Прежде чем подали завтрак, я дала сама себе обещание: «Пока мы едим, я скажу Кину, что хочу развестись, и всё закончится».
Это было больно, но для меня это был лучший способ. Когда я узнала, что моим мужем был Кин, я почувствовала, что будет неправильно сохранять этот брак. Я не могу выйти замуж за него, зная, что скоро умру. Это нечестно по отношению к Кину, который подарил мне столько счастья.
Я уже и так ему обязана за то, что вчера мне не снились кошмары, благодаря тому, что я уснула в его объятиях. Я не могу больше его беспокоить.
«Я не должна мешать его светлому будущему».
Твёрдо на это настроившись, я думала о том, как поднять этот вопрос. Однако, смутившись из-за того, что подносы с едой для завтрака всё приносили и приносили, я забыла о своей первоначальной цели.
Ух ты, неужели завтрак и правда должен быть таким роскошным? Мы едим даже не в столовой, а в комнате, но я впервые вижу столько блюд на столе. Только я собралась сказать, что не смогу всё это съесть, как перед моим ртом появилась ложка. Её держал Кин, а в ложке был грибной суп с какой-то золотой пудрой сверху.
― Эйли, скажи: «А-а».
Он даже пытался меня покормить. Смутившись из-за этого, я послушно съела то, что дал мне Кин. Следующим блюдом, которое он мне предложил, был копченый лосось с гарниром из зеленого лука.
«Нет, всё не так. Зачем я ем всю эту еду? Это то же самое, что выбросить её».
Так думала я, но еда была настолько вкусной, что я просто жевала. Я была расстроена тем, что мое тело предавало мою волю.
― Вкусно?
Я посмотрела на улыбающегося Кина. Он покинул свое место напротив меня, сел рядом и смотрел на меня, оперевшись подбородком на руку.
― Съешь и это тоже.
Кин взял вилку и наколол хорошо пропечённое утиное мясо. Оно было золотистого цвета и сладко пахло, поэтому, даже не попробовав, я была уверена, что оно восхитительно на вкус.
Но...
«Есть мясо по утрам плохо для организма».
На самом деле, я никогда не ела мясо на завтрак, поэтому точно не знаю.
― Ты не любишь утку? ― спросил Кин, заметив, что я не ем.
Я посмотрела на утиное мясо и, сама не знаю почему, начала оправдываться.
― Дело не в этом. Мясо по утрам плохо усваивается...
Пока я говорила, Кин посмотрел на мои запястья и строго произнёс:
― Ты должна много есть. Ты слишком худая.
Я никогда не думала, что худая. Это так? Я даже не знаю, худая я или нет, мне и сравнить-то не с кем. Я проследила за взглядом Кина и посмотрела на свое запястье. Но даже так, я не могла сказать так это или нет.
Кин отвёл взгляд и протянул мне вилку, с наколотым на неё другим блюдом. Это была сладкая тыква, политая мёдом.
― Тогда съешь это.
Я хотела бы ему сказать, что у меня тоже есть руки, но не могла, потому что мой рот был забит едой.
― А как тебе это? Вкусно?
Я не могла ответить на вопрос, поэтому просто промычала, но Кин подумал, что мне не понравилось.
― Не очень, да?
Из-за мрачного лица Кина мне пришлось общаться разными жестами, например, кивать, пока я ела.
― Вкусно? Я рад. Тогда съешь и это тоже.
И так продолжалось весь завтрак. Из-за этого сказать что-то было непросто. Кин продолжал со мной разговаривать и расстраивался, если я не реагировала. Я не хотела огорчать его, поэтому не могла резко заговорить о разводе. Я посмотрела на Кина ― он улыбался, совсем не подозревая о моих мыслях.
«Разведись со мной! И перестань меня кормить!»
Кроме того, несмотря на то, что у меня во рту уже была еда, Кин продолжал предлагать мне новые блюда. Я не могла за ним угнаться, потому что он постоянно пытался меня накормить.
Если бы я могла говорить, то...
― Я медленно ем.
...сказала бы я ему.
Но я не могла ничего произнести, потому что мой рот был забит едой, которую мне давал Кин. Сейчас я жевала соленый крок-месье (1). Я протянула руку и указала на Кина, бормоча, как жадная мышь.
«Ты не будешь есть?»
Развод разводом, подумала я, но сначала надо чем-нибудь накормить Кина. Он всё время кормил меня, но не съел ни кусочка. Я в любом случае долго не проживу, поэтому если я поголодаю разок-другой, это никак не повлияет на мою жизнь, но Кин был эрцгерцогом, у которого было много работы. Это не я, а он должен сейчас набивать свой живот едой.
К счастью, кажется, Кин понял мое мычание и вздохнул. Затем, внезапно, его глаза подозрительно заблестели, и он нежно взял меня за руку, которая держала вилку. Она полностью была закрыта ладонью Кина.
Никогда не думала, что у меня маленькие руки. Но, по сравнению с Кином, они были крохотные.
«Кстати, что он делает-то?»
Кин схватил мою руку с вилкой и начал двигать ею так, как будто это она была его. Всё это время я просто наблюдала за его непонятными действиями. Он ткнул вилкой в лежащие перед нами фрукты и отпустил мою руку. Я не знал, что это значит, поэтому повернулся к Кину. Он постучал себя по губам и сказал:
― Покорми меня.
Он положил подбородок на руку и приблизил свое лицо ко мне.
Я что-то не так расслышала? Но следующие слова Кина рассеяли мои сомнения.
― Ну? Давай уже.
«Псих».
Кин, которого я знала, был не таким. Ясно, на поле боя он серьезно повредил голову.
Я отвернулась, чтобы не поддаться соблазну, и поднесла к губам Кина выбранную им еду. Я всё больше забывала о своей цели ― поговорить с ним о разводе. Это всё вина Кина. Он грустно причмокнул губами.
― Не получилось.
Что не получилось? Я начала задаваться вопросом был ли бесстыжий Кин прямо передо мной и мальчик из моих воспоминаний одним и тем же человеком.
Он пожал плечами и стал есть сам. Я покачала головой, глядя на это. Я подумала, что теперь, когда Кин начал есть сам, он, наконец-то, перестанет меня кормить. Я ошиблась.
Из-за того, что я не могла отказаться, я съела ещё немного, но это был мой предел. Я поспешно схватила Кина за запястье и быстро покачала головой.
― Почему? Съешь ещё. Тебе нужно больше есть.
«Если я съем ещё, я лопну!»
Хотя это был мой желудок, но расстроился почему-то Кин. Съев ещё что-то он огорчённо посмотрел на мой рот и, поняв, что я его больше не открою, наконец-то положил вилку.
― Какой тебе чай? А десерт? ― спросил он, вытерев рот салфеткой.
Это прозвучало так натурально, что я даже разозлиться на него не могла. С трудом проглотив то, что было у меня во рту я произнесла, нахмурившись:
― Мой желудок вот - вот взорвется.
Сначала я не хмурилась, а лишь бормотала под нос оправдания и почти ни от чего не отказывалась, но сейчас я была настолько сыта, что даже смотреть в сторону еды. А ещё я чувствовала себя слишком комфортно в присутствии Кина, как и раньше. Вчера было точно так же. Кин широко раскрыл глаза от удивления и спросил:
― Настолько наелась?
Я смогла лишь кивнуть в ответ.
― Ты слишком худая, ― повторил снова Кин с серьезным лицом. Глядя на него, можно было подумать, что он ― молодой аристократ, который смотрит на свою страну, находящуюся на грани разрушения.
Увидев это странное сочетание, я взмолилась:
― Я не худая. Как ты можешь так говорить, после того как я съела половину блюд на столе?
― Моей целью было скормить тебе всё.
Я побледнела от этих слов. Как я смогла бы съесть это всё? Задумавшись, Кин окинул меня критическим взглядом, затем нахмурился, словно расстроился.
― Тебе нужно много есть, чтобы долго развлекаться со мной.
Впервые в жизни слышу, что для того, чтобы развлекаться, нужно много есть.
― Я и так могу развлекаться. А если я съем ещё хоть чуть-чуть, я лопну и умру, ― возразила я против его нелепой логики.
Я выразила свое мнение, чтобы спастись от ужасного эрцгерцога Кина, который постоянно пытается накормить меня десертами и чем-нибудь ещё. Но, кажется, я сделала это неправильно. Кин странно улыбнулся моим словам, а затем взял прядь моих волос и нежно поцеловал их.
― Тогда моя жена сможет долго развлекаться со мной по ночам.
― Ч-что ты такое говоришь!
― Видимо я недооценил свою жену.
Я испугалась намёков Кина и вырвала у него свои волосы. Посмотрев на его печальное лицо, я поспешно произнесла:
― Т-тебе разве не нужно идти сейчас работать? Я слышала, что ты совсем недавно стал эрцгерцогом. Разве ты сейчас не занят? Нет, я думаю, что ты очень занят. Наверняка у тебя много работы. Верно?
Я сделала акцент на слова «много работы» и «занят». Но Кин не остановился даже после моих долгих уговоров. Его губы приблизились к моему лбу, почти коснувшись их. Мне стало щекотно, когда он заговорил в таком положении.
― Я был занят, пытаясь жениться на тебе, так что мне все равно, что произойдет сейчас. И мы же молодожены, верно? Кто будет заставлять работать новоиспечённого мужа?
«Прежде всего ты эрцгерцог и только потом муж. Какой аристократ уйдёт в отпуск только потому, что женился».
Хотела сказать я, но из-за того, что мы с Кином были слишком близко, я не смогла произнести их вслух. Тудум, тудум. Я не знала, чьё это сердце так бьётся ― моё или Кина. Как только он закончил поддразнивать меня, Кин прижался губами к моему лбу. Затем он приподнял мой подбородок рукой. Если бы я захотела, я могла бы отвернуться в сторону, потому что его хватка была слабой, но я была словно заворожённая. Его тихий голос пощекотал мои уши.
― Если моя жена хочет развлечься, то я готов к этому в любое время.
― ...
― Я думаю, что лучше отложить работу и провести время со своей женой.
Голубые глаза, похожие на осеннее небо, пленили меня. Его пальцы коснулись моих щёк, а затем медленно скользнули к моим глазам.
― И что мне делать?
Когда он спросил меня об этом, я смогла прийти в себя. Я отвернулась. Кин сразу же убрал руку, словно ждал этого. Я ответила, избегая его взгляда.
― ...иди работать.
― Ох, ты такая бессердечная.
Кин застонал, преувеличенно закатив глаза. Я притворилась, что не видела этого, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.
Примечания.
(1) Крок-месье ― блюдо французской кухни, представляющее собой горячий бутерброд с ветчиной и сыром; популярная закуска во французских кафе и барах.
Обновлено: 16.02.2026