Перед сном Лу Юньхуа снова заглянула в комнату Юй-ши. Они втроём немного поговорили, а когда пришло время ложиться спать, пожелали друг другу спокойной ночи, и она ушла к себе.
Лу Жунъян спал вместе с матерью — их комната была большой и даже разделялась на две части.
Внешняя половина когда-то служила небольшим кабинетом, где ночевала служанка, присматривающая за хозяевами. Но ко времени отца Лу Юньхуа семья уже не могла себе позволить прислугу, и родители, убрав всю мебель, стали использовать эту часть комнаты как детскую, пока их дети были маленькими.
Сама Лу Юньхуа тоже жила здесь, пока не подросла и не переехала в свою собственную комнату. После болезни матери она планировала поменяться с братом местами, чтобы быть ближе к ней, но не успела — прежде чем переехать, сама слегла с простудой. Так этот вопрос и завис.
Сжимая руки в рукавах, Лу Юньхуа задумчиво стояла в дверях. Даже в тёплой зимней одежде её фигура оставалась стройной и изящной, а широкие, объёмные рукава ещё сильнее подчёркивали миниатюрность её лица, делая его ещё более утончённым и хрупким.
— Нельзя же вечно оставлять Жунъяна одного ухаживать за мамой. Надо бы выбрать день, подлатать крышу и переселить его сюда, — пробормотала она себе под нос.
Она могла бы справиться с этой работой сама, но понимала, что, стоит ей взобраться на крышу, в деревне тут же поднимется переполох. Значит, нужен помощник.
Может, спросить у тётушки Ван?
Муж тётушки Ван был единственным плотником в деревне. Это вполне подходящая для него работа.
На следующее утро
Впервые за последние дни Лу Юньхуа проснулась раньше Лу Жунъяна.
Первым делом она проверила тесто у печи, добавила ещё воды и муки, снова замесила и разложила по кусочкам. Затем поставила на огонь кастрюлю с пшеничной кашей.
Только после этого заметила, что дров в доме почти не осталось.
— Сегодня надо бы сходить в горы за хворостом… — машинально подумала Лу Юньхуа, но тут же осеклась.
Она вдруг вспомнила: болезнь свалила её неожиданно, в доме не было ни одного взрослого мужчины… Тогда кто всё это время заготавливал для них дрова?
В этот момент Лу Жунъян тоже проснулся. Увидев, что дверь сестры открыта и на кухне слышны звуки готовки, он на цыпочках подбежал к двери и, как маленький кролик, прыгнул внутрь:
— Сестра, я сегодня проснулся поздно!
Последние несколько дней именно он первым вставал по утрам, готовил завтрак и разводил огонь в очаге. А теперь оказалось, что завтрак уже стоит на плите. Он почувствовал себя неловко, подумав, что заспал.
— Нет, нет, ты вовсе не поздно встал, — мягко улыбнулась Лу Юньхуа, приглаживая его растрёпанные волосы. — Просто я сегодня проснулась раньше. Детям нужно больше спать. С завтрашнего дня можешь не вставать так рано, понял?
— Понял! — радостно кивнул Лу Жунъян и, забарабанив пятками по полу, поспешил умываться. Теперь, когда сестра выздоровела, он словно вновь обрёл уверенность.
Когда он вернулся, Лу Юньхуа, помешивая кашу, невзначай спросила:
— Братик, а откуда у нас дрова?
Лу Жунъян как раз сидел у очага, подбрасывая в огонь тонкие ветки, но, услышав её вопрос, тут же спрыгнул со скамьи:
— Сестра, пойдём, я тебе покажу!
Лу Юньхуа вытерла руки и пошла за ним. Они вместе отодвинули засов на воротах, и, как только створки распахнулись, перед ними предстала аккуратно сложенная стопка дров.
Все поленья были ровно наколоты, одинакового размера и толщины. Было видно, что рубивший их человек не только обладал немалой силой, но и трудился с большим вниманием. Эти дрова были настолько хорошего качества, что их можно было бы продать в городе без всякого торга.
— Это… — Лу Юньхуа застыла в удивлении.
Лёгкий ветерок подхватил выбившиеся пряди её волос, и те щекотно коснулись щёк. Она машинально почесала лицо, не сводя глаз с аккуратно сложенной стопки дров.
— Когда их принесли? Я ведь встала очень рано, но ничего не слышала.
Лу Жунъян, казалось, не был удивлён. Он уже принялся переносить поленья во двор, аккуратно складывая их.
— Я тоже не знаю, ещё не успел спросить.
— Вот как… — Лу Юньхуа задумалась, но не стала развивать эту тему.
— Я собираюсь заглянуть к тётушке Ван, попрошу её мужа помочь с крышей, — сказала она, сменив тему. — Как только крышу починят, мы с тобой поменяемся комнатами. Так мне будет удобнее ухаживать за мамой по ночам.
Лу Жунъян знал, что он ещё слишком мал и не может полноценно помогать матери по ночам, поэтому послушно кивнул.
После завтрака Лу Юньхуа оделась потеплее — сверху набросила толстую дублёную куртку из овчины. Сообщив матери, куда идёт, взяла немного серебра и вышла из дома.
На улице было холодно, людей попадалось немного, но всякий, кто встречал её, останавливался, чтобы поинтересоваться её самочувствием.
— Юньхуа? Почему ты так легко оделась?
— Ты уже поправилась после простуды?
Лу Юньхуа улыбалась, отвечая всем спокойно и дружелюбно:
— Внутри у меня несколько слоёв одежды, тепло! А простуда прошла ещё вчера.
Услышав это, деревенские женщины и мужчины радостно закивали.
— Вот и хорошо, вот и хорошо!
Некоторые хотели поболтать подольше, но, в конце концов, их связывали лишь добрососедские отношения, а потому никто не стал навязываться. Мужчины засунули руки в рукава, ещё пару раз повторили: «Ну и славно, выздоравливай полностью!», а затем, оставив жён поболтать между собой, отправились по своим делам.
Когда мужчины ушли, одна из женщин, поколебавшись, всё же заговорила:
— Теперь лучше, чем раньше!
Её волосы были аккуратно собраны под платок, ни одна прядь не выбивалась. Глубокие носогубные складки придавали лицу строгий и серьёзный вид.
— Твой отец и мать… Теперь, когда Жунъян ещё мал, тебе, как старшей сестре, придётся самой содержать семью.
Другая женщина, худощавая и с бледным лицом, на вид не слишком крепкая, мягко улыбнулась и легонько похлопала подругу по руке:
— Ну что ты так говоришь? Вдруг напугаешь Юньхуа.
После этого она бережно приобняла Лу Юньхуа за руку и сказала уже более серьёзным тоном:
— Но всё же, Юньхуа, тётушка Цинь права. Если тебе будет трудно, не молчи, проси помощи у односельчан. Мы все поддержим тебя, не тащи всё сама, хорошо?
Лу Юньхуа кивнула, опустив голову:
— Поняла, тётушка Цинь, тётушка Линь, спасибо.
Глаза её слегка увлажнились. Если бы не помощь соседей, их семья, возможно, уже давно не выдержала бы этих трудностей. Она чувствовала к ним искреннюю благодарность.
Тётушки Цинь и Линь были не уроженками деревни, а выходцами из других мест, но вышли замуж в семью Лу. Их мужья, Лу Лю и Лу Сян, были коренными жителями деревни Луцзя.
Увидев, как Юньхуа опустила голову, женщины переглянулись с лёгким беспокойством. Они знали её с детства и помнили, что она была той самой девочкой, которая могла прослезиться даже из-за смерти курицы. Как же такой человек сможет поддерживать семью?
Обе решили, что в будущем нужно будет помогать ей больше.
— Куда ты сейчас идёшь? — спросили они.
Услышав, что Юньхуа собирается к тётушке Ван, чтобы попросить её мужа, деревенского плотника Лу Му, починить крышу, они расспросили её подробнее, насколько всё запущено. Узнав, что в крыше всего лишь дыра, тётушка Цинь махнула рукой и нахмурилась ещё сильнее, отчего её и без того строгий взгляд стал ещё суровее:
— Зачем звать Лу Му? Дом же не рухнул! Подожди немного, пусть твой дядя Лю починит.
— А в доме осталась солома? — спросила тётушка Линь.
Лу Юньхуа задумалась. В памяти всплыло, что прошлой осенью они уже чинили крышу и запасли немало соломы.
— Осталась, — кивнула она. — Мы тогда хорошенько запаслись, но зима выдалась снежной, а мама болела… Мы почти не убирали снег с крыши, вот она и начала местами рушиться.
Тётушка Линь услышала горечь в её голосе и, не говоря ни слова, сжала её руку. Ладонь у неё была сухая, тёплая, немного шершавая, но от этого ещё более похожая на материнскую.
— Тогда пусть твой дядя Лю зайдёт к вам, починит крышу, — твёрдо сказала тётушка Цинь, не оставляя места для возражений. — А теперь пошли, мы тебя домой проводим.
— На улице холодно, тебе надо беречь себя, только-только выздоровела, не простудись снова, — добавила тётушка Линь, прижимая её руку к своим ладоням, а затем бережно обняла за плечи и повела обратно в деревню.
По дороге, болтая о том о сём, Лу Юньхуа вспомнила про дрова:
— Я очень благодарна тому, кто их принёс, но он не оставил своего имени, я даже не знаю, кто это…
Тётушка Линь задумалась.
— У нас в деревне все хорошие люди. А как выглядели дрова?
— Они были нарублены ровно, одинакового размера, очень аккуратно расколоты, — ответила Лу Юньхуа.
Тётушка Цинь, услышав это описание, сразу уверенно заявила:
— Тогда это точно охотник Чжо! Он мастер на все руки, у него самые лучшие дрова в деревне — я видела, как он их колет, в таком качестве никто другой не делает! Да и человек он добрый, если кто просит о помощи, никогда не откажет.
Лу Юньхуа удивлённо моргнула. В её воспоминаниях этого человека не было.
— Охотник Чжо?
Тётушка Линь улыбнулась:
— Он переселился к нам из южных земель, когда у вас дома было много забот. Примерно ровесник Юнь-сана, с тремя детьми. Его жена была отсюда, но скончалась от болезни.
Юнь-сан, или Лу Юнь, был сыном тётушки Линь. В семье он был третьим ребёнком, поэтому получил прозвище «Сан», что значило «третий». Ему уже двадцать восемь, всего на несколько лет старше Лу Юньхуа в прошлой жизни, и он давно успел стать отцом двоих детей.
Лу Юньхуа внимательно слушала, запоминая это имя — охотник Чжо. Только вот полного имени она так и не узнала. Этот человек почти всю зиму снабжал их семью дровами… Нужно было найти способ отблагодарить его.
Тётушки Цинь и Линь проводили её до дома, а вскоре вернулись уже с полной корзиной продуктов и дядей Лю.
Дядюшка Лю, поздоровавшись, сразу взялся за дело, молча залез на крышу и начал чинить повреждённое место. Тем временем две тётушки зашли к Юй-ши поговорить, а Лу Юньхуа, не сумев отказаться от их щедрости, забрала принесённые корзины на кухню.
Открыв первую корзину, она увидела десяток яиц и немного соли. А во второй — ещё до того, как снять крышку, поняла, что там, почувствовав знакомый рыбный запах.
Рыба!
Открыв крышку, она обнаружила внутри большого, уже выпотрошенного и подготовленного толстолобика.
Семьи тётушек Цинь и Линь зарабатывали торговлей едой, и зимой они всегда заготавливали запасы продуктов. Значит, пшеницы у них дома и так хватало, а потому они выбрали именно такие подарки. Их забота тронула Лу Юньхуа до глубины души.
Она посмотрела на свежую рыбу и, закатав рукава, решительно принялась за работу.
Раз уж старшие пришли помочь, не может же она просто так отпустить их, не накормив хоть одним приличным блюдом!
Как приготовить рыбу в условиях нехватки приправ? Что согреет лучше всего в холодный зимний день? Ответ был очевиден. Все условия складывались в пользу одного идеального блюда — рыбного супа.
Она быстро промыла лук и имбирь, которые уберут запах тины, затем вычистила и насухо вытерла рыбу. Разогрев масло в котелке, она аккуратно опустила туда целую рыбу вместе с луком и имбирём. Обжарила её с обеих сторон до золотистой корочки, а затем залила холодной водой и поставила на сильный огонь.
Как только вода закипела, из-под крышки начал подниматься восхитительный аромат, а сам бульон постепенно приобрёл насыщенный молочно-белый цвет. Один глоток — и вкус настолько наваристый, что кажется, будто язык вот-вот утонет в этой неге.
Чтобы добиться насыщенного, молочно-белого цвета рыбного бульона, его нужно было варить на сильном огне. Лу Юньхуа сосредоточенно следила за очагом, подбрасывая в него дрова, чтобы пламя оставалось ровным и мощным.
Вскоре густой, тёплый аромат начал распространяться по двору.
Первой его уловила тётушка Цинь, которая в тот момент помогала с перекрытием крыши. Она резко замерла, втянув воздух носом, и даже на её строгом лице мелькнула тень удивления. Работа тут же забылась.
Дядюшка Лю, который только хотел спросить, что случилось, тоже замер, как вкопанный, втянул воздух… и непроизвольно вздрогнул от яркости запаха. Аромат был настолько насыщенным, что, казалось, он ударил прямо в нос.
Он молча слез с крыши.
И вот уже два человека — один немногословный, другой строгий и серьёзный — стоят во дворе, нахмурившись и явно чем-то глубоко озабоченные. Их ноздри медленно и основательно шевелятся, словно они пытаются вынюхать источник этого восхитительного запаха.
Откуда?
Где же оно?
Тем временем тётушка Линь, которая сидела в комнате с Юй-ши, внезапно почувствовала, как у неё предательски заурчало в животе. Она неловко улыбнулась хозяйке, но ноги сами вынесли её из комнаты — куда-то в сторону источника этого дурманящего аромата.
И вот, когда она вышла во двор, её глазам предстала забавная картина: три человека с совершенно непроницаемыми лицами выстроились у кухни, уставившись в дверь, а их носы не переставая подрагивали в такт вдохам. Казалось, они пытаются «съесть» аромат прямо из воздуха.
Тётушка Линь застыла, затем медленно перевела взгляд с кухни на стоящих перед ней людей, будто пытаясь понять, что же тут происходит. Потом быстро провела рукавом по губам — на всякий случай.
Собравшись с мыслями, она наконец спросила:
— А вы тут чего?
Лу Жунъян тоже не знал. Он недоумённо покачал головой, потом втянул носом воздух, будто маленький щенок, и тут же округлил глаза. Восхитительный аромат ударил в нос так сильно, что он даже зашатался.
Когда он выбежал во двор, дядюшка Лю и тётушка Цинь уже стояли, не двигаясь, перед кухонной дверью, так что он тоже… не решился войти.
Тётушка Цинь услышала вопрос тётушки Линь, но даже не посмотрела в её сторону, просто тихо помахала рукой, будто отгоняя её, и негромко прошипела:
— Ты только понюхай. Юньхуа что-то готовит… Что-то очень сложное и необыкновенно вкусное. Не мешай!
*Рыбный суп 鱼汤
Обновлено: 18.01.2026