**Глава 58. Предчувствие беды во время мира**
Тан Шуи окинула детей взглядом: они были поровну раздражены и раздосадованы, и осталась вполне довольна. Нет ничего лучше, чем когда семья объединяется перед лицом опасности.
– Еще неизвестно, кто это был, только что это человек из свиты принцессы Чанпин. Цуйюнь знает, как он выглядит, так что найти его не составит труда. Я тоже пришла в ярость, услышав эти слова, но если просто злиться, ничего не изменится. Что, по-вашему, мы должны делать?
Ее дети примолкли, комната погрузилась в тишину. В этот миг снаружи раздался голос Цуйюнь, девушка громко объявила, что прибыл управляющий Чжао с новостями.
Тан Шуи позволила ему войти. Управляющий Чжао поднял занавеси и ступил в комнату, сразу ощутив царящую там напряженную атмосферу, и начал вести себя еще осторожнее.
Приветствовав хозяев, он начал:
– Появилась новая информация из дворца. Сегодня вечером император сделал выговор принцессе Чанпин в императорской библиотеке, и велел ей до времени не покидать ее поместье.
– Почему так? – спросила Сяо Ючжу.
– Это неизвестно, – ответил управляющий Чжао. – Происходящее в библиотеке нам недоступно.
Благородные семьи столицы обычно имели несколько информаторов в разных частях дворца, не планов восстания ради, только для собственной безопасности и выгоды, слишком часто происходящее там могло решительно влиять на их судьбу. Заранее узнав о том или этом, можно было принять меры предосторожности.
Естественно, были такие люди и у Юннин-хоу, но, увы, императорская библиотека им в самом деле была недоступна, слишком велик риск быть узнанными и пойманными.
– У меня есть соображения – сказала Тан Шуи и поделилась деталями встречи между принцессой Чанпин и Ци Ляншэном. – Думаю, принцесса Чанпин просила императора даровать ей брак с министром Ци, но ее только отругали и заперли.
Этот вариант был наиболее вероятен. Подозрительный и импульсивный, нынешний император вовсе не был глупцом.
Хотя по закону его зять мог занимать некоторую позицию при дворе, Ци Ляншен, как министр и чиновник высокого ранга вполне мог войти в его кабинет. Так что хотя император и потакал принцессе Чанпин, он не дал бы ей, имевшей бесчисленных любовников, взять в мужья такого полезного человека.
Поступи он иначе, это не просто отвернет от него сердце Ци Ляншена, но и оттолкнет других чиновников.
Когда управляющий ушел, Тан Шуи окинула детей внимательным взглядом и спросила:
– Сегодня в чайном доме Ци Ляншен не высказал страха перед принцессой. Почему?
Снова повисло молчание, через какое-то время его нарушил Сяо Ючэнь:
– Потому что он знал, что его величество не согласится на просьбу принцессы Чанпин о браке.
Тан Шуи кивнула и повторила:
– Почему?
На этот раз заговорил Сяо Юмин:
– Потому что он министр со связями при дворе. Его недовольство может привести к беспокойству среди чиновников.
Тан Шуи одобрительно кивнула.
– Самое главное то, что для императора министр Ци полезней чем принцесса Чанпин. В этом мире человек должен иметь ценность для других. Не обладая ей, или же если она незначительна, можно обнаружить, что тобой легко пожертвуют.
Она пристально посмотрела на старшего сына и продолжила:
– Если принцесса Чанпин попросит его величество о браке с тобой, как думаешь, он согласится?
Сяо Ючэнь молча стиснул кулаки.
– Верно, – согласилась Тан Шуи, – его величество моет и согласиться, так как ты не настолько важен для него, как принцесса Чанпин. Конечно же, твой дед и я будем сражаться до последнего вздоха, прежде, чем допустим это. Но сколько раз человек может сражаться до смерти?
Она повернулась к Сяо Юмину и Сяо Ючжу.
– Это же касается и вас. В будущем вы можете столкнуться с похожей проблемой. Прямо сейчас нас всех еще защищает память о влиянии вашего отца, и его величество сдерживается, позволяя нам жить достойно. Но через несколько лет, когда северная армия забудет имя Сяо Хуая, если вы останетесь в одиночестве, даже недавно поднявшиеся ввысь благодаря деньгам люди, как семья Лян, смогут растоптать вас, показывая свое могущество.
Взгляд Тан Шуи устремился в окно. Снаружи под крышей уже развесили и зажгли фонари, и их желтый свет пробивался сквозь ставни, тусклый, словно ослабленный осенним холодом.
В комнате было так тихо, словно в ней остановилось само время. Трое детей склонили головы, сжимая кулаки. Их отец ушел, оставив лишь горе и разбитые сердца, но все же их жизнь на первый взгляд не изменилась, просто на самом деле они об этом до сих пор не задумывались.
Тишина царила еще какое–то время, прежде, чем ее нарушила Тан Шуи.
– В этом мире никто полностью не свободен, даже император, и у него есть свои тревоги и заботы. Но чем больше у вас возможностей, тем больше людей будут вас страшиться и тем больше у вас свободы. Уличный попрошайка не покидает своей территории, если он посмеет просить милостыню за ее пределами, его прогонят или даже побьют. Прося подаяние, он должен быть осторожен и внимателен – случайное оскорбление может стоить ему жизни.
– Но чиновники первого и второго рангов, – продолжила женщина, – не бояться даже принцев и принцесс. Наоборот, бывает, это те стремятся добиться расположения чиновников. Вот она, разница в возможностях.
Сказав это, Тан Шуи потянулась за чашкой чая, оставив детей размышлять над услышанным. Сяо Ючэнь снова первым нарушил молчание.
– Матушка, вот теперь я понял.
Тан Шуи кивнула, принимая его слова, но не расспрашивая в деталях, что же он осознал.
– Мама, и я понял, – произнес Сяо Юмин, и в этот раз в его голосе не было обычной беспечности, а лицо серьезно.
– Я поняла, – эхом отозвалась за братьями Сяо Ючжу.
Тан Шуи по очереди посмотрела на них.
– Предостережен – значит, вооружен. Хорошо, что вы это поняли. Теперь давайте обсудим человека из свиты принцессы Чанпин.
– Надо выяснить его происхождение, – предложил Сяо Ючэнь. – Понять, у него личные претензии ко мне или же его кто–то использует.
Справившись с гневом, он стал мыслить довольно ясно.
– Хорошо, так и поступим. Если тебе понадобятся люди, обратись к управляющему Чжао, – увидев, что время уже позднее, Тан Шуи добавила: – Уже ночь, вам пора спать.
Сяо Юмин и Сяо Ючэнь разом поднялись и поклонились матери на прощание, Сяо Ючжу задержалась.
Братья шли бок о бок в сторону переднего двора. Шаги их были тихими движения – спокойными, но в сердцах бушевала буря. Сопровождаемые лишь ночными шорохами, они достигли двора Сяо Юмина и также молча остановились.
Наконец, Сяо Ючэнь сказал:
– Кажется, матушка окончательно оправилась после смерти отца. Она выглядит оживленней, чем раньше. Должно быть, это и есть сила материнской любви.
Сяо Юмин ничего не сказал, и Ючэнь продолжил:
– Но мы все еще находимся под защитой отца. Матушка права: когда память о его деяниях сотрется, если мы останемся такими же слабыми, как и сейчас… как мы сможем защитить себя?
– Верно, – искренне согласился Сяо Юмин.
Видя, что его слова приняли близко к сердцу, Сяо Ючэнь похлопал брата по плечу и отправился к себе. Сяо Юмин смотрел в ночь. Сделав несколько глубоких вдохов, он тоже вернулся к себе, но, вместо того, чтобы лечь отдыхать, вошел в кабинет и извлек из ножен длинный меч.
И пошел во двор.
Этой технике боя его научил отец. Когда бы Сяо Хуай ни появлялся в столице, Сяо Юмин стремился тренироваться с ним, но тут же все забрасывал, стоило отцу опять уехать. Сейчас оружие в его руках было неловким и непослушным, движения почти забылись.
Однажды отец сказал, что когда ему исполнится тринадцать лет, он возьмет Сяо Юмина с собой на Север, в армию. Если мальчишка приложит усилия, то станет великим генералом. Но он умер раньше, чем Сяо Ючэнь достиг нужного возраста.
Захваченный воспоминаниями, Сяо Ючэнь свирепо сражался с тенями.
Обновлено: 09.04.2026