Когда управляющий Чжао вошел в зал, он увидел, что У Гаолян мечется взад-вперед как муравей по горячей сковородке. Подойдя и поклонившись, он сказал:
– Господин У, вы еще здесь?
Услышав это приветствие после того, как он прождал полдня, У Гаолян пришел в такую ярость, что чуть не взорвался. Ему хотелось гневно вспыхнуть, но он не осмелился, хотя перед ним был всего лишь слуга-управляющий.
– Управляющий Чжао, госпожа хоу закончила свои дела? – он попытался изобразить улыбку, но у него не вышло. – Я в самом деле не понимаю, что сегодня произошло!
Управляющий Чжао отвесил безупречный поклон.
– Господин У, если вы не понимаете, в чем дело, несомненно, кто-то в вашем поместье это понимает. Что вы хотели обсуждать с госпожой, не зная всего? Всякую бессмыслицу?
– Это… Это… - У Гаолян лишился дара речи, полностью осознав, что ему было сказано. Он ждал так долго, чтобы сгладить ситуацию! Он всегда так делал: разговаривая, умалял серьезные вещи и развеивал малые. Что до правоты-неправоты, углубляться в такое не было необходимости.
Но сейчас госпожа Юннин-хоу явно желала полных и ясных объяснений.
– Господин У, позвольте повторить совет: возвращайтесь, когда выясните все детали, – сказал управляющий.
У Гаолян шумно выдохнул и поспешил прочь. В нем рос и разрастался гнев на У Цзинъюнь, так как вполне мог представить, в чем дело. Даже если его дочь лично не отвечала за происшедшее, она несомненно была с этим связана.
Более того, она провела какое-то время в поместье Чжан.
***
Когда Тан Шуи доложили об уходе министра, она ужинала с Сяо Ючэнем и Сяо Ючжу. Она уже успела поведать им о дневных событиях в академии Шанлинь.
У Сяо Ючэня палочки в руках дрожали, так его впечатлили последствия того, что он скрывал Лю Бицинь на улице Мейхуа.
Сперва было то обвинение, что могло бы привести к ужасным последствиям, если бы не быстрые меры его матери.
Затем У Цзинъюнь, оказывается, разорвала их помолвку из-за его чувств к Лю Бицинь, что тоже вызвало изрядную шумиху. А стоило ему подумать, что все успокоилось, возникли новые проблемы!
На мгновение он даже засомневался, не было ли ошибкой то, что он спас Лю Бицинь, но он мгновенно подавил эти мысли, думать так было бы неправильно.
Видя его беспокойство, Тан Шуи хранила молчание, позволив ему самому поразмыслить. Испытания идут на пользу людям, без грозы как они могли бы оценить радугу? Так что она повернулась к Сяо Ючжу.
– Что ты выучила сегодня в школе?
Видя озабоченность матери, девочка послушно ответила:
– Учитель обсуждал «Ню Цзе».
Тан Шуи хмыкнула, опустив взгляд.
– После ужина приходи ко мне, мы почитаем вместе.
Также, как мужчины изучали Четыре Канона для императорских экзаменов, у женщин были свои каноны: четыре книги, «Ню Цзе», «Нэйсюнь», «Ню Люнью» и «Ню Фан Цзе Лу», где подробно излагались обязательные для женщин Три послушания и четыре добродетели, обучая их собственно послушанию и добродетельности.
Тан Шуи холодно фыркала при упоминании этих тем, но не могла запретить преподавать их в семейной школе, иначе у Сяо Ючжу и других девочек из второй ветви будут огромные проблемы с тем, чтобы выйти замуж. Однако она не желала, чтобы ее дочь подчинялась такой идеологии, так что в нужные моменты просвещала ее сама.
После еды Сяо Ючэнь явно хотел заговорить, но колебался. Тан Шуи притворилась, что не заметила, и, взяв Сяо Ючжу за руку, повела ее в кабинет. Она достала с полки «Записки великих историков» и начала читать ее вслух и объяснять дочери.
Обновлено: 09.04.2026