Хань Му нахмурился, сочтя её слова проявлением излишней женской жалости:
— Но они же разбойники.
— Ты когда-нибудь видел разбойника, у которого не хватает сил поднять ребёнка? — парировала Гу Цзюньжо. — Или семилетнего налётчика, который даже убежать не может?
Хань Му поперхнулся:
— Твой господин никогда раньше не встречал разбойников, это в первый раз! А что, женушка видит их регулярно?
— Я тоже вижу их впервые, но, в отличие от тебя, пользуюсь головой, — Гу Цзюньжо вскинула подбородок. — Приведи их сюда и допроси. Старик и ребёнок помогут развязать им языки.
Хань Му поднял голову, оценивая положение солнца:
— Неизвестно, сколько ещё до уездного города. Если задержимся здесь, до заката точно не успеем. Хочешь ночевать в чистом поле?
Он продолжил:
— Как по мне, лучше связать их, отволочь в город, бросить в темницу и там не спеша допрашивать. Всё равно они бандиты, тюрьма по ним плачет.
— Ты новый начальник уезда, только приехал и понятия не имеешь, что творится в Исяне. Если потащишь их в город, будешь действовать вслепую. Ещё неизвестно, дадут ли тебе вообще провести допрос, — рассудила Гу Цзюньжо. — Лучше расспросить их здесь. Эти люди явно местные. Даже если они не знают всей картины, то кое-что о ситуации в уезде расскажут. Если мы подготовимся сейчас, на месте нас будет труднее обвести вокруг пальца.
Хань Му, хоть и сохранил на лице выражение несогласия, всё же кивнул в сторону дерева, где сидели двое, и скомандовал:
— Эй вы, сюда! Господин задаст вам пару вопросов. Ответите честно — отпущу.
Старик, хоть и сомневался в их искренности, выбора не имел. Он поднялся, пытаясь помочь встать ребёнку, чтобы подойти вместе, но мальчик настолько ослаб от голода, что его ноги подкашивались — сил подняться просто не было.
Хань Му слегка нахмурился и шагнул к ним.
Гу Цзюньжо поспешила следом.
Хань Му протянул руку, чтобы коснуться ребёнка, но тот закатил глаза и тут же лишился чувств.
Хань Му в испуге отскочил назад и мгновенно начал оправдываться перед женой:
— Я не бил! Я только легонько тронул его!
Гу Цзюньжо взяла мальчика за руку, проверяя пульс:
— Это от голода. Сяо Чань, неси бурдюк с водой и нашу еду, живо!
Служанка Гу Цзюньжо, Сяо Чань, звонко отозвалась, спрыгнула с повозки, схватила бурдюк и узел с вещами и подбежала к хозяйке.
Гу Цзюньжо приняла воду и сначала осторожно влила немного в рот ребёнку. Затем развязала узел, достала чашку, налила в неё воды и сказала Хань Му:
— Разломи паровую булку на кусочки и размочи в воде.
Старик, увидев в узле завёрнутые в бумагу большие белые булки, едва не лишился рассудка — глаза его загорелись голодным блеском. Он забормотал:
— Не надо ломать, не надо ломать...
Он принялся трясти ребёнка:
— Саньбао, Саньбао, проснись скорее! У нас есть еда, есть еда!
Хань Му уже взял булку и, разрывая её на части, бросал их в тёплую воду, ворча под нос:
— Он в голодном обмороке, как ты его добудишься?
Когда размякший хлеб попал в рот ребёнку, тот, видимо, почувствовав запах еды, инстинктивно начал глотать, хотя ещё не пришёл в себя окончательно.
Увидев, что мальчик ест, Гу Цзюньжо с облегчением выдохнула. Заметив, что стоящий рядом Хань Му тоже расслабился, она подняла на него глаза.
Хань Му всё ещё крошил булку. Перехватив её взгляд, он тут же сменил беспокойство на напускную суровость:
— Чего смотришь? Корми быстрее, а то и вправду придётся ночевать в поле.
В итоге они всё же заночевали в поле.
У них была всего одна повозка и две лошади. Среди нападавших были старики и дети, а шестеро крепких мужчин, хоть и были молодыми, но из-за истощения и побоев Хань Му едва передвигали ноги. Быстро идти они не могли.
Поняв, что до темноты в город не попасть, Хань Му махнул рукой и решил разбивать лагерь прямо на месте.
Сяо Бэй отвёл шестерых горе-разбойников к двум деревьям и связал их одной длинной верёвкой — по трое вокруг каждого ствола.
Придя в себя, пленники испуганно переглядывались, сидя под деревьями.
Хань Му подошёл к ним, держа в руке белую пышную булку. Взгляды всех шестерых тут же прикипели к его руке и больше не отрывались.
Хань Му подбросил булку в воздух, поймал её и спросил:
— Что, хотите поесть?
Он усмехнулся, а затем лицо его резко стало холодным:
— А вот не дам!
Шестеро разбойников: ...
Гу Цзюньжо, сидевшая на корточках перед ребёнком и наблюдавшая, как тот ест, обернулась на Хань Му, слегка покачала головой и снова с теплотой посмотрела на мальчика:
— Ты слишком долго голодал, нельзя наедаться сразу. Подожди немного, потом поешь ещё.
Ребёнок не смел спорить. Он робко взглянул на старика и кивнул.
Гу Цзюньжо с улыбкой протянула оставшуюся половину булки старику. Увидев, как тот жадно запихнул её в рот, она поспешно налила ему воды и мягко сказала:
— Не спешите.
Пока старик ел, Гу Цзюньжо спросила мальчика:
— Как тебя зовут?
— Меня зовут Саньбао, — тихо ответил ребёнок.
Гу Цзюньжо взглянула на старика:
— Это твой дедушка?
Мальчик кивнул и прошептал:
— Да, дедушка.
— А кто из тех шестерых твой отец?
Ребёнок указал пальцем. Гу Цзюньжо посмотрела в ту сторону — это был мужчина с вытянутым худым лицом, который раньше держал мотыгу. Сейчас он то и дело переводил взгляд с булки в руке Хань Му на их сторону.
Гу Цзюньжо заметила, что парень рядом с ним тоже часто поглядывает на них, и, указав на него, спросила:
— А это кто?
— Это мой второй дядя, — ответил Саньбао.
Выходит, это семейный подряд?
Гу Цзюньжо спросила:
— А остальных четверых ты знаешь?
Мальчик покачал головой, потом кивнул и указал на привязанного к другому дереву парня:
— Вон тот — двоюродный дядюшка, а тот — дядя Чжуцзы.
Гу Цзюньжо запомнила всё и, указав на главаря и человека рядом с ним, спросила:
— А те двое?
— Не знаю, — покачал головой ребёнок. Подумав, он добавил: — Друзья папы.
— Нет, нет, — вмешался старик, который наконец проглотил хлеб и сделал пару глотков воды. — Это не друзья Да Гуана. Того зовут Чэнь Хуан, он бежал к нам в деревню из других мест. Лютый человек. Он угрожал моим сыновьям ножом, заставил их пойти грабить вместе с ним, говорил, что иначе убьёт нас и съест...
Старик вытер слёзы и запричитал:
— Госпожа, нас заставили, у нас не было выхода! Мы не хотели вас грабить, умоляю, госпожа, проявите великодушие, отпустите нас.
Гу Цзюньжо поверила его словам лишь на треть, но виду не подала. Напротив, она посмотрела на него с сочувствием и спросила:
— Неужели в этих краях всё так плохо, что доходит до людоедства? У вас дома совсем не осталось зерна?
Вопрос задел старика за живое. Скрывать было нечего, к тому же, чем жалостливее расскажешь, тем больше сочувствия получишь. Поэтому он выложил всё как на духу:
— Беда у нас, засуха... Зерна давно нет.
— А разве двор не присылал помощь?
— Уездный начальник повёл людей чинить плотину и погиб. Из управы один раз выдали зерно, сказали, что раздали всё без остатка, больше нет.
— А в лавках? Разве торговцы не привозят зерно? — допытывалась Гу Цзюньжо.
— Ох, да разве ж кто может купить то зерно в лавках? Цена-то нынче взлетела до ста восьмидесяти вэней* за доу*!
Гу Цзюньжо округлила глаза:
— Так дорого?
Хань Му, который незаметно подошёл ближе, с недоумением спросил:
— А разве это дорого?
***
*斗 - доу - Мера объёма сыпучих тел (ок. 10 литров).
*文 - вэнь - Мелкая медная монета.
Обновлено: 17.01.2026