несомненно, связано с У Цзинъюнь. Однако та находилась в поместье Чжан, и у него не было ни доказательств, ни возможности провести расследование. И как ему объяснить это вдове хоу Юннина?
Он надеялся, что она, как и прежде, довольствуется некой компенсацией, дарами, и оставит ситуацию. Но, очевидно, в этот раз госпожа хоу отнеслась к делу гораздо серьезнее.
Со двора Ху Ши он вышел, все еще хмурясь, и вскоре в паланкине прибыл ко двору. Снаружи дворца Цаньцин он встретил там Тан-гуна и глубоко поклонился ему.
– Доброе утро, ваша милость.
Тан-гун прекрасно понял, что стоит за этим дружелюбием, изобразил безразличие и произнес:
– Господин У, хорошо видеть вас с такое утро.
– О, я не смею, – ответил У Гаолян, снова кланяясь. Сейчас он особенно не рисковал принять приветствие этого могущественного человека.
Тот же поправил рукава, демонстрируя нежелание продолжать разговор, так что У Гаолян остался в неведении, знает ли тот об инциденте в академии Шанлинь. Он хотел бы добиться расположения Тан-гуна, но боялся, что из его просьбы тот узнает о ситуации и обратит гнев на него же.
Тщательно обдумав слова, У Гаолян шепнул Тан-гуну:
– Я сожалею о неудобствах, которые причинил разрыв помолвки моей дочери со старшим молодым господином Сяо.
– Браки предназначены для упрочнения связей, но если дети несовместимы, брак лучше отменить, – небрежно заметил Тан-гун.
– Верно, верно, – согласился У Гаолян с угодливой улыбкой, слегка склонив голову. Только он собирался добавить что-то еще, как ворота дворца открылись, и чиновники устремились внутрь. Он быстро поклонился Тан-гуну и отступил.
Чиновники занимали места согласно своему рангу, самые важные становились впереди. Будучи важным человеком, Тан-гун, естественно, был в первом ряду, тогда как У Гаолян, чиновник четвертого ранга, был позади него, ближе к середине толпы.
Расположившись с зале суда, министры стали по очереди представлять свои записи и петиции. У Гаолян со своего места был поглощен размышлениями и мало обращал внимания на происходящее, слушая лишь краем уха, чтобы не пропустить ничего важного.
Внезапно он услышал, как кто-то громко объявил:
– Ваше величество, у меня есть донесение. Заместитель министра назначений, У Гаолян, позволил женщинам своей семьи заниматься частным ростовщичеством.
У У Гаоляна зашумело в ушах. Он рванул вперед и со стуком упал на колени, умоляюще воскликнув:
– Ваше Величество, мне нанесли обиду!
– Господин У, я не нанес вам обид, – возразил Императорский Цензор, Ли Юаньчан. – В сентябре ваша жена одолжила сто пятьдесят таэлей серебром человеку по имени Чжэн Ши. После заседания я могу призвать этого человека для очной ставки.
У гаолян резко обернулся к Тан-гуну. Он прекрасно знал, что у того близкие связи с цензором Ли, и был уверен, что именно он подбил цензора на такое обвинение.
Говорили, что Тан-гун – хитрый лис, и сегодня У Гаолян в точности осознал причины. Несколько минут назад за воротами дворца они обменивались приветствиями, и гун ответил ему относительно дружелюбно. Разве можно было понять, что он уже затеял что-то против У Гаоляна?
Под взглядом У Тан-гун расправил плечи и устремил взгляд вперед, не обращая на того никакого внимания.
– У Гаолян, то, что сказал нам цензор Ли – правда? – раздался с высот голос императора, и У Гаоляна прошиб холодный пот.
– Ваше… Ваше Величество, я об этом не знал, – пролепетал он.
Тан-гун не поднял бы этот вопрос на раннем утреннем собрании без веской причины. Его дурное отношение к семье Фэн можно было пощупать руками.
– Тот, кто не может управлять своей семьей, не может управлять и делами чиновников, – холодно фыркнул император. – Возвращайся в поместье на два месяца и разберись с семейными делами прежде чем вернешься к своим обязанностям.
Обновлено: 09.04.2026