Он вознёсся над Охотой и стал богом — а затем сам вернулся в смертную плоть, услышав отчаянную мольбу из гибнущего мира. Меч, которым он сразил Первого Охотника, снова у него за спиной, а заряженный пистолет — в руке. В Междуземье никто не подозревает, что за спокойствием новоприбывшего скрывается сила, какой здесь ещё не видели: твари, привыкшие внушать ужас простецам, впервые встретят того, для кого монстры — лишь разминка. Сколько продержится хвалёный Золотой Порядок против бога, который снова играет в человека?

Он вознёсся над Охотой и стал богом — а затем сам вернулся в смертную плоть, услышав отчаянную мольбу из гибнущего мира. Меч, которым он сразил Первого Охотника, снова у него за спиной, а заряженный пистолет — в руке. В Междуземье никто не подозревает, что за спокойствием новоприбывшего скрывается сила, какой здесь ещё не видели: твари, привыкшие внушать ужас простецам, впервые встретят того, для кого монстры — лишь разминка. Сколько продержится хвалёный Золотой Порядок против бога, который снова играет в человека?