С таким развитием ситуации настроение у директора Фана было хуже некуда. Закончив обсуждать Сяо Ючэня он быстро набросал приказ об отчислении для троих нарушителей спокойствия.
Бо Нанлин отчаянно желал спасти ситуацию, надеясь, что его сын, Юань Ву, сможет остаться в академии, и прошептал Тан Шуи:
– Госпожа, вы не можете думать только о своем старшем сыне! Как же ваш младший? Нельзя, чтобы его так запросто выгнали.
Потерпев поражение с директором Фаном, он попытался вмешать в это дело Тан Шуи, надеясь, что она сможет вывернуть дело как-то так, чтобы Сяо Юмин и два его товарища остались учиться. У него уже сложилось ясное представление о госпоже Юннин-хоу как о необыкновенной женщине. Она обладала способностью как вызвать к себе уважение, так и смиренно склониться при необходимости.
Только что она с беззастенчивой дерзостью воспользовалась возможностью и заручилась поддержкой директора для своего старшего сына. Бо Нанлин верил, что она способна уговорить старика позволить этим трем детям остаться в академии.
Однако здесь Тан Шуи ощутила полную беспомощность. Неужели бо Нанлин не мог видеть, что происходит? Разве его пятый сын годился в ученые? А раз нет, то не лучше бы было подыскать ему иную дорогу, чем упрямо и бессмысленно цепляться за обучение?
– Бо Нанлин, мой Юмин не имеет способностей к философии и учености. Заставлять его учиться дальше значит причинить вред нам обоим. Будет лучше, если он останется дома и сосредоточится на боевых искусствах.
– Ваш Юмин пожелал изучать боевые искусства? – спросил ее бо Нанлин. Тан Шуи кивнула, и ему оставалось только вздохнуть.
– Что же, у него есть основание для таких занятий, но мой испорченный сын не годится для такого.
Тан Шуи могла лишь вздохнуть, выражая неспособность помочь, у каждой семьи было особое бремя. Она была полностью занята воспитанием своих трех детей.
Видя, что Тан Шуи не убедить, бо повернулся к Ци Ляншену.
– Министр Ци, надо найти какое-то решение! Нельзя просто так позволить мальчишкам вернуться домой и забавляться днями напролет, они только доставят нам новых неприятностей!
– Брат Сингуань.
Бо звали именно так. Ци Ляншен наклонился к его уху и шепнул:
– Брат Сингуань, если им не предназначено учение, для чего растрачивать милости, добиваясь его?
Бо так и сяк повертел его слова и нашел, что в них есть смысл. Но если он притащит сына домой, что тот будет делать целыми днями? Зря тратить время?
С глубоким вздохом бо пошел к выходу, окружающая его грозовая аура свидетельствовала, что он готов задать пятому сыну очередную взбучку.
Верно, еще до того, как Тан Шуи вышла из кабинета, она услышала вопли и мольбы Яньву.
В прошлой жизни у нее не было своих детей, но даже так она знала, что такой жестокий метод воспитания неверен. Однако, это был чужой метод и чужая семья, она не имела права вмешиваться.
Итак, бо Нанлин убежал, преследуя сына, Сяо Юмин с Ци’эром стояли в одиночестве, склонив головы.
– Идем, – безразлично позвала Тан Шуи второго сына. Сяо Юмин что-то согласно пробормотал и последовал за ней, не поднимая головы, с колотящимся сердцем. Чем спокойней казалась его мать, тем сильнее он тревожился. Он даже пожелал, чтобы она отругала или поколотила его, после такого наказания все вернулось бы в привычное русло.
Тан Шуи однако же обдумывала следующий шаг. Ругань и побои не казались эффективными, как показывал опыт воспитания Яньву. Наказания не работали – мальчишек много раз наказывали прежде. И лекции о морали и праведности им тоже читали, увы, без толку.
Чего она больше всего боялась, так это именно такого упрямого сопротивления.
Обновлено: 09.04.2026