— В дождливые дни среди утерянных вещей оказывается много зонтов. Наверное, начиная с сегодняшнего вечера, их будет столько, что в офисе станции можно будет открывать магазин зонтиков. Считайте, что в снежные и дождливые дни объём нашей работы увеличивается в три-четыре раза. Видите эту тактильную плитку?
Сукхи указала Джунёну на жёлтую рельефную дорожку, выступающую над полом.
Джунён проследил взглядом туда, куда указывал её палец.
Бесконечная извилистая жёлтая тропа напомнила ему ту самую дорогу из «Волшебника страны Оз».
Жёлтые блоки тянулись до самого лифта для инвалидов.
Должно быть, из-за дождя плитка пропиталась влагой. Несколько человек с зонтами, с которых стекала вода, быстро прошли мимо них.
Из-за мокрых зонтов и кроссовок на прежде чистом полу начала выстраиваться цепочка грязных следов.
Сукхи со скрупулёзным видом уставилась на эти отпечатки.
Джунён и сам понимал: чтобы очистить эту дорожку, потребуется немало времени.
Если не принять меры вовремя, то, как и говорила Сукхи, люди с ограниченными возможностями обязательно поскользнутся и упадут.
— Запомните этот путь хорошенько. Среди слабовидящих людей, живущих неподалёку от станции Доксу, есть те, кто каждый день ездит на работу в мэрию.
— ...
— Есть ещё три-четыре человека с нарушениями опорно-двигательного аппарата, которые тоже ездят туда-обратно. Ваша роль, Кан Джунён, заключается в том, чтобы сделать их передвижение комфортным. Это специальное распоряжение начальника станции. О них расспросите Чан Джэмина. До этого момента этой работой занимался Джэмин.
— ...
— По правилам, такие важные вещи, как кошельки, мобильные телефоны и документы, мы должны стараться возвращать как можно быстрее. На станции Доксу много иностранных пассажиров, поэтому случаются потери таких вещей, как паспорта или авиабилеты, без которых невозможно немедленно вылететь из страны. Это означает, что экстренных ситуаций здесь предостаточно. Кан Джунён, вы ведь владеете и китайским, и японским?
— ...
В глазах Джунёна Хо Сукхи выглядела как рабочий робот, способный в любое время и в любом месте бесстрастно «переключать режимы».
— Из-за проблем с бюджетом на станцию Доксу до сих пор не назначен профессиональный переводчик китайского языка. Есть волонтёры, но их катастрофически не хватает. Мы отправили запрос в головной офис, так что, вероятно, через несколько месяцев к нам направят служащего со знанием китайского. Но до тех пор я надеюсь, что этот аспект закроете вы, Кан Джунён. Вы понимаете?
— ...
— На станцию Доксу часто приходят иностранцы, чтобы спросить в офисе дорогу к ближайшим достопримечательностям или отелям. Национальности самые разные. Многие туристы путаются перед автоматами по продаже билетов. Как вы сами могли заметить, процесс выдачи билетов уже автоматизирован, поэтому сотрудники станции больше не стоят у турникетов, как раньше. Нужно проверять и контролировать ситуацию каждый час. Я имею в виду... из-за особенностей станции Доксу, отличных от других станций, вы должны сами искать себе работу, даже если мы не даём указаний.
— У вас дыхание не сбилось?
Джунён, который до этого лишь слушал, наконец разомкнул губы.
— Горло не болит?
— ...
— Я только что видел, как у вас поясница хрустнула, с ней всё в порядке?
Он пристально посмотрел на Сукхи.
— Этот пакет, должно быть, довольно тяжёлый, руки не ноют?
— ...
— Даже если вы не будете так быстро ходить и так быстро говорить, я всё пойму.
Джунён внезапно остановился.
— Вы взяли зонт?
— ...
— Если не взяли, пойдёмте с работы вместе, заведующая!
Джунён почти силой забрал пакет, который несла Сукхи.
Сукхи посмотрела на него так, словно он совершил нечто немыслимое.
— Только не поймите превратно, я не предлагаю идти под одним зонтом.
*
Это не была любовь с первого взгляда.
Сукхи отчетливо помнила их «первую встречу».
Сначала сам факт того, что рядом с ней находится существо, способное вот так танцевать и петь, вызывал лишь шок и любопытство.
Несмотря на то, что их объединяло общее звание «трейни», внутри компании между ними существовала невидимая иерархия.
Ведь Джунён был трейни, чей дебют был уже на носу, а Сукхи — трейни, которая и понятия не имела, когда наступит её черед.
При первой встрече между Джунёном и Сукхи пролегала четкая «дистанция».
Будь то расстояние между уважением и завистью или между дружбой и любовью, оно сократилось в один день из-за внезапного летнего ливня.
— Вы не взяли зонт?
Тогда Джунён спросил это, глядя сверху вниз на Сукхи, стоявшую перед зданием компании.
Он смотрел на неё — в худи и тренировочном костюме Adidas. Шнурки на её старых кроссовках были наполовину развязаны.
Сукхи довольно долго смотрела в небо, не решаясь выбрать: ждать ли окончания дождя или идти насквозь.
— Я смотрел прогноз, дождь не прекратится.
Джунён взглянул на Сукхи.
Для неё это был первый «личный вопрос», который Джунён когда-либо ей задавал.
— Всё нормально. Мой дом неподалёку. Если пойду быстро, то успею.
— Быстрее меня?
— Что?
— Возьми это! А я добегу. Мой дом тоже не очень далеко!
Джунён протянул Сукхи свой складной зонтик.
— Я же сказала, всё в порядке.
— Я видел, как ты только что шмыгала носом. Так и простудиться недолго. Не ищи лишних проблем на свою голову.
— Как ты узнал?..
— Как тут не узнать? Ты так громко сморкалась. А уж чихала-то как часто.
Джунён посмотрел на Сукхи и усмехнулся.
— Ах... прости.
Сукхи уже несколько дней чувствовала недомогание.
Утром она выпила разогретый в микроволновке лечебный отвар.
От запаха трав её подташнивало, но выбора не было. Она не могла пропустить тренировку по хореографии.
Вместо ответа «всё в порядке» Сукхи натянула капюшон худи. Она туго затянула завязки на лице.
Завязав узел, она снова посмотрела на проливной дождь.
— Ты что делаешь?
— Готовлюсь к забегу!
Сукхи рассмеялась.
— С этим капюшоном ты выглядишь мило.
Джунён пристально посмотрел на неё, а затем легонько постучал пальцами по её круглой голове, словно проверяя на спелость арбуз.
Глядя на неё, он широко улыбнулся.
— Мне только что пришла в голову отличная идея.
Внезапно Джунён раскрыл зонт навстречу дождю.
— Мы можем пойти вместе! Разве нет?
Он посмотрел на неё и поманил правой рукой.
— Что стоишь? Иди сюда!
Когда Сукхи ошарашенно уставилась на него, он замахал рукой ещё сильнее. Она, сама того не осознавая, шагнула под его раскрытый зонт.
— Сначала разберемся с этим! Подержи-ка зонт секунду!
Джунён вдруг протянул зонт Сукхи.
— Что ты задумал?
Растерявшись, Сукхи приняла зонт из его рук.
Джунён внезапно присел на корточки.
— Что ты делаешь?
Сукхи испуганно посмотрела на него сверху вниз.
Ей была видна его широкая, крепкая спина и затылок. Белые позвонки, ровно выстроившиеся на шее.
— Шнурок на кроссовке вот-вот развяжется. Если пойдешь так, то поскользнешься и упадешь под дождём.
Джунён говорил это, крепко завязывая шнурок, который едва держался.
— Мог бы просто сказать мне.
— Если кто-то завязывает тебе развязавшийся шнурок под дождём...
Завязав узел бантиком, Джунён поднял взгляд на Сукхи.
— ...это запоминается. Разве нет?
Он поднялся, улыбаясь как мальчишка.
Затем он забрал зонт из рук Сукхи.
Как только зонт оказался у Джунёна, его купол взмыл высоко вверх.
— Вот так!
Джунён развёл руки, и его плечо раскинулось над ней, словно широкий навек.
На его правую кисть, оказавшуюся за пределами зонта, падали капли дождя.
— Прижмись ко мне плотнее!
Благодаря высокому росту Джунёна, Сукхи идеально поместилась под его плечом.
— Дождь-то усиливается, а?
Он притянул её к себе за плечо.
— Намокнешь — простудишься, — сказал Джунён.
Сукхи затрепетала.
Она твердила себе снова и снова, что это просто от холода и сырости.
Путь, по которому она ходила каждый день, под зонтом вместе с Джунёном казался совсем иным.
— Ну, куда пойдем? Где твой дом?
Один зонт, два человека, четыре ноги.
Она подумала, что это прекрасная картина.
Дождь больше не казался холодным.
Это был теплый дождь.
По крайней мере, для неё.
Она молила и молила, чтобы он не прекращался, чтобы продолжал лить.
Ей не хотелось выходить из-под его зонта.
Джунён был мужчиной, чьё истинное очарование проявлялось именно дождливым летом.
Ведь под его уютным зонтом женщина никогда не промокнет.
— Спасибо!
В тот день Сукхи смотрела на его левое плечо, насквозь промокшее из-за того, что он наклонил зонт в её сторону.
Джунён лучезарно улыбнулся и непринужденно стряхнул капли с мокрого плеча.
Ей так хотелось... приложить к нему платок.
Внезапно ей до боли захотелось погладить его промокшее плечо тыльной стороной ладони.
Отчаянно.
Тем летом Сукхи перед сном молилась небу.
«Пожалуйста, пусть и завтра пойдет дождь!»
Каждый раз, выходя утром из дома, она молилась снова.
— Сегодня под влиянием атмосферного фронта в центральных регионах со второй половины дня ожидаются дожди.
Проснувшись, Сукхи первым первым делом проверяла прогноз погоды.
В дождливые дни у неё почему-то было необычайно хорошее настроение.
Тем летом сезон дождей был на редкость долгим. Три недели дождь шел через день.
И тем летом Сукхи необычайно часто теряла зонты.
Может, у них и правда выросли ноги?
Или же она окончательно потеряла голову из-за того, что появился мужчина, одалживающий ей зонт?
Стоило ей опомниться, как её зонт всякий раз куда-то исчезал.
— На самом деле... это я втихаря забирал твои зонты.
В день, когда она потеряла уже пятый зонт, Джунён неловко рассмеялся.
— Прости.
— Зачем? Зачем ты это делал? А я-то думала, что теряю их...
— Ну... просто хотел проводить тебя до дома.
В тот день Джунён протянул Сукхи большую коробку.
Когда она открыла её, внутри оказались те самые пять утерянных зонтов и кроссовки без шнурков.
— У тебя слишком часто развязывались шнурки.
— ...
— Будет нехорошо, если ты наступишь на них и упадешь.
Джунён сказал это с безучастным лицом.
Сукхи молча смотрела в спину Джунёну, идущему в сторону тренировочного зала.
Грудь,
Душа,
Сердце —
Нечто, являющееся одновременно и грудью, и душой, и сердцем, и самой сутью, казалось, вот-вот взорвётся.
— Ну что, пойдем?
Втайне от всех «нечто» началось.
Каждый раз, когда Джунён раскрывал зонт навстречу дождливой улице, её словно затягивало в его пространство.
Каким бы ни был радиус его зонта, под каким бы углом он его ни держал, под зонтом Джунёна она чувствовала покой.
Его зонт был уютным, как диван у окна в кафе с приоткрытой рамой.
— Не замёрзла?
Зонт над головой Сукхи взмыл вверх. Джунён наклонил его в её сторону, словно создавая защитный козырёк.
— Не замёрзла.
Сукхи кивнула.
Рука Джунёна, придерживающая её за плечо, и его крепкое левое предплечье говорили сами за себя.
Кан Джунён был достаточно сильным мужчиной, чтобы защитить свою женщину, и по-своему посылал Сукхи бесконечные сигналы любви.
Специфическая влажность дождливого дня пропитывала всё тело Сукхи.
Там, где касалось тепло Джунёна, неизменно разливался жар. Голова шла кругом, а сердце замирало.
— Вот мы и пришли.
Когда Сукхи говорила это, Джунён всегда отвечал:
— А теперь не проводишь меня до автобусной остановки?
Все лето они бесконечно провожали друг друга до дома.
На самом деле, ситуации, когда Сукхи провожает Джунёна до самого его крыльца, никогда не случалось.
Потому что, когда они добирались до автобусной остановки, Джунён всегда разворачивал зонт в сторону её дома и улыбался.
В то время мы были словно песня, ставшая замкнутым кругом, в котором мы бесконечно хотели возвращаться друг к другу.
— Мне спокойнее, когда я вижу, как ты заходишь в дом.
— А я не хочу видеть твою спину, Джунён.
— Странно. Когда я смотрю на тебя, мне неспокойно. Кажется, что ты вот-вот исчезнешь куда-то, и мне страшно. Поэтому я обязательно должен увидеть, как ты зайдешь внутрь!
Джунён, держа зонт, молча смотрел на Сукхи, а затем положил руку ей на лоб.
— Прощаться, глядя в спину... давай это буду делать я. Ты никогда в жизни не смотри мне в спину. Это очень одиноко.
Несмотря на холодный дождь, рука Джунёна была удивительно теплой.
— Пошли, малявка!
Джунён, смеясь, раскрыл объятия и притянул Сукхи к себе под плечо.
Блуждая по дождливым улицам под зонтом, Сукхи сама собой поняла.
Что скоро он её поцелует.
Что они будут крепко спать в одной постели.
Просто раскрыв один зонт и кружа по залитым дождём улицам, она знала, что он станет её самой долгой любовью.
В её ушах стоял шум дождя летней ночи.
Это было пронзительное, болезненное и трепетное предчувствие.
*
Перед центром утерянных вещей Сукхи на мгновение впала в оцепенение от вопроса Джунёна о зонте.
Что же я, в конце концов, потеряла?
Где мне найти то, что было утрачено?
Если бы существовал невидимый «центр утерянных вещей», где хранились бы предметы, которые когда-то были дороги людям, но в какой-то момент исчезли, что бы я хотела найти больше всего?
Сукхи подумала, что это была бы не вещь.
Это были бы воспоминания о ком-то. Теплые воспоминания о человеке, который согревал даже проливной летний ливень.
Кто-то когда-то сказал.
Если ты пропитан тоской, то это память. Если тоски нет, то это лишь ускользающее воспоминание.
Кто я для него — память, воспоминание или ночной кошмар?
Внезапно на ум пришли строчки: «Сейчас то время, когда я едва справляюсь с тем, чтобы ни по ком не тосковать».
Она держалась из последних сил.
Как раз тогда, когда она подумала, что больше ни по ком не скучает, он внезапно ворвался в её жизнь.
Словно звезда, которая распахивает занавес и выходит на сцену, хотя никто не вызывал её на бис!
Сукхи молча смотрела на чей-то зонт, промелькнувший мимо.
Зонт один, а человека — два. Мужчина и женщина, прошедшие мимо, наверняка были влюбленными.
Никто не называет память одного человека общим воспоминанием.
Потому что «воспоминание» создают двое.
Сукхи посмотрела на правое предплечье Джунёна.
На его правую руку, которая, должно быть, стала еще сильнее и крепче, чем тогда.
— Я тебя с самого начала спрашиваю: ты зонт взяла?!
Джунён смотрел на Сукхи сверху вниз.
— Есть у меня зонт!
Сукхи ответила Джунёну почти торжественно.
— Он у меня с собой!
— Да?
Джунён взглянул на неё.
Несмотря на то, что на нем была форма сотрудника альтернативной социальной службы, Сукхи знала, что у Джунёна самые сильные руки на свете.
— У меня их даже два. А вот у тебя самого-то зонт есть?
— ...
— Если нет, может, одолжить? Он недорогой, можешь не возвращать.
Она продолжала смотреть на его правую руку.
Всего один раз. Хотя бы разок.
Ей хотелось коснуться её.
Его правой руки, держащей зонт.
Всего лишь один раз!
Обновлено: 20.02.2026