Глава 10 — Глава 10: Беги, Джунён

Джунён бежал. Джунён и в самом деле бежал. Понман с недоверием во взгляде смотрел ему в спину. Человек, который в обычное время едва передвигал ноги, сейчас по-настоящему бежал! И это не были съёмки фильма. Причина была лишь одна. Чтобы не опоздать! Всего через два дня после начала работы на станции Доксу Джунён начал меняться. Хороший ли это знак? Или дурное предзнаменование? Говорят же, что если человек внезапно меняется, то это к смерти! Для Понмана, который постоянно наблюдал за Джунёном, эти перемены казались крайне зловещими. Однако спина мужчины, который бежал, несмотря на явное опоздание, была прекрасна. Джунён бежал как Месси, нет, как Роналду. Он походил на дикого коня. — А! Раз он так хорошо бегает, понятно, почему все режиссёры экшен-сцен только и твердят: «Кан Джунён, Кан Джунён». Понман пробормотал это себе под нос. — Со стороны можно подумать, что за ним гонится сталкер с ножом. Джунён бежал так быстро, что никто не мог даже приблизиться к этому «бегущему мужчине». Прохожие бросали на него мимолётные взгляды. Но было очевидно: никто и представить не мог, что это актёр Кан Джунён. Члены фан-клуба Джунёна не знали, что он работает на станции Доксу. По крайней мере, пока! Нет, они должны были не знать об этом вечно. Если бы это было возможно! Но возможно ли это вообще? В любом случае, Кан Джунён не продержится на станции Доксу и месяца. Джунён и сам это понимал. Пожалуй, Кан Джунён знал это лучше, чем кто-либо другой. Возможно, именно поэтому человек, который выкладывается на полную, зная, что ничего не получится, выглядит так красиво. «Даже зная, что умрёт, человек продолжает жить. Даже зная, что мы расстанемся, я буду любить тебя!» Разве это не великие слова? Зная, что умрёт, человек живёт. Зная, что расстанемся, мы любим друг друга! Поэтому мужчина, бегущий, понимая, что всё равно опоздает, кажется ещё прекраснее. Вариант «бежать, понимая, что опоздаешь» куда благороднее, чем просто «чтобы не опоздать». Любое человеческое действие, совершаемое «несмотря ни на что», даже при осознании грядущего провала, — возвышенно! «Боже мой! Сегодня я прямо-таки философ. Будь здесь Кан Джунён, я бы вволю поумничал перед ним». Понман продолжал бормотать. Джунён уже давно скрылся вдали. Но когда Понман собрался идти к припаркованной машине, прямо у него за спиной раздался знакомый голос: — У тебя нет знакомых, живущих в Испании? Там стоял Джунён. — Ой! Когда вы успели вернуться? Вы призрак, что ли? Понман, схватившись за сердце, уставился на Джунёна. — Если кто-то из твоих знакомых едет туда с гастролями или просто там живет, немедленно свяжись с ними. В течение трёх дней Со Джисоп должен быть передо мной! Если не справишься — ты уволен! — Прямо сейчас? Джунён кивнул. — Как я доставлю человека из Испании за три дня? Это же нелепо! — Чего стоишь? Почему не бежишь? Твой источник дохода может иссякнуть в любой момент. Джунён посмотрел на Понмана, поднял два пальца и безжалостно изобразил ими движение ножниц: «Чик-чик». «Разве люди меняются так легко?» Когда Понман, покачав головой, снова посмотрел в сторону Джунёна, тот уже исчез, словно призрак. * — Опоздание на тридцать пять минут? Джэмин посмотрел на Джунёна. — И это всего на второй день работы? Уголок рта Джэмина слегка приподнялся вправо. Выражение его лица так и говорило: «Прибить его или помиловать?» Глядя на Джэмина, Джунён подумал, что именно так должна выглядеть «деревянная игра» плохого актёра. — Прошу прощения, — сказал Джунён. Он не был искренен. — Этого больше не повторится, — добавил он. И на этот раз он не лгал. — Прошу прощения? Джэмин выглядел слегка растерянным. — Думаете, достаточно просто извиниться? Джэмин быстро взял себя в руки и заговорил строже. — Мне принять упор лёжа? Сколько раз отжаться? Прежде чем Джэмин успел открыть рот, Джунён пригнулся к полу, словно и впрямь собирался отжиматься. — Эй, эй, эй! Что вы творите? Для начала распишитесь в журнале посещаемости и отнесите его замначальника станции! Джэмин мельком глянул в сторону замначальника. Тот с самого утра поглощал печенье и читал отчёты, поэтому не заметил появления Джунёна. «Говорят, другие люди после развода уходят в запой… М-да. Тут все ненормальные!» Под ногами замначальника станции всё было усыпано крошками. «Никогда не думал, что буду скучать по ней!» Впервые в жизни он ощутил нехватку Хо Сукхи. Что бы сказала и как бы вцепилась в него Хаски? Она бы наверняка разразилась ледяной тирадой, способной вызвать мгновенное обморожение. Кто бы мог подумать, что наступит день, когда спустя год альтернативной службы он захочет увидеть Хо Сукхи! Пути господни неисповедимы. — Почему опоздали? — спросил Джэмин. — Проспал, — ответил Джунён. Это был не тот Кан Джунён, которого Джэмин себе «воображал». По его логике, Кан Джунён должен был вести себя дерзко и вызывающе. — И вы считаете это оправданием? — Это не оправдание, а факт. Весь запал пропал. Задуманный Джэмином «Проект Кан Джунён» шёл не по плану. Он представлял себе красивую картину: он берет инициативу в свои руки, становится для актёра кем-то вроде «ангела-хранителя» в его буднях сотрудника альтернативной социальной службы, получает автографы любимых звёзд и заводит с ними дружбу. Но для его проекта крайне важна была фигура, которая бы чётко исполняла роль «дьявола». Ведь без дьявола не бывает и ангела! Если нет Хо Сукхи, нужен кто-то другой. В этот момент в поле зрения Джэмина попал начальник станции с рацией в руках, закончивший дежурство на платформе. Он вошёл в помещение, взглянул на табло оперативной обстановки и перевёл взгляд на Джэмина. — Начальник станции, тут Кан Джунён опоздал… — Чан Джэмин! А ну-ка живо вниз, собери все незаконные листовки со стеклянных дверей! Тщательно проверь переходы, аварийные выходы и вестибюли. Проклятые хулиганы! И разгони торговцев у семнадцатого выхода! Начальник станции выглядел рассерженным из-за незаконной рекламы. Как только он зашёл в диспетчерскую, тут же начал раздавать указания по проверке оборудования. — На дверях что-то наклеено? — спросил Джэмин. — Ты бросай эти свои привычки, парень! Говорю же — наклеено, значит, иди и делай! Начальник прикрикнул на Джэмина. — Да. Понял! Мы выдвигаемся вдвоём с Кан Джунёном! — Кан Джунён пусть остаётся здесь. — Но почему?! — Джэмин воззрился на начальника. — На платформе всё ещё толкучка. Кан Джунён, иди к Сынхвану, пусть научит тебя следить за мониторами и обрабатывать жалобы. А после обеда сходи в центр утерянных вещей, представься заведующей! — Этому он может и у заведующей поучиться! — Ты что, начальник станции? Ты тут распоряжения отдаёшь? — А, нет! Но вы хотите, чтобы я один обходил такую огромную станцию? У семнадцатого выхода вчера опять была драка. С работниками торговых рядов вечно одни споры. — Может, мне тогда с тобой пойти? Или отправить обратно Сынхвана, которого чуть не раздавили, пока он заталкивал людей в вагоны? Начальник с жалостью посмотрел на Сынхвана. Тот с отсутствующим видом сверял график дежурств. Можно было не гадать: наверняка ему не раз отдавили ноги шпильками, а по голове то и дело прилетали тяжёлые рюкзаки студентов. Ноги, должно быть, опухли, а лицо горело от боли. Счастье, если одежду не порвали. Из-за толпы людей, рвущихся первыми к переходу в узких местах, его фуражка слетала бесчисленное количество раз. В диспетчерской, помимо аптечки первой помощи, всегда был запас мазей и пластырей. Дежурство на платформе станции Доксу в часы пик было каторжным трудом, которого избегал любой сотрудник. — Тогда давай ты вместо Сынхвана будешь следить за безопасностью на платформе после обеда! Идёт? Начальник станции выжидающе посмотрел на Джэмина. — Нет! Я уже ухожу! — Кан Джунён, обязательно освободи завтрашний вечер! — Начальник посмотрел на Джунёна. — Вы имеете в виду время после работы? — уточнил Джунён. — Именно. Раз пришёл новичок, нужно устроить хвесик! Начальник кивнул. — Кан Джунён, это традиция нашей станции! Когда приходит новичок, начальник станции всегда проставляется! Масштабно! — Джэмин посмотрел на Джунёна. — А… — Что? Нет времени? — А… Джунён на мгновение замешкался. — Нет, время найдётся! — Вот и славно! Значит, завтра вечером! Джэмин, ты тоже будь! — Само собой… Обязательно буду! Джэмин, глядя на Джунёна, медленно кивнул. — Хорошо. Сначала поучись у Сынхвана следить за мониторами, а когда придёт заведующая, вникай в работу! Внимательно изучи, как оформлять Утерянные вещи! Начальник станции довольно и громко рассмеялся. — Заведующая. Кан Джунён опоздал. Вы собираетесь это так оставить? По дороге на работу Сукхи прочитала сообщение от Джэмина. — Опоздал на 35 минут. — И вот что я хочу сказать. Я до сих пор не забыл то «предупреждение», которое вы мне влепили без малейших колебаний, когда я опоздал всего на 5 минут. Вы же понимаете, какие чувства возникают у человека, когда его подвергают дискриминации? Сообщения продолжали приходить. Одно, второе… буквально сыпались градом. Джэмин прислал целых семь длинных сообщений. Она устала. Нахлынуло раздражение. В любой организации есть такие люди. Те, кто пытается утвердиться не за счёт собственных достижений, а за счёт принижения окружающих. И дело не в какой-то особой злобе, а скорее в жажде признания. Такова человеческая природа. Однако в поведении Джэмина Сукхи видела черты одной из участниц своей бывшей айдол-группы. Их было всего пятеро, но даже в этом крошечном мире существовала иерархия, политика и интриги. Всю дорогу до станции Доксу ей было не по себе. В памяти всплыло имя, которое она не хотела вспоминать. Имя, которое не хотелось произносить даже во сне. Хёнгён. Мин Хёнгён. Хёнгён была самой яркой красавицей в группе. Она была бывшей моделью, участвовавшей в проекте «Подиум». Но у неё было не специфическое модельное лицо, а классическая внешность эталонной красавицы, которая могла бы победить на конкурсе «Мисс Корея». В компании её называли «второй Юной». Разумеется, на её продвижение делали большие ставки. В рамках предварительного маркетинга Хёнгён ещё до дебюта отправляли на популярные развлекательные шоу. И именно её первой «вышвырнули» из группы. Официальной причиной назвали травму лодыжки и ноги. Все так и думали. До того вечера, пока тим-лидер не заговорил об этом. — Знаете, что для знаменитости хуже всего? Отношения. Роман. А если всплывёт секс-видео — считай, всё, конец. Жизнь девушки будет разрушена подчистую! В ночь, когда стало известно об уходе Хёнгён, после репетиции танцев на хвесике тим-лидер наконец открыл рот. — А что из этого самое худшее? Он обвёл взглядом всех участниц, словно надзиратель в закрытой школе, пригвождая каждую к месту своим тяжёлым взором. — Слу-жеб-ный ро-ман! — Если в вашем возрасте вляпаетесь в историю из-за любви — спасения не будет. Кому нужен айдол, у которого уже кто-то есть? Фанаты что, дураки? Карьера рухнет в один миг. Я за вами внимательно слежу, так что берегитесь. Особенно ты, Хо Сукхи! Тим-лидер был человеком предусмотрительным. Он приберегал известные ему «секреты», словно бутылку элитного алкоголя, оставленную на хранение в любимом баре. Для того чтобы в нужный момент «припугнуть» участниц или без шума заставить их «уйти». Благодаря его умению держать язык за зубами, его слова разили как клинок. Никто не знал, что случится, если тим-лидер решит заговорить. — На создание двух групп я потратил три миллиарда. Думаете, инвесторы будут спокойно смотреть, как три миллиарда кровных денег улетают на ветер? Вы нас за слабаков держите? Думаете, так просто создать товар, который будет хорошо продаваться? Тим-лидер всегда называл их «товаром». — Главное — успешно продаться! Сначала добейтесь успеха, а потом уже обзывайте меня подонком или мстите. Если не нравится — станьте успешными! Тон его голоса всегда был одинаковым. Он никогда не впадал в ярость и не кричал, сохраняя спокойствие. На самом деле это пугало ещё больше. Слухи о том, что Хёнгён уличили в тайном романе с участником группы N2 — самой перспективной «дойной коровы» агентства — мгновенно разлетелись по компании. Ради благополучия N2 агентству ничего не стоило принести в жертву одну перспективную трейни. Предвидя, что Хёнгён может начать всё отрицать, тим-лидер заранее подготовил несколько видеозаписей, подтверждающих их отношения. Он «лично» отправил эти тщательно смонтированные ролики в её «мессенджер». Поговаривали, что он не написал ни слова, просто отправил видео. Для Хёнгён это означало увольнение без единого шанса на оправдание. Дело было не в травме лодыжки. Настоящим «преступлением» Хёнгён была любовь. Как и говорил тим-лидер, в этом мире не бывает тайн. На небе были звёзды, луна и облака, и у всего этого были «глаза». «Это должен быть роман, о котором не знаю даже я сама». Сукхи повторяла эти слова про себя снова и снова. Никто не должен был знать о её отношениях. Отношения, в которых нельзя было выдать даже «чувство», что тебе кто-то нравится, — вот какими были романы участниц женских групп. * Телефон продолжал вибрировать от сообщений. Несносный Чан Джэмин! Он не желал терпеть ни малейшей несправедливости по отношению к себе. Что делать с сотрудником, который перед началом рабочего дня присылает начальству восемь сообщений? У неё разболелась голова. Однако, когда Сукхи открыла телефон, на экране вместо имени Джэмина высветился незнакомый номер. Сукхи уставилась на цифры. 010-****-0607 Номер был незнакомым, но почему-то казался очень близким. 0607… 0607? …0607! Сукхи ещё раз посмотрела на комбинацию «0607». — Неужели… Сукхи закрыла глаза, крепко сжимая телефон. Затем она снова открыла их и посмотрела на своё отражение в окне вагона метро. Её лицо становилось всё бледнее. — Не может быть… Кан Джунён. Дыхание перехватило. 7 июня. Это был день рождения самой Сукхи.