Глава 3 — Глава 3: Отказ от отношений и брака

Ынги, безупречно завязав кашемировый галстук, вышел из гардеробной. Хёнсон, который дома всегда ходил в растянутом тренировочном костюме, уже ждал его, при полном параде для выхода на работу. — Ынги-я, брат обязательно аннулирует твою регистрацию в агентстве. Так что, младшенький, не сердись на братика! Хёнсон, забавно гнусавя, схватил Ынги за галстук и легонько потряс его. На это проявление нежности от сорокачетырехлетнего «братика», которое заставляло забыть о пятнадцатилетней разнице в возрасте, Ынги ответил с бесстрастным лицом: — В этом нет необходимости. — Тогда... ты пойдешь на свидание вслепую? Правда пойдешь? Он спросил это с удивлением, но Ынги лишь холодно выхватил галстук из рук Хёнсона. * Поён заняла столик в кафе неподалеку от юридической фирмы «Вин». Ей предстояла консультация с окутанным тайной VVIP-клиентом. Вчера вечером она, как ответственный Менеджер по знакомствам, отправила лишь приветственное сообщение, и ответ пришел мгновенно. [14:00. Кафе перед юрфирмой.] Судя по тому, что он просто прислал время и место встречи, талантом в общении он явно не блещет... «Нет, буду считать, что у нашего клиента просто очень решительный характер». Поён заранее искала плюсы в человеке, чьего лица еще даже не видела. В знакомстве с новыми людьми самое важное — это активная позиция. Раз он готов начать встречу, значит, надежда есть. — Ха-а, но почему у меня такое нехорошее предчувствие? Может, это из-за того, что Управляющий филиалом так давит... Пока Поён пыталась унять тревогу глубокими вдохами, перед ней остановились черные туфли классического костюма. Подняв голову, она встретилась взглядом с Ынги, который смотрел на нее сверху вниз. Почему этот мужчина здесь...? Поён спросила, глядя, как Ынги выдвигает стул и садится: — Что вы здесь делаете? Вы меня преследуете? — Видимо, у вас завышенное самомнение? Но вселенная не вращается вокруг вас. Поён и Ынги посмотрели друг на друга с неприязнью — она вернула ему те же слова, что слышала от него при прошлой встрече. — В таком случае нам больше нет нужды делить один столик. — Я — Чха Ынги. Поён на мгновение замерла, а затем, нахмурившись, пробормотала: — Значит, клиент Чха Ынги, с которым я должна была встретиться... Она быстро начала осознавать ситуацию. Так вот почему возникло это дурное предчувствие? VVIP-клиент, от которого зависит ее повышение до начальника группы — это он? Ынги, закинув ногу на ногу, наблюдал за выражением лица Поён. Губы улыбаются, но лоб нахмурен. Взгляд дрожит от растерянности. Он не был настолько мелочным человеком, чтобы получать удовольствие, изводя кого-то. Но почему-то видеть смятение этой женщины было забавно. Это была милая месть за тот удар, который она нанесла Чха Ынги, никогда прежде не проигрывавшему. Пока Ынги наслаждался этой местью, Поён мысленно прокричала «Внутренний покой!» и спокойным голосом произнесла: — Что ж, раз сегодня наша первая консультация, давайте потратим время на то, чтобы я узнала вас получше. — Узнали меня? — Да, рассказы о ваших прошлых отношениях, о том, как вы влюблялись... — Значит, ваша работа заключается в том, чтобы выслушивать всякие подробности о чужой личной жизни? В его тоне сквозил сарказм, и Поён, нахмурившись, ответила: — Ваши предпочтения и отношение к любви крайне важны. — Удалите мою анкету. — Что? — Не я регистрировался. Как в агентстве по знакомствам могут не проводить элементарную идентификацию личности? На лице Поён отразилось замешательство. Третье лицо использовало личные данные для регистрации? Сегодня в компании об этом ничего не говорили, как же так вышло? Глядя на Поён, пытающуюся разобраться в ситуации, Ынги холодно добавил: — Мне стало любопытно, раз вы говорили, что занимаетесь таким важным делом, вот я и пришел. Но, как вижу, ничего особенного. «Я не занимаюсь тем, о чем вы подумали. Моя работа куда важнее». Вспомнив свои слова, сказанные Ынги, Поён с помрачневшим лицом склонила голову. — Прежде всего, приношу извинения за ситуацию с вашей анкетной. Я разберусь в этом, как только вернусь в офис, и приму меры. Ынги встал, оставляя извиняющуюся Поён. Она поспешно вскочила и решительно возразила: — Но я бы попросила вас взять назад слова о том, что моя работа — это «ничего особенного». И тоже извиниться. Ынги обернулся к ней и сказал: — Если вы о том, что нужно уважать чужую профессию, то я извиняюсь. Но если вы хотите, чтобы я признал значимость процесса, где люди ради поиска «судьбы» вываливают на первого встречного свой неудачный опыт, а тот это записывает, то я этого не сделаю. Для меня, как для человека, выбравшего отказ от отношений и отказ от брака, это кажется пустой тратой времени. — Тратой времени? Я не считаю, что тратить время на поиск новой встречи — это пустая трата. От слов Поён взгляд Ынги стал еще холоднее. — Люди ищут любовь так, будто в ней смысл всей жизни, но в итоге самое ценное — это они сами. А когда расстаются, то делают это далеко не красиво. Если поиск этого — не пустая трата времени, то что тогда? — Есть люди, которые не бросают. Есть те, кто бережет свои чувства. — Вы их видели? — Что? — Вы своими глазами видели финал тех, кого свели? Нахмурившись, Ынги произнес ледяным тоном: — Я — адвокат по разводам. И я вижу их финалы каждый день. Поён, собиравшаяся спорить, на мгновение замолчала. Их финалы... Обдумывая его слова, она нахмурилась и сказала: — Даже если концы, которые вы видите, печальны, я, как Менеджер по знакомствам, не могу стерпеть того, что вы считаете глупцами людей, которые только хотят начать. — Для вас, кто видит лишь счастье и трепет в начале любви, всё кажется романтичным. Но что мне делать, если я, стоящий в самом финале, не вижу в этом ни капли романтики? Посмотрев на Поён с выражением глубокого пренебрежения, Ынги холодно отвел взгляд и вышел из кафе. Оставшись одна, Поён в возмущении откинула волосы назад. — Да что это за человек такой? Если ты выбрал отказ от отношений и отказ от брака, разве это дает право обесценивать чужую любовь? Бормоча себе под нос, она схватила стакан со стола и залпом выпила воду. — Кто вообще начинает любить, думая о конце? Ну да, с таким характером ему этого не понять. Пожалуйста, пусть он никогда в жизни не полюбит. Нет! Пусть он влюбится так сильно и так мучительно, чтобы наконец всё осознал! Поён, кипя от злости, тоже покинула кафе. В выходные вечером к Поён в гости пришли близнецы. Сон Джэхи и Сон Джэхён были ее лучшими друзьями. В детстве большинство одноклассников относились к Поён с неприязнью. То, что она из лучших побуждений делилась своими предчувствиями, основанными на выдающемся Шестом чувстве, вовсе не означало, что окружающие воспримут это с благодарностью. До встречи с близнецами, которые искренне удивлялись ее чутью, Поён всегда была одна. Джэхён, зашедший как к себе домой, спросил, не отрываясь от телефона: — Госпожа Прорицательница, мне продавать эти акции или нет? — Не знаю. На вопрос Джэхёна о будущем акций Поён ответила безучастно. Джэхи, вошедшая следом, тоже по-хозяйски включила телевизор и сказала: — Сон Джэхён, ты разве не знаешь, что наша прорицательница никогда не занимается акциями или недвижимостью? — Знаю. Она тратит свой талант только на то, чтобы сводить людей. А могла бы иногда использовать его в коммерческих целях. Слушая их разговор, Поён пробормотала: — Если использовать это как попало, всё вернется бумерангом. — Говорили же, что у нее «врата духов» закрыты и судьбы шаманки она избежала, но когда она так говорит — вылитая гадалка. — Хочешь, чтобы эта гадалка тебе наколдовала чего-нибудь? Пока Джэхён и Поён препирались, Джэхи, переключавшая каналы, цокнула языком: — У богачей всё, от свадьбы до развода, с особым размахом. В новостях вовсю обсуждали развод Пак Сонука и Нам Джухи из группы «Оян». — В процессе подготовки иска о разводе госпожа Нам заявила, что со стороны господина Пака поступали угрозы убийством... Поён отрешенно смотрела репортаж о судебной тяжбе чеболей. «Из какой вы юридической фирмы? Вы следили за мной из-за документов, которые должна передать Нам Джухи?» Вспомнились слова, которые она слышала от Ынги у кафе в районе Чхондамдон. Значит, в этом суде действительно дело дошло до угроз убийством. И все равно — как можно было сразу начать подозревать человека? Какой же он противный. — Тот факт, что госпожа Нам объединилась с крупнейшей юридической фирмой, имеющей наибольшее влияние в делах о разводах в стране, говорит о ее твердом намерении довести процесс до конца. Еще один интересный момент заключается в том, что адвокат, сам выходец из семьи чеболей, ведет дело о разводе в такой же семье. На экране появилось фото Ынги, сделанное, видимо, во время интервью. В этот миг дурное предчувствие охватило всё тело Поён. Тук, тук, тук, тук! Сердце тревожно забилось, в горле пересохло от волнения. Это было то самое чувство, которое она испытала, впервые увидев Ынги. — Что со мной...? Тихо прошептав это, Поён отобрала пульт у Джэхи и выключила телевизор. Это безграничное чувство тревоги и страха. Жуткое ощущение, которое она всегда испытывала перед чем-то ужасным. Джэхён и Джэхи с непониманием смотрели на внезапно побледневшую подругу. Сидя в пустом кабинете для консультаций, Поён сверлила взглядом телефон и взъерошила волосы. Дурное чутье, охватившее ее вчера во время просмотра новостей, явно было направлено на Ынги. «Мне стало любопытно, раз вы говорили, что занимаетесь таким важным делом, вот я и пришел. Но, как вижу, ничего особенного». — И зачем я о нем беспокоюсь после таких слов? Даже если скажу ему быть осторожнее, он всё равно только посмеется. Весь обеденный перерыв она не выпускала телефон из рук, но в итоге отложила его. — Не буду, ни за что не... Но я же не могу иначе! Мое чутье — это не просто так! О-о-ох, ну правда... А если она промолчит, и случится что-то действительно серьезное? Что тогда будет с ее чувством вины? Поён уже знала, каково это — как долго оно не проходит. В конце концов она схватила телефон. [Вашу анкету я удалила. И я не собиралась писать, но совесть не позволяет. Будьте осторожны в ближайшее время.] Отправив сообщение, она бессильно повалилась на диван в кабинете. — Ладно, Поён. Пусть он посмеется, зато я, считай, человека спасаю... С закрытыми глазами Поён бормотала это себе под нос. * Ынги с бесстрастным лицом прочитал сообщение от Поён. — Эта женщина просто невозможна... Недоуменно покачав головой, он удалил сообщение. Какая нелепость. То, что при первой встрече она несла какой-то бред про чутье, еще можно было стерпеть. Но по-настоящему поражала её вера в какую-то вечную любовь — это было почти жалко в своей наивности. Дожить до таких лет и не понимать, что вечная любовь — это лишь безответственный финал в сказках. Он уже собирался идти в конференц-зал, когда снова пришло уведомление. На этот раз не от Поён. [Адвокат, это Нам Джухи. Давайте встретимся сегодня вечером. Мне нужно вам кое-что передать.] О том, что Пак Сонук угрожал ей убийством, он узнал из новостей. Что теперь хочет сказать клиентка, которая сообщила общественности то, о чем умолчала даже перед своим адвокатом? Ынги нахмурился. . . . 23:00. Под безлюдным мостом Ынги стоял напротив Нам Джухи. — Что вы хотели сказать? — Он хочет меня убить. Голос Нам Джухи дрожал. Ынги спокойно спросил: — Я видел новости. Почему вы не сказали об этом раньше? — Я не могла. Я ведь знаю... он действительно на это способен. Он... Нам Джухи заговорила, и ее глаза наполнились слезами. — Он убил человека десять лет назад. Ынги, до этого сохранявший полное спокойствие, широко раскрыл глаза. — Вот доказательство. Пожалуйста, спасите меня. Нам Джухи протянула черный USB-накопитель. Ынги с застывшим лицом взял его. — Если это правда, нужно заявить в полицию... — Полиция на его стороне. Поэтому я и наняла вас. Вы ведь не любите деньги. Нам Джухи имела в виду то, что Ынги разорвал связи со своей богатой семьей. Ынги сухо ответил: — Я не деньги не люблю. Я не люблю богатых людей. — Я могу доверять только вам. Нам Джухи смотрела на него глазами, полными страха. . . . Поздней ночью, вернувшись в юрфирму, Ынги на парковке вертел в руках USB-накопитель. Он невольно огляделся по сторонам. В тишине откуда-то налетел промозглый ветер и коснулся затылка. Ынги снова посмотрел на накопитель. Перед глазами стояло лицо Нам Джухи, которая умоляла обязательно обнародовать видео на суде. Что же там за видео такое...? Пока он предавался раздумьям, его затылок снова обдало холодом. На этот раз это был не ветер. Темная тень, неизвестно где прятавшаяся до этого, бесшумно приблизилась. Хрясь! От удара бейсбольной битой, обрушившейся из темноты на голову, Ынги рухнул на месте. — Мне нужно убедиться, что всё в порядке, иначе эта тревога не пройдет... Хоть она и предупредила его, нужно было проверить, всё ли с ним хорошо. Поколебавшись, Поён позвонила в юридическую фирму. Чтобы скрыть свою личность, она максимально понизила голос: — Могу я поговорить с адвокатом Чха Ынги? — Ах, адвокат сейчас в больнице. — Что? В больнице? Поён поехала в университетскую больницу, где лежал Ынги. Пока она искала палату, она без конца бормотала: — Я же предупреждала его, почему он в больнице? Сильно пострадал? И почему я вообще должна так волноваться?! Ее уже накрывало беспочвенное чувство вины. С тяжелым сердцем Поён открыла дверь палаты. Ынги сидел на кровати в одноместной палате. Поён быстро окинула его взглядом. Если не считать бледности, руки-ноги целы, выглядит нормально... Поён осторожно подошла. — Извините... Вы в порядке? Ынги был так сосредоточен, что отложил документы, которые читал, только когда услышал незнакомый голос. Когда он повернул голову, первым, что он увидел, были длинные волнистые волосы, спадающие на грудь. Затем — аккуратная и очаровательная блузка пастельного тона и строгая юбка. И аромат, наполнивший палату. Чувствуя щекотание в носу, Ынги пристально смотрел на Поён и хмурился. Тук, тук, тук. Стук сердца отозвался в ушах, а затем стал таким громким, будто разносился по всей палате. Почему сердце вдруг так колотится? Прижав ладонь к взволнованной груди, Ынги спустился с кровати и босиком, не надевая тапочек, медленно подошел к Поён. Его взгляд встретился с ее необычными светло-карими глазами. Дрожащий голос сорвался с его губ: — Кто... кто вы? — Что? Брови Поён дрогнули от неожиданного вопроса. — Я ударился головой и не помню последних событий. «Потеря памяти? Он меня не помнит?» Прежде чем растерянная Поён успела что-то переспросить, Ынги снова заговорил: — Кто вы такая, раз мое сердце так бешено колотится?