Глава 70 — Книга 2 – Глава 33: «Зачистка»

«Разумеется, я не наступаю людям на горло собственными каблуками. Вы видели, как великолепны эти сапоги? Я не собираюсь пачкать таких красавцев в крови: чтобы получить нужное количество кожи, требуется как минимум два принца, а герцогская выделка – это совсем не то». — Ужасный Император Нихилис I, Таннер. Нам пришлось предать огню весь главный проспект, иного выхода просто не было. Пока Роббер занимался выжиганием земли там, где Наследница пожелала разбить лагерь, мои люди застряли на зачистке. Трупы моих легионеров и Серебряных Копий складывали в огромные погребальные костры, которые будут пылать до самого утра. Для Охотника я велела сложить отдельный: он заслужил от меня хотя бы это. К тому же я подозревала, что Лучница захочет забрать его прах в Пристанище, когда бы она ни вернулась. Некроманты, имея толику времени и воображения, способны сотворить из пепла героя воистину ужасающие вещи, а поскольку в моем распоряжении таковых не имелось, лучше было отправить останки туда, где враги их не достанут. Возиться с мертвецами было мрачным занятием, но далеко не самым худшим. Ученица сохранила достаточно ясности ума, чтобы при должном заклинании служить живым детектором порчи, так что я заставила Крысомордого приспозорить здание какой-то гильдии и прогнать через него всех легионеров, находившихся в поле зрения демона. Двенадцать раз я хлопала по спине мужчину или женщину, служивших мне верой и правдой, и отправляла их в заднюю комнату, где им в спину вонзали меч. Я бы сделала это сама – чувствовала, что должна, – но я чертовски устала и боялась запороть дело. Из всего, что случилось этой ночью, именно это оставило самый гадкий осадок. В итоге руки в крови замарала сержант Тордис, хотя в какой-то момент подключались почти все из её десятка. Потерь от бесовщины оказалось меньше, чем я опасалась: трюк, который демон использовал для создания новой формы, похоже, убил большинство затронутых. Была, разумеется, и другая проблема. Сама Ученица могла подцепить порчу, и на её самопроверку полагаться не стоило. Никто из моих магов не знал нужного плетения, а научить их мог только Масего. На всякий случай я велела вести учет всех легионеров, подвергшихся воздействию демона, даже после… чистки. Нужно будет показать их другому магу, как только представится возможность. Я чувствовала, что засыпаю на ходу, но дел оставалось еще слишком много. Хакрам не приходил в себя, так что я велела перенести его в свои покои, пока он не вернется в строй. Целители заверили меня, что это случай чистейшего истощения, и, что немаловажно, Ученица не нашла у него никаких следов порчи. Проявление Аспекта в непосредственной близости от демона не повлекло за собой тех последствий, которых я боялась, к моему огромному облегчению. Конечно, в отличие от меня, он не пытался, черт возьми, пропихнуть его силой. Роббер вернулся спустя полсклянки, когда я окунала факел в ведро с маслом, стоявшее на темной улице. — Босс, — поприветствовал он меня, бесшумно выскользнув из переулка. Я слышала его приближение, но слишком устала, чтобы реагировать. Стряхнув лишнее масло на камни мостовой, я покрепче перехватила рукоять факела. — Докладывай, — хрипло приказала я. — Боеприпасы, что мы хранили в поместье, случайно взлетели на воздух, — нагло соврал он. — К тому времени, как ребята Наследницы подоспели тушить, от дома остался один обгорелый остов. Я тонко улыбнулась. Бессмысленно было делать вид, будто я отдала этот приказ не из чистой злобы, но я ни о чем не жалела. Акуа перешла черту, связавшись с демонами и натравив одного на мой легион. Единственная причина, по которой мы соблюдали перемирие, заключалась в том, что навязывать ей бой прямо сейчас было слишком рискованно. — Трибун, слушай меня внимательно, — прохрипела я. — Пока эти гребаные просерские наемники и их нанимательница остаются от нас на расстоянии дневного перехода, будут случаться несчастные случаи. Луна освещала лицо сапера; острые, как иглы, зубы и злобные желтые глаза делали моего солдата зрелищем куда более пугающим, чем любые дьяволы. — Несчастные случаи бывают всякие, — задумчиво произнес Роббер. — Интересно, какой именно может с ними приключиться? — Провизия будет отравлена, — жестко распорядилась я. — Вьючный скот – покалечен. Любые люди, что бродят по городу в одиночку или малыми группами, закончат жизнь в подворотне. Если они сложат хотя бы два камня один на другой, я хочу, чтобы их опрокинули и подожгли. — Харе анульсур, — пробормотал он на тагребе. «Война стервятников» – вот что это значило. Племена Алчущих Песков никогда не могли сравниться числом с королевствами сонинке на севере, но ни разу их не удалось захватить: войска сонинке, забредавшие в пустыню, находили лишь отравленные колодцы и ночи, полные ножей, пока от врага не оставалась лишь цепочка трупов для стервятников. Он понял мою мысль идеально. — Мы на войне с того самого момента, как она выпустила это отродье, — прорычала я. — Пора начать вести себя соответственно. Не было нужды советовать ему не попадаться, и говорить, что если он попадется, мне придется отрицать сам факт приказа. Гоблины понимали суть тихой войны лучше, чем когда-либо смогут люди. Свободной рукой я открыла заслонку единственного фонаря, освещавшего улицу, и зажгла факел от свечи внутри. Тяжелыми шагами я подошла к поленнице, которую сложили бойцы Тордис, запечатлевая в памяти лица двенадцати лежащих на ней легионеров. Боги, они выглядят такими молодыми. Я бросила факел. — Ваши смерти – это долг, — прошептала я, пока пламя расходилось вширь. — И я стребую за них высокую цену. Я не могу дать вам многого там, куда вы уходите, но это я вам обещаю. Я отвернулась, и Роббер безмолвно последовал за мной. До рассвета оставался час, и мне нужно было хоть немного отдохнуть: Творение не перестанет вращаться только из-за того, что я вымоталась. … Когда я проснулась, ныло всё тело. Все свободные койки заняли раненые, так что в итоге я отключилась прямо на стуле в одной из пустых комнат штаба Пятнадцатого. Я проверила больную ногу, перенеся на нее вес, и вынуждена была прикусить губу, чтобы не закричать. Черт. Что ж, бегать в ближайшее время я не буду. Мои доспехи валялись беспорядочной кучей на другом конце комнаты, но попытка облачиться в них казалась актом мазохизма, так что я просто осторожно поднялась, стараясь как можно меньше нагружать раненую стопу. Я чувствовала себя грязной, и, вероятно, пахла соответственно: смесью запекшейся крови, пота и копоти. Умывальника, к сожалению, под рукой не оказалось, а поиски ванны были роскошью, которая могла подождать. Единственным плюсом моего состояния было то, что я слишком устала, чтобы чувствовать голод. С шипением согнувшись, я подобрала пояс с мечом и кое-как застегнула его. Мой хвост за время сна превратился в запутанное гнездо, но это было делом привычным: по крайней мере, волосы перестали расти с тех пор, как я стала Оруженосцем. Я толкнула дверь и, прихрамывая, вошла в залу побольше. Там было всего несколько офицеров, которые сидели за столами и негромко переговаривались. Сквозь окна фасада я увидела, что солнце уже взошло – и это было всё, что я успела заметить, прежде чем в комнате воцарилась тишина. Каждый легионер смотрел на меня в абсолютном молчании. Я сохраняла бесстрастное лицо, не зная, как реагировать. В их глазах не было ни страха, ни обиды, а что-то иное, чему я не могла подобрать названия. Внезапно раздался голос Аиши: — За работу, — рявкнула тагребская девушка. — Азим, травы в котелок. Если поймаю кого на сплетнях – пойдете на двойную смену помогать саперам. Аиша была безупречно опрятна, словно только что сошла с плаца. И дело было вовсе не в том, что она не участвовала в заварухе, ведь некоторые другие штабные офицеры выглядели откровенно изможденными. Когда она подошла ближе, предлагая руку для опоры, я даже уловила тонкий аромат духов. Я отстранилась чуть резче, чем следовало, и тут же пожалела об этом, самостоятельно ковыляя к стулу. Она, впрочем, не выглядела особо обиженной. Полагаю, будучи столь близкой с Джунипер, она знала толк в общении с грубиянами. — Аиша, — буркнула я. — Который час? — Половина после Рассветного колокола, — ответила она, присаживаясь на край стола. С усталой иронией я отметила, что она расположилась ровно настолько близко, насколько это было возможно, не вызывая у меня раздражения от нарушения личного пространства. Не знаю, была ли эта проницательность следствием её аристократического происхождения или личной чертой Аиши, но я была ей благодарна. — Хакрам уже встал? — Спросила я. Она покачала голвой. — Ученица сказала, что он проспит как минимум до полудня. Что-то связанное с тем, что он слишком глубоко черпал из своего Имени, — она помедлила, а затем повысила голос: — Азим, если этот котелок сейчас же не окажется здесь, я тебя вздерну! Запыхавшийся офицер-сонинке подбежал к нам с очень красивым фарфоровым чайником, который я и раньше видела у Аиши, едва не выронив в спешке подходящую чашку. Штабной трибун нетерпеливо отослала его, как только он поставил всё на стол передо мной. Я вопросительно вскинула бровь. — Масего оставил мне травы на случай твоего пробуждения, — пояснила она. Я благодарно кивнула и налила себе чашку отвара, пахнущего точно так же, как тот, что Ученица готовила мне перед битвой. Я заметила, как она вздрогнула, увидев, что я наливаю себе сама, и это вызвало у меня тень улыбки. Без сомнения, аристократка внутри неё протестовала против того, чтобы самый высокопоставленный человек в комнате сам наполнял свою чашку, но она уже достаточно хорошо меня знала и видела, что я не люблю полагаться на других в вещах, которые могу сделать сама. Эффект от трав, к сожалению, проявился не сразу. Я заговорила снова, чтобы отвлечься от жжения в ноге: — А где вообще Масего? — В соседней с тобой комнате, — сказала она. — Он продержался ненамного дольше тебя и сообщил мне, что если кто-нибудь посмеет его побеспокоить по любой причине, то проведет неделю своей жизни в облике жабы. Я фыркнула. Мог ли он на самом деле провернуть такое – вопрос спорный: метаморфоза была ветвью чародейства, поглощавшей чудовищное количество сил даже ради малейших изменений, – но для сына Чернокнижника подобной угрозы было достаточно, чтобы заставить любого призадуматься. — Лучницу никто не может найти, — продолжила Аиша, — а Джунипер отсыпается после битвы где-то на крыше. Должно быть, на моем лице отразилось удивление, потому что прелестный штабной трибун пояснила: — Она всегда так делает после боя. Дает разуму отдохнуть. Если это и был порок, то весьма умеренный. Не то чтобы мне стоило удивляться: Адская Гончая была одним из самых воздержанных людей, что я встречала. Почти не пила, не одобряла азартные игры, и я никогда не слышала, чтобы она была с кем-то в отношениях. Роббер постоянно намекал, что она спит либо с Аишей, либо с Хакрамом, но он также сочинил поэму в десять строф о том, как Наук прижил полдюжины телят во время нашего марша к Кэллоу. Словом, слова трибуна стоило делить на десять. Я хмыкнула, допивая чашку и наливая вторую. Вкус отвара был горьким, но он смягчал горло, и боль в ноге уже начала отступать. — Наследница? — Наконец спросила я. — Не предпринимала никаких действий, — сообщила Аиша. — Разбила лагерь вокруг руин поместья и поставила частокол. Дозоры ходят регулярно, но никто из её людей не ступил в город. Это хорошо. Я была готова проявить терпение: рано или поздно наступит ночь, а в отличие от людей Роббера, её бойцы в темноте не видят. Деревянные колья мало чем помогут против гоблинов с ножами и приказом пролить столько крови, сколько им сойдет с рук. — Вот так и заканчивается Битва при Марчфорде, — пробормотала я. — Мы были так близки к настоящей победе, Аиша. Так чертовски близки. Лицо тагребки стало непроницаемым, а затем она тихо вздохнула. — Госпожа, — начала она, но осеклась под моим взглядом. — Кэтрин, — поправилась она. — Посмотри на того орка вон там, на женщину с лилией, торчащей из нагрудника. Вид широкоплечей орчихи, хмуро склонившейся над бумагами, был почти комичным, надо признать. — Это лейтенант Аста, — продолжила Аиша. — Когда на рассвете она пошла за водой, к ней подошел пятилетний мальчик и подарил этот цветок. Поблагодарил за то, что она спасла его мать от дьяволов. Я встретилась с Аишей взглядом и увидела, что она мягко улыбается. — Это сейчас происходит по всему Марчфорду, — сказала она. — Кэллоуанцы помогают легионерам расчищать улицы от обломков. Половина моих штабных попала в засаду из старушек, которые принесли им сладкие булки и тушеную баранину. Кэтрин, две недели назад эти люди считали нас хуже чумы. Теперь дети несут нам цветы. Она на мгновение положила руку мне на запястье, а затем убрала её. Такая нежная кожа для солдата. — То выражение лиц, когда ты вошла… это была гордость, Оруженосец, — сказала мне Аиша. — Мы гордимся тем, что мы здесь сделали. Пятнадцатый выстоял, мы умылись кровью, но мы победили. И в этом вся разница. — Мы не взяли демона, — устало ответила я. — Его взяла Наследница. Тагребская аристократка пожала плечами: — Возможно. Но истории, которые сейчас расходятся, вовсе не о том, как она устранила угрозу. Они о трех злодеях и паре героев, вставших между Пятнадцатым и демоном. Они о тебе и Хакраме, сдерживающих монстра размером со сторожевую башню одними мечами и щитами, об Ученице, зажегшей в небе новое солнце, чтобы выжечь скверну. Может, в Башне и придадут значение словам Наследницы, но только не те из нас, кто был здесь. Мы знаем, а что еще важнее – мы будем помнить. Я отвернулась, чувствуя, как к горлу подступил комок. Насколько же я вымоталась, если такие слова вызывают у меня слезы? Аиша была достаточно любезна, чтобы сделать вид, будто ничего не замечает, и я заставила себя допить последнюю чашку травяного отвара. Я сделала несколько глубоких вдохов, наслаждаясь последними мгновениями покоя, которые мне суждено было получить на долгое время. Битва при Марчфорде, может, и закончилась, но мне предстояло вести другую войну. Ту самую, что началась в тот миг, когда я впервые увидела Наследницу, и которую я совершила ошибку игнорировать лишь потому, что с тех пор мы не встречались. Покалывание на грани чувств прогнало этот покой в мгновение ока. Я немедленно вскочила на ноги, к немалому удивлению Аиши. — Госпожа Оруженосец? — Встревоженно спросила она. — Проблемы, — прошипела я, когда дверь за моей спиной распахнулась от удара. Выскочил Масего, в перекошенной робе и с растрепанными косичками. Его глаза были красными от лопнувших сосудов. — Преисподняя подери! — Прорычал он. — Серьезно? Сразу после демона? — Соберись, Ученица, — заговорила я, заставляя свой голос звучать ровно. — Что именно происходит? — Что-то идет из Аркадии, — ответил он, и только сейчас я заметила, что на нем нет очков. У меня была дюжина срочных вопросов, но ни один не был так важен, как этот: — Где? Его пальцы вспыхнули красным светом, и он начертил в воздухе несколько рун, бормоча под нос, пока они сами собой перестраивались. — Там, где мы сражались с ним, — ответил он, и не нужно было уточнять, кто такой «он». Я почувствовала, как на меня нисходит спокойствие. Мы справимся с этим. Мы обязаны. — Аиша, эвакуируй весь сектор, — приказала я. — Передай любому командиру, который не спит: я хочу, чтобы Пятнадцатый немедленно был в полной боевой готовности. Окружить место. Магам – следить, чтобы ничто не выбралось наружу. Она немедленно козырнула, а я повернулась к Масего. — Мы идем, — сказала я, и это не был вопрос. … — Я думала, фейри могут проникать в Творение только через врата. Ну, вроде тех, что в Убывающих Лесах, — сказала я Ученице, пока мы спешили по улицам. — Достаточно могущественные фейри способны создавать тропы, — пояснил он, потирая глаза. Утреннее солнце никому из нас не шло на пользу. — К тому же Марчфорд сейчас в уникальном положении, — добавил он. Мы свернули за угол. Улица была пуста: гонцы Аиши позаботились о том, чтобы никто не попал под перекрестный огонь. Однако легиону потребуется больше времени, чтобы занять позиции. В начале боя мы останемся без поддержки. — Поясни, — процедила я, когда стало ясно, что продолжать он не собирается. — Медленнее, — выдохнул он. Я подавила желание заметить, что из нас двоих калека – я. После этого он будет бегать кроссы с Хакрамом, пусть Небеса испепелят меня, если я лгу. — Демоны повреждают Творение, — сказал он мне, когда мы сбавили темп. — Границы между Творением и миром, столь близким к нему, как Аркадия, сейчас истончены. Возможно, навсегда. — Ну, это просто охренительно, — выругалась я. Фейри внутри чертова города. Именно то, чего нам не хватало. И я даже не могла использовать против них весь легион: по крайней мере треть должна будет приглядывать за армией Наследницы, чтобы те не всадили нам нож в спину при первой возможности. А они всадят, я не сомневаюсь, потому что Акуа – из тех безумных маньяков, что используют экзистенциальные угрозы как своих марионеток. Иногда я понимала, почему Блэк хотел пустить под нож всё дворянство Пустоши после гражданской войны. — Мы уверены, что они будут враждебны? — Фейри не враждебны, Кэт, — выдавил он. — Им просто нравятся их игры, и они не понимают концепции смертности. Они, по сути, души, обретшие форму – внутри Аркадии они не могут умереть. Я запнулась. — Но в Творении-то могут, верно? Верно? Ученица откашлялся. — Это, э-э, предмет академических споров. Самое популярное течение мысли гласит… — Масего, — рявкнула я. — Конечно, — ответил он, выглядя столь же уязвленным отсутствием точности, сколь и самим бегом. — Коли их мечом, это сработает. Мы пересекли площадь так быстро, как только могли, и вышли к началу проспекта ровно в тот момент, когда что-то разорвалось. Из прорехи, которую я не видела, хлынула метель, невероятно густая. Завыли ветры, иней пополз по земле, превращая пустой разрушенный проспект в эпицентр шторма быстрее, чем я успела обнажить меч. Я поморщилась. — Что ж, многообещающе, — пробормотала я. Масего прошептал что-то под нос, и мгновение спустя я перестала чувствовать холод. Я бросила на него благодарный взгляд, и мы вместе шагнули вперед. В круговерти снега трудно было что-либо разобрать, но когда мы добрались до края метели, то увидели приближающийся силуэт. Мужчина? Возможно, нет – черты были слишком тонкими, чтобы понять, а длинные волосы могли принадлежать любому полу. Если у фейри вообще есть пол, в чем я не была уверена – некоторые из них считались оборотнями. Высокий, с невероятно ясными голубыми глазами и волосами, которые больше походили на струящуюся тьму, чем на что-то материально возможное. Эти глаза, как я заметила, были широко распахнуты, в них виднелись белки. Фейри посмотрел на нас и заколебался, а затем дернулся. — Нет, — выкрикнул он голосом, подобным звучащему бархату, даже охваченный ужасом. Что-то утянуло его глубже в снежную бурю, раздался крик, а затем тошнотворный хруст. Я нервно облизнула губы. — Внезапно я не так уж уверена, что хочу идти и смотреть, — призналась я. — Ты командир, — прохрипел Ученица. — Если ты предпочитаешь тактическое отступление, кто я такой, чтобы спорить? Нам так и не довелось сделать выбор, так как метель продолжила расширяться и мгновение спустя поглотила нас. Я держалась ближе к Масего и вскинула меч. Видимость была главной проблемой, даже моё зрение Имени не могло… холодное прикосновение стали к затылку заставило мое сердце замереть. — Векеса? — Раздался голос моего учителя. — Она чиста, — ответил Чернокнижник, всё еще невидимый. — Хотя кто-то прошелся мясницким ножом по её душе. — Твой сын? Последовала долгая пауза. — Тоже чист, — наконец произнес Чернокнижник. Меч убрали от моей шеи, когда разрыв вдали закрылся, а метель рассеялась, явив взору Чёрного Рыцаря в полном облачении, за исключением шлема. Он одарил меня сардонической улыбкой. — Итак, — задумчиво произнес он. — Насколько я понимаю, последние несколько недель у тебя выдались насыщенными.