Лу Юньхуа варила рыбный суп на сильном огне. Заметив, что в кухне осталось мало муки, она решила сходить в кладовую, но, едва переступив порог, тут же остановилась, напуганная четырьмя людьми, перегородившими ей дорогу.
Она поспешно приложила руку к груди, словно пытаясь унять сердцебиение, а её тонкие пальчики, сжавшие ворот одежды, выглядели такими хрупкими, будто стоило чуть сильнее надавить, и они бы сломались. Кожа её была белоснежной, а на щеках выступил лёгкий румянец. Большие, влажные абрикосовые глаза вспыхнули то ли испугом, то ли капризной обидой.
— Дядюшка, тётушки, что вы делаете? — чуть укоризненно, но с долей игривости проговорила она. — Вы меня до смерти напугали!
В семье тети Цинь не было дочерей, а по натуре она была строгой и серьёзной женщиной. Раньше ей не доводилось видеть, чтобы молодые девушки так по-детски кокетничали, поэтому, встревожившись, она тут же шагнула вперёд, крепко обняла Лу Юньхуа и мягко похлопала её по спине.
— Это наша вина, — ласково сказала она. — Просто аромат твоего блюда слишком заманчив! Пахнет, как рыбный суп, но без характерного запаха рыбы. Что же ты готовишь?
Позади неё стояла её подруга тетя Линь. Из-за слабого здоровья у неё всегда был бледный цвет лица, но когда тетя Цинь подшучивала над этим, предлагая добавить побольше румян, тетя Линь только раздражённо махала рукой. Тетя Цинь была к ней явно предвзята!
Обе женщины почти одновременно вышли замуж в деревню Лу. Пока тетя Цинь то и дело страдала от головных болей и простуд, её, казалось бы, болезненная подруга и вовсе ни разу не болела — может, даже была крепче её самой!
Лу Юньхуа всё ещё придерживала грудь ладонью, немного растерянно позволяя тете Цинь обнять себя, словно хрупкую фарфоровую фигурку. Она подумала, что, наверное, тётушки просто такие заботливые и тёплые, поэтому расслабилась и с мягкой улыбкой сказала:
— Тётушка Цинь, вы правы, в кухне действительно варится рыбный суп. Это тот самый большой толстолобик, которого принесла тётушка Линь. Сегодня вы так нам помогли — и с мамой, и с ремонтом крыши, так что я ещё и лепешек напарю. Останьтесь, пообедаем все вместе!
Тетя Линь на мгновение опешила. Она и не думала, что речь идёт о той самой рыбе, которую она принесла. Сейчас стояли холодные дни, и такая большая рыба могла бы прокормить семью Лу Юньхуа на несколько дней. В их положении достать мясо было непросто, так что наверняка рыбное блюдо стало для них редкой роскошью.
В прошлом году её муж, любитель рыбалки, просто из любопытства выпустил в реку за домом немного мальков толстолобика. Он не особо рассчитывал на результат, просто иногда кормил рыбу, когда вспоминал. Кто бы мог подумать… что либо рыбы в реке и так было много, либо еды хватало с избытком — но стоило ему недавно закинуть удочку, как он вытащил одну за другой несколько крупных, жирных рыб.
Она как раз подумывала снова принести рыбы в дом Лу Юньхуа. В деревне Лу рыбу почти никто не ел. Даже если мясо было в дефиците, местные предпочитали охотничью дичь или домашний скот. Им казалось, что рыба слишком вонючая, да и возни с ней много.
Но сейчас…
Этот ароматный суп…
Тетя Линь уже твёрдо решила принести ещё пару рыб.
Но пока что, видя, как супруги Лу намереваются отказаться от угощения, она поспешила перебить их и улыбнулась.
— Ох, какая жалость было бы не попробовать такую вкуснятину! Ведь у нашей Юньхуа такая чудесная кухня!
Она хитро подмигнула:
— А взамен я тоже тебя угощу. Ты ведь знаешь, что я мастер по приготовлению паровых лепёшек! А как раз перед выходом из дома я их свежие напарила. Пойду-ка я их принесу, пусть и ты попробуешь!
Лу Юньхуа поняла её намерение и не стала отказываться. Она слегка улыбнулась:
— Тогда мне нужно хорошенько поучиться у тётушки её коронному блюду!
Она прекрасно осознавала, что тетя Линь просто хотела поддержать их семью. И нет смысла упорствовать и отказываться. Достаточно просто запомнить эту доброту.
В который раз она ощущала, что в этой деревне действительно царит тепло и единство.
Тетя Цинь, услышав слова тети Линь, тоже согласно кивнула и добавила:
— У меня на кане растёт немного свежего зелёного лука. Забери заодно, как пойдёшь. А ещё я недавно сшила для тебя пару новых стелек, тоже прихвати.
Она сказала это так, будто речь шла о совершенно обычной вещи.
Хотя мужчины и женщины в их деревне не соблюдали строгих приличий, лишние слухи всегда неприятны. Лучше заранее избежать возможных пересудов.
Лу Юньхуа посмотрела на тетю Линь — та даже не раздумывала. Просто кивнула, развернулась и поспешно вышла за калитку.
Шустрая, решительная. Настолько уверенные и быстрые движения совершенно не вязались с её хрупкой внешностью. Лу Юньхуа вдруг поймала себя на мысли, что её первое впечатление о тете Линь оказалось ошибочным. Она же совсем не такая, какой кажется! Тетя Линь всегда производила впечатление тихой и скромной женщины. Добрая, сдержанная, мягкая в общении — именно так большинство людей представляли себе хорошую женщину.
Хотя в воспоминаниях Лу Юньхуа тетя Линь всегда была решительной и прямолинейной, она тоже поначалу ошиблась в её характере, потому что позволила глазам обмануть себя.
"Выходит, внешность действительно может ввести в заблуждение."
Но она даже не осознавала, что теперь сама производила точно такое же впечатление.
А что до дяди Лу… Он всё это время молчал. Сидел в стороне, присутствовал, но совсем не привлекал к себе внимания. С таким же успехом его могло и не быть — при разговорчивых и деятельных тетях Цинь и Линь ему и не требовалось ничего говорить. И он был только рад. Зачем напрягаться, если жена обо всём уже договорилась? Говорить — это лишняя морока.
Лу Жунъян, который всё ещё пребывал в лёгком недоумении, был отправлен в кухню присматривать за огнём. Тетя Цинь с дядей Лу продолжили чинить крышу, а Лу Юньхуа отправилась в комнату к Юй-ши, чтобы немного поговорить. К тому времени, когда аромат рыбного супа заполнил весь двор, тетя Линь наконец вернулась.
— Я взяла с собой целую гору паровых лепёшек! — объявила она с довольным видом. — А ещё сказала мужу, что зайду к Юньхуа на рыбный суп.
Она кокетливо скривила губы, передразнивая своего супруга:
— А он мне такой: «Да что в этом супе может быть хорошего?»
Тетя Линь усмехнулась.
— Но всё-таки пошёл и снова наловил рыбы. Сказал: «Ладно, раз уж собралась к ней, заодно передай ещё одну.»
Переступив порог, она сразу же привнесла с собой волну энергии. Сегодня тетя Линь не выглядела такой уж мягкой и тихой — напротив, она с энтузиазмом передразнивала мужа, а её живость моментально заразила Жунъяна, который, выбежав из кухни, залился звонким смехом.
Юй-ши тоже улыбнулась:
— Юньхуа, пойди-ка помоги и возьми у тётушки Линь вещи.
— Хорошо! — Лу Юньхуа послушно отозвалась.
Она подоткнула одеяло вокруг Юй-ши, а затем быстро вышла из комнаты.
— Так тётушка Линь принесла рыбы от дяди Сяня? Пусть тоже попробует мой суп! Сегодня я приготовила его много — мы столько не съедим.
Тут в разговор вступила тетя Цинь, которая как раз помогала мужу спуститься с крыши.
— Разумеется, надо ему передать! — фыркнула она, грозно сверкнув глазами. — А то возомнил, что наш суп ему не по вкусу!
Лу Юньхуа едва сдержала смех. Что ж, с каких это пор этот суп стал «нашим»?
Даже не попробовав, она уже так в нём уверена. Ну, как тут не порадоваться как повару?
Она откинула тяжёлую занавеску и вошла в кухню. И как только приоткрыла дверной проём — густая, пряная волна аромата окутала её с головы до ног.
Такой насыщенный запах!
Тетя Линь тут же глубоко вдохнула, но всё же мужественно удержалась и просто поставила корзину на стол.
Лу Юньхуа заглянула внутрь и вытащила пучок свежего зелёного лука.
— Какое великолепие! — восхитилась она. — Я как раз думала, что в супе не хватает чего-то зелёненького!
— Угу-угу.
Три взрослых человека механически кивнули, но их мысли явно были где-то далеко. Они сели за стол с предельной выдержкой, упрямо не поднимая крышку глиняного горшка.
Как же хотелось заглянуть внутрь!
Для приготовления супа Лу Юньхуа использовала большой глиняный горшок, который обычно стоял в её ларьке для варки супа с лапшой. Она знала, что сейчас жареные блюда ещё не вошли в моду, а потому привычных ей больших железных сковород тут попросту не было. Когда она обжаривала рыбу, то очень осторожничала, боясь, что горшок даст трещину. Но, к счастью, глиняный горшок оказался на удивление крепким.
Правда, рыба к нему всё же прилипала, и какая бы она ни была аккуратная, часть кожи осталась на дне. Но поскольку она готовила суп, это было не критично.
Когда суп был почти готов, она достала ещё один глиняный горшок, застелила его чистой тканью и собиралась процедить бульон.
Но стоило ей зачерпнуть первый половник, как молчавший весь день дядя Лю внезапно её остановил.
— Своим не нужно так усложнять. Это ведь всё мясо, жаль выбрасывать.
Лу Юньхуа была настолько удивлена, что на мгновение застыла.
— Но… в бульоне полно костей. Их неудобно есть…
Тетя Цинь тут же добавила:
— Ты просто процеди немного для себя и Жунъяна. Мы-то и не с таким справлялись!
Но ведь рыбьи кости не выбирают, взрослый ты или ребёнок!
Лу Юньхуа прекрасно понимала, что они не хотели её перегружать и искренне не любили выбрасывать еду. Раз уж им было не в тягость выбирать кости, то пусть будет так. Поэтому она процедила только небольшую порцию супа для матери и Жунъяна. Также отлила немного для Лу Сяна, мужа тети Линь.
А сама…
Ей и не нужно было процеживать. Она с детства научилась осторожно есть рыбу. И за все свои двадцать пять лет ни разу не подавилась косточкой!
Лу Юньхуа бросила в горшок щепотку душистого перца и соли, а затем каждому в чашку положила немного свежего зелёного лука. Когда она разливала молочно-белый бульон, горячая жидкость окутывала зелень, и та медленно поднималась со дна, кружась в потоках супа. По кухне разнёсся ещё более насыщенный аромат – сливочная мягкость рыбы смешалась с лёгкой пряностью зелёного лука, пробуждая аппетит и заставляя вдыхать этот запах снова и снова.
И всё же… Если бы у неё был белый перец! Его островатая, пряная горечь идеально сочеталась бы с рыбным бульоном, и их вкусы усилили бы друг друга в несколько раз. Но белый перец был дорогой привозной пряностью, которую доставляли из заморских земель редкими торговыми судами. Поэтому пришлось с тяжёлым сердцем отказаться от этой мысли.
Как только суп был разлит по чашкам, тетя Линь первой подхватила посуду и ловко расставила её на столе. Все ждали, пока Лу Юньхуа займёт своё место. А затем, не тратя времени на разговоры, разом поднесли чашки к губам, подули на обжигающий пар и сделали первый глоток.
Горячий бульон обволакивал язык, согревал изнутри и проникал в каждую клетку. Вкус был ярким, чистым, насыщенным, таким глубоким, словно тысячи рыбок мелькали между губ и зубов. Ни одно мясо не давало такого послевкусия. Аромат окутывал не только рот, но и нос, лёгкие, казалось, он пропитывал всё тело, и среди этой мягкой, густой рыбной насыщенности звёздочками вспыхивала тонкая, нежная нотка лука.
Жар супа обжигал, но это тепло было не агрессивным, а тягучим, уютным. Имбирь полностью забрал всю возможную сырость рыбы, не становясь слишком резким, лишь мягко и ненавязчиво согревая. Но стоило ощутить это тепло, как на заднем плане проступал пряный, жгучий перец – скрытый, коварный, он прятался в глубине, давал о себе знать лишь в тот момент, когда отступать уже поздно. Словно подкрадывающийся из тени убийца, он появлялся неожиданно, и прежде чем кто-то успевал осознать, язык уже подрагивал от пряности.
Вкусно! Просто невероятно вкусно!
Кухня на мгновение погрузилась в тишину – слышались лишь звуки прихлёбывания супа. Никто не говорил, все сосредоточенно пили бульон, наслаждаясь каждым глотком. Только когда в чашках уже не осталось ни капли, а на губах поблёскивали следы тёплого навара, трое взрослых вспомнили о корзине с паровыми лепёшками от тети Линь. Но вместо того чтобы сразу попробовать их, все, не сговариваясь, встали и налили себе ещё по чашке супа.
Паровые лепёшки у тети Линь действительно получались отменными – мягкими, пышными, лучше, чем у большинства хозяек в деревне. Но рядом с этим рыбным супом они меркли. Все ели их, макая в бульон, неторопливо выбирая каждую рыбную косточку, не оставляя ни кусочка мяса.
Даже маленький Жунъян, сам того не замечая, осилил две большие чашки супа и три лепёшки размером с ладонь. Дети редко задумываются о чувстве насыщения, и Лу Юньхуа, заметив, как у брата округлился живот, поспешила остановить его и отправила в комнату к Юй-ши.
К тому моменту в горшке, где кипела целая большая рыба, не осталось ничего, кроме костей, а корзина с лепёшками опустела.
Лу Юньхуа отломила кусочек лепёшки, попробовала её без супа и отметила, что она действительно необычайно мягкая. Конечно, семья тети Линь жила лучше, чем многие другие в деревне, и такую нежную текстуру, вероятно, обеспечивало мука с меньшим содержанием отрубей. Но, скорее всего, дело было не только в этом.
– Тётушка Линь, эти лепёшки действительно очень мягкие! – похвалила она, искренне восхищаясь текстурой теста.
Тетя Линь съела немного – её порции всегда были небольшими, – но супа выпила достаточно. Сейчас она утирала лицо платком, смывая пот, и, услышав похвалу, не скрыла довольной улыбки.
– Секрет в том, что тесто замешивают на крутом кипятке! – сказала она, явно гордясь своим рецептом. – Только если ошпарить муку кипящей водой, тесто получится по-настоящему мягким!
Лу Юньхуа на мгновение задумалась. Так вот оно что! Это же заварное тесто! Стоило лишь немного раскатать его потоньше, затем нарезать полосками, полить ароматным уксусом и жгучим маслом с перцем – и получится потрясающее блюдо.
А если слегка промазать маслом, сложить слоями, затем раскатать тоньше и приготовить на пару, то выйдут те самые тонкие лепёшки, в которые можно заворачивать мясо с овощами…
Тесто — это целый мир, где даже мельчайшие нюансы могут изменить вкус и текстуру готового блюда. Дрожжевое и бездрожжевое, солёное и сладкое, с разным количеством воды, заварное или частично заварное, высушенное или свежее — сколько бесчисленных вариаций может родиться лишь из одной муки! Какие-то рецепты формировались веками, какие-то появились благодаря чьей-то внезапной догадке.
Лу Юньхуа понимала, что в этих краях рецепт заварного теста наверняка передавался только в семье и считался своего рода маленькой тайной. Поэтому, желая отблагодарить тетю Линь, она уже было открыла рот, чтобы рассказать секрет приготовления рыбного супа, но её тут же перебила тетя Цинь.
Та, разумеется, сразу догадалась, что девочка просто хочет чем-то отплатить за доброту. И от этого Лу Юньхуа стала ей ещё милее, хотя вслух она, как всегда, высказалась бесцеремонно:
— Ну вот, опять она хвастается! Все наши знают этот рецепт, но у неё всё равно получается лучше всех! Так что ты оставь свой суп при себе. Такой вкусный бульон — самое то, чтобы снова поставить ларек. А мы тут есть для того, чтобы тебя поддержать, не дадим в обиду. Пусть хоть немного денег в дом пойдёт.
Тетя Линь, смеясь, промолчала. Она и не думала спорить с тем, что любит немного покрасоваться.
Лу Юньхуа в последние дни слишком часто чувствовала, как тёплой волной накатывает благодарность. Всё больше она убеждалась: может, судьба и забросила её в прошлое, но было ли это так уж плохо? По сравнению с деревней её детства, где люди либо держались слишком обособленно, либо, наоборот, не знали границ, здесь царила настоящая семейная близость.
Она почувствовала, как в уголках глаз защипало, а слёзы предательски скопились на кончиках ресниц. Опустив голову, она быстро смахнула влагу с глаз, будто вытирая пот, и улыбнулась, смягчив голос до ласковой, почти детской интонации:
— Да какой это секретный рецепт? Вы столько помогали мне, столько для нас сделали… Я просто хочу хоть немного отблагодарить вас, чтобы в доме появилось новое вкусное блюдо.
Не дожидаясь, пока трое старших что-то скажут, Лу Юньхуа разом выпалила рецепт рыбного супа:
— Сначала в котёл наливаешь масло, потом кладёшь рыбу кожей вниз и обжариваешь до золотистой корочки…
Тетя Цинь, тетя Линь и дядя Лу только вздохнули. Разве можно спорить с младшей, которая с сияющими глазами и слезами на ресницах так старательно делится секретом? Только и оставалось, что принять эту доброту.
Когда трое вернулись к себе по домам, Лу Юньхуа заглянула в корзину тети Линь и увидела ещё одну большую щуку, а рядом несколько маленьких карасей. Вспомнив, как у дровяного сарая аккуратно сложены охапки свежих поленьев, она быстро принялась за работу.
Пока Юй-ши ела лепёшку с рыбным бульоном, караси уже варились на слабом огне. Через некоторое время суп приобрёл тот самый густой, молочно-белый оттенок. Осторожно перелив его в большой глиняный горшок, она накрыла его крышкой, а снаружи заботливо обернула сосуд тёплой одеждой Жунъяна – так тепло дольше сохранится, а сам горшок не будет обжигать руки.
После этого Лу Юньхуа позвала брата:
— Жунъян, давай отнесём этот суп охотнику, который принёс нам дрова.
Почему она взяла именно одежду Жунъяна? Не потому, что жалела свою. Просто в деревне люди могли быть суеверными – вдруг кому-то покажется плохой приметой пользоваться вещами умершего. Одежда отца у них ещё хранилась, но вдруг это покажется странным или неуместным… Лучше было избежать ненужных разговоров.
Обновлено: 18.01.2026