Наступило утро, когда я открыла глаза.
Я приподнялась, чувствуя хруст чистого одеяла и глядя в прямоугольный потолок.
Голова…… болит.
— Проклятье.
Я выругалась и крепко сжала одеяло.
Перед глазами предстала привычная обстановка поместья. Роскошное поместье, которое совершенно не соответствовало моему, Имелин Веджвуд, положению.
— Мне приснился…… странный…… сон.
Прошлой ночью мне привиделось нечто действительно причудливо. Честно говоря, это было настолько похоже на реальность, что по всему телу до сих пор бегали мурашки.
Я сделала то, чего никогда не делала раньше: сразу после пробуждения на следующее утро после выпивки направилась прямиком к туалетному столику.
Когда я села перед зеркалом и посмотрела на свое лицо, перед глазами все еще плавали остатки того кошмарного сна.
— ……!
В тот же миг я прикусила губу. Прикусила так сильно, что вместе с резкой болью и стоном на губах выступила кровь.
Стук!
Я на мгновение вцепилась в край столика, тяжело дыша от пронзительной боли в сердце.
— Ха-а…… Ха-а……
Это был по-настоящему странный сон. Сон, в котором пули пронзали сердца членов моей семьи и мое собственное. И убийцей был человек, которого я прекрасно знала.
В этот момент я почувствовала, как кто-то резко распахнул дверь в мою спальню. Раздался знакомый голос:
— Имелин Веджвуд. Будь добра, расскажи, не натворила ли я вчера каких глупостей спьяну?
Это была моя мать, Хелена Веджвуд.
Я поспешно обернулась.
Мама, распустив длинные рыже-коричневые волосы, уже развалилась на моей кровати в позе «звезды». Она держалась за лоб, словно у нее раскалывалась голова.
Моя мать была настолько ослепительной красавицей и выглядела так молодо, что те, кто видел нас впервые, принимали ее за мою старшую сестру. Хотя в моем сне ее лицо, искаженное ужасом, утратило весь свой блеск.
Что же это был за сон?
Я пробормотала, глядя на кожу вокруг глаз матери, которая оставалась подтянутой даже несмотря на похмелье:
— Неужели это просто пустой бред?..
Мама откликнулась на мое бормотание:
— Что? Скажи погромче. У меня в ушах звенит.
— Говорю, ничего ты не натворила. Хотя, честно говоря, я и сама так сильно набралась сидра, что концовку вечеринки помню смутно.
При моих словах мама резко вскочила и уставилась на меня:
— Что? Ты пила?! Ты же в скотину превращаешься, когда выпьешь!
— И в кого бы это я такая?
Посмотрите-ка на нее. Чья бы корова мычала.
— Я-то невеста герцога Орлеана, мне положено пить, но ты — другое дело. Тебе следовало сидеть смирно, как цветочек, мило улыбаться, а если попадется подходящий парень — вцепиться в него мертвой хваткой!
Я покачала головой на мамины слова.
«Как цветочек», надо же.
Мама всегда твердила мне, что женщина должна вести себя тихо, подобно цветку, но сама она так никогда не поступала. По своему стилю мама была скорее охотницей, выслеживающей мужчин.
— На этом паршивом континенте это единственный способ для женщины выжить. Держать богатого мужика у своих ног.
Именно поэтому мама решила прибрать к рукам богатого герцога Орлеана.
Я осторожно спросила:
— ……Ты хотя бы немного любишь герцога Орлеана?
Герцог Орлеан.
Он был главой самого богатого и влиятельного герцогского дома на континенте.
Герцог, рано овдовевший, месяц назад с первого взгляда влюбился в мою мать и сделал ей предложение. Разумеется, мама сама подстроила все так, чтобы он его сделал.
В ответ на мой вопрос мама фыркнула:
— Что значит «немного»? Я его обожаю.
Я почувствовала легкое облегчение от ее слов.
О, надо же, неужели……
— У него ведь столько денег.
……Ну конечно. Чего я ожидала.
Я произнесла с серьезным лицом:
— Послушай, мам. Мне приснился очень странный сон, и мне кажется, что этот человек, герцог Орлеан, произвел на меня крайне скверное впечатление. Это подсознательное суждение проникло в мой сон, и поэтому мне привиделось такое про него……
В этот момент из-за двери донесся голос горничной.
Жизнь аристократов действительно неудобна. Горничные вечно снуют по дому, наблюдая за каждым твоим шагом.
Но к этим неудобствам придется привыкнуть. Неудобство куда лучше нищеты.
— Госпожа Хелена, прибыл лорд-наследник Эрик Орлеан, — доложила горничная.
Эрик Орлеан?
Я взглянула на мать.
Мама, словно знала об этом заранее, махнула мне рукой:
— Ах, он говорил, что заскочит ненадолго по вопросу свадебных даров. Не думала, что этот заносчивый лорд-наследник явится лично. Неожиданно. Иди, прими его вместо меня. Если я выйду сейчас, меня может стошнить прямо в чайную чашку.
Я одарила маму сердитым взглядом и ответила горничной:
— Передай, что я выйду вместо нее. Пусть подождет десять минут, я еще не одета.
— Слушаюсь, леди Имелин.
Послышались удаляющиеся шаги горничной по коридору.
Эрик Орлеан.
Сын Вальдека Орлеана, жениха моей матери.
Я вздохнула, вспоминая невыносимую физиономию Эрика Орлеана, которую видела на вчерашнем приеме.
✵ ✵ ✵
Вчерашний вечер был посвящен шестидесятилетию леди Маргарет Бофорт, которую все называли крестной матерью столичного светского общества.
Это был официальный повод, но на самом деле мероприятие больше походило на презентацию нового обувного бренда Маргарет Бофорт, которая была не только светской львицей, но и крупной фигурой в модном бизнесе.
И герцог Орлеан вложил огромные деньги в этот бренд кожаной обуви. Поэтому было вполне естественно, что на вчерашнем приеме герцог появился в сопровождении своей будущей жены, Хелены Веджвуд.
Мама привела туда и нас с братом — детей от первого брака.
Было бы огромной ошибкой полагать, что из-за любви к деньгам у моей матери отсутствует материнский инстинкт. Мама очень дорожила мной и братом.
Верить в это утверждение или нет — дело каждого.
Так или иначе, мама потащила нас туда с твердым намерением подыскать нам богатых жениха и невесту.
Меня же кандидатуры в мужья совершенно не интересовали. Я была в унынии от мысли, что аристократы будут презирать нас, считая деревенщинами из Южных земель.
«Говорят, ты из простолюдинок? Тебе не стыдно, что твоя мать, брат и ты сама — все вы присосались к новому папочке и притворяетесь аристократами?»
Такое случалось часто.
Но, на удивление, в отличие от других дворян, презиравших нас за низкий титул и отсутствие денег, Маргарет Бофорт была крайне любезна со мной, братом и мамой.
Конечно, я не была настолько глупа, чтобы верить в природную доброту леди Маргарет. Видя ее ласковый тон и то, как активно она представляла нас другим гостям, я понимала: герцог Орлеан инвестировал в ее обувной бренд гораздо больше, чем я предполагала.
Я не верила в бескорыстную доброту чужих людей.
— Эти туфли просто прекрасны, миледи. Текстура кожи так же изысканна, как ваши благородные волосы.
Мой образ мыслей сформировался во многом под влиянием моего брата, Филиппа, который стоило ему открыть рот, начинал рассыпать льстивые комплименты.
Филипп несколько раз поцеловал руку леди Маргарет, буквально пуская слюни на дорогую кожаную обувь ручной работы.
— Заткнись. Слюни подотри, — прошептала я ему на ухо.
Филипп в своей манере сощурился и прошептал в ответ:
— Ты ведь еще не замужем, почему бы тебе не поискать какого-нибудь богатого маркиза? Моя милая сестренка.
Филипп верил, что как только он станет приемным сыном герцога Орлеана благодаря браку матери, он сможет использовать связи в столичном обществе для запуска собственного бизнеса.
Одним словом, пустые мечты……
Филипп обладал «руками Мидаса наоборот» — у него напрочь отсутствовала деловая жилка.
Я хотела напомнить ему о тех трудностях, которые мы пережили из-за растраченных им денег, но передумала и промолчала.
В памяти всплыли полные печали глаза матери.
«Теперь и мы будем счастливы, Имелин. Разве тебе не осточертела эта нищета?»
Мама сказала мне это в ту ночь, когда было принято решение о помолвке с герцогом Орлеаном.
Хотя на самом деле мне осточертела вовсе не нищета.
Я перевела взгляд на лицо матери, которая, ловя на себе холодные взгляды знатных дам, заставляла себя натянуто улыбаться.
Коротко вздохнув, я ущипнула Филиппа за локоть.
Я никак не могла позволить себе устроить здесь сцену с моим братом-прохвостом и испортить помолвку матери.
— Делай что хочешь, Филипп. А я, как ты и советовал, пойду попробую окрутить какого-нибудь богатенького дворянина. Но если ты облажаешься перед леди Маргарет и испортишь этот вечер, я тебе этого не прощу.
Я процедила это сквозь зубы, сверля Филиппа взглядом. В ответ он по-свойски обхватил меня за талию и рассмеялся:
— Само собой, Имелин.
Я цокнула языком.
Затем, вежливо попрощавшись с Маргарет, я отправилась на поиски какой-нибудь комнаты отдыха, где можно было бы передохнуть.
Как это обычно бывает в аристократических поместьях, дом Маргарет был раздражающе огромным.
К тому же, стоило мне приблизиться к софе, чтобы присесть и выпить чаю, сидевшие рядом леди с неприязненными лицами заявляли, что место уже занято.
В этом огромном особняке для меня не нашлось ни единого уголка.
— Чертово поместье, — пробормотала я, отодвигая портьеру в надежде, что это будет последняя попытка.
— ……?
В небольшом уединенном закутке за шторой сидел мужчина.
Черные волосы и алые глаза.
Я мгновенно узнала его. Хотя я видела его всего пару раз, причиной того, что я узнала его сразу, было то, что —
Эрик Орлеан.
Он был точной копией своего отца.
Я удивилась, что он делает здесь.
Аристократы, которые вместо того, чтобы активно расширять связи на подобных приемах, прячутся в укромных местах, обычно имеют какие-то тайные помыслы. Помыслы о расширении связей иного рода.
Неужели и у Эрика Орлеана были такие намерения?
Неужели у этого человека, который весь вечер сидел с кислым лицом и отшивал всех приближающихся женщин, есть тайная возлюбленная? Неужели и этот непроницаемый мужчина с замиранием сердца ждет на балконе свою любимую?
Однако любопытство осталось лишь любопытством, и я поспешила вежливо поприветствовать Эрика.
— Прошу прощения, лорд-наследник.
При моих словах Эрик, прислонившись к перилам, бросил на меня косой взгляд.
Глядя на его высокомерную позу, я, кажется, начала немного понимать чувства тех леди, которые весь вечер рыскали по залу в поисках Эрика.
Столичные молодые господа обычно походили на белых городских мышей. Большую часть дня они проводили в кабинетах за книгами.
Однако Эрик Орлеан был человеком, привыкшим к физическим нагрузкам, ведь он был Командором королевской гвардии.
Его природное телосложение было заметно крупнее, чем у обычного взрослого мужчины, и этот мощный костяк был обтянут рельефными мышцами.
Несмотря на внушительные габариты, он не казался тяжеловесным или неповоротливым, напротив — выглядел стремительным. Словно ягуар, затаившийся в ожидании охоты.
А эти алые глаза, в которых читались проницательность и придирчивость…
Ягуар среди городских мышей — неудивительно, что леди видели только его.
Пока я размышляла об этом, Эрик Орлеан заговорил голосом таким же дерзким, как и его поза:
— Собираетесь и дальше распахивать все шторы на балконах, зная, что это невежливо? Имелин Веджвуд. Видимо, в Южных землях вас совсем не обучали правилам светского этикета.
От этих слов мое лицо окаменело.
Обновлено: 09.04.2026