Гу Чанкун смотрел на Чжоу Сангоу с мягкой улыбкой. По бокам от Сангоу, словно изваяния, застыли две фигуры в масках. Они не проронили ни слова, напоминая не то телохранителей, не то надзирателей.
На глазах у Сангоу Гу Чанкун достал из сейфа обломок нефрита с гладким, мягким блеском и бережно уложил его в шкатулку из сандалового дерева. Несмотря на то что нефрит был лишь фрагментом, один взгляд на него приносил необъяснимое умиротворение.
Хотя Чжоу Сангоу никогда прежде не видел истинных Артефактов, он был уверен: перед ним именно то, что он искал. Это было глубокое, почти мистическое чувство, которое он не смог бы облечь в слова.
В глазах Сангоу промелькнуло тщательно отмеренное волнение, которое тут же сменилось тревогой:
— Молодой градоправитель, последние несколько дней я безвылазно провел в Резиденции, не показываясь на глаза молодому господину. Не заподозрит ли он чего?
Он сделал паузу, словно взвешивая слова:
— По его плану, сегодня тот самый день... день мятежа. И хотя роль распорядителя на награждении сулит мне выгоду, вы при этом лишаетесь своих «глаз» рядом с ним.
Сангоу выглядел так, будто все его мысли были заняты лишь благополучием патрона. Гу Чанкун лишь снисходительно покачал головой:
— Пустяки. Я искренне желаю, чтобы ты поскорее ступил на путь самосовершенствования, это куда важнее. Я ценю таланты и не хочу, чтобы ты подвергался опасности из-за меня. Не волнуйся, Чанъе... он не сможет поднять и малейшей волны.
Гу Чанкун уверенно усмехнулся и остался сидеть напротив Сангоу, положив руку на сандаловую шкатулку. Он замер в ожидании, пока время медленно утекало сквозь пальцы. Сангоу молчал, низко опустив голову, в его глазах на мгновение сверкнул холодный блеск.
Когда до начала церемонии оставалось всего пять минут, Гу Чанкун взглянул на часы и поднялся:
— Пора. Церемония награждения... начинается. Пойдем, Сангоу!
С этими словами он пододвинул шкатулку к Чжоу Сангоу. Тот с торжественным видом, предельно осторожно принял дар обеими руками и последовал за Гу Чанкуном из комнаты отдыха. Две фигуры в масках, не проронив ни звука, тенью скользнули следом, не отставая ни на шаг.
Они шли по пустому коридору вчетвером. Сквозь панорамное остекление было видно, как на арене, ведомый ведущим, уже стоит Су Ян.
— В тот миг, когда я окажусь на арене, я умру... Ведь так? — внезапно раздался тихий голос Сангоу за спиной Гу Чанкуна.
Гу Чанкун замер. Он медленно обернулся, на его лице застыло недоумение:
— О чем ты говоришь?
— Я лишь прошу дать мне путь к спасению, — спокойно произнес Сангоу, глядя прямо в глаза Гу Чанкуну. — Это возможно?
Гу Чанкун покачал головой:
— С чего бы мне желать твоей смерти? Что за странные мысли?
— Шкатулка... пуста, — отрезал Сангоу. — У вас очень быстрые руки. Вы мастерски сделали вид, что положили Артефакт внутрь, но на самом деле придержали его мизинцем. На моих глазах вы создали иллюзию, будто нефрит на месте. Этот трюк... мне тоже знаком.
Сангоу тяжело вздохнул:
— И если я не ошибаюсь, ваша вражда с Гу Чанъе — тоже подделка. Иначе нет никакого смысла в том, чтобы убирать свежезавербованного шпиона из окружения врага и ставить его на столь видное место в качестве распорядителя. Единственное логичное объяснение — это спектакль. А мне в нем отведена роль пушечного мяса.
Он продолжал, не дожидаясь ответа:
— Зачем вам нужно, чтобы я вынес на награждение пустую шкатулку? Чтобы обвинить меня в краже Артефакта? Если ваш конфликт с братом лишь видимость, то я, этот ваш «двойной агент», в ваших глазах не более чем нелепая шутка. Идеальный козел отпущения. Возможно, у вас есть и другие идеи, но моего скудного ума хватает лишь на это.
Сангоу замолчал на секунду, а затем добавил:
— Но я не хочу умирать. Я хочу жить. Пусть награду вынесет кто-то другой, а я просто покину Императорскую столицу. По рукам?
Гу Чанкун слушал его внимательно. Улыбка постепенно сползла с его лица, глаза сузились:
— Кажется... я недооценил тебя. Ты куда умнее, чем я предполагал. Но ты и сам должен знать: умные люди долго не живут. Ты знаешь слишком много.
Сбросив маску доброжелательности, Гу Чанкун больше не казался утонченным аристократом. От него теперь исходила лишь ледяная, зловещая аура.
Обреченность на лице Сангоу стала еще отчетливей:
— Значит, план был таков: я выхожу на арену со шкатулкой и тут же погибаю, даже не успев открыть рта. Только так всё будет выглядеть внезапно и безупречно. Мертвецы не оправдываются. Вы бы просто объявили, что я украл Артефакт и был ликвидирован на глазах у всех своим «нанимателем».
Он усмехнулся:
— Интересно, кого бы вы обвинили в моей смерти, чтобы развязать войну... Императорская столица остается верна себе. Дайте угадаю... Шаньхай-чэн? Скорее всего. Шаньхай-чэн не силен в военном плане, этот город больше заботится о благополучии людей. Война с ним — приемлемый риск для столицы.
Сангоу с иронией посмотрел на собеседника:
— Но вы не подумали об одном... Что если я на самом деле местный, из Императорской столицы?
Взгляд Гу Чанкуна наполнился почти искренним восхищением:
— Ты не переставляешь меня удивлять. Но есть нюанс: неважно, откуда ты на самом деле. Важно лишь то, кем я тебя назову. Ты уже внутри ловушки. Быть частью игры и не иметь возможности изменить её правила — вот истинное бессилие. Уж лучше быть невежественным покойником, по крайней мере, в миг смерти не чувствуешь такого отчаяния.
Он снова мягко улыбнулся:
— Так что выбирай: пойдешь ли ты на эшафот сам или мои люди потащат тебя силой? Хотя в одном ты ошибся. Я с самого начала не планировал, что ты выйдешь туда сам. Тебя выведут под конвоем, как преступника. И на глазах у всей публики я спрошу, кто приказал тебе украсть мой Артефакт. А когда ты будешь испускать дух после инсценировки «ликвидации», я склонюсь к тебе и «услышу» то самое имя, которое мне нужно.
Обновлено: 10.07.2026