Гэндальф обрушился на Сарумана, меч взвивался, как змея, оставляя на теле Истара холодные уколы стали. Ран было немало, но ни одна не была смертельной. И вот, в мгновение ока, Гэндальф вырвал посох из рук Сарумана. Тот отлетел, грохнувшись на пол. В тишине зала лишь тяжелое дыхание двух Истаров нарушало безмолвие. Взгляд Гэндальфа, полный сожаления, скользнул по упавшему посоху, а Саруман, с презрением и отчаянием в глазах, смотрел на своего врага.
Гэндальф, готовый нанести решающий удар, замер, словно бы почувствовав боль, которая затаилась в сердце его противника. В этот миг Саруман, оттолкнувшись от стены, врезался в ноги Гэндальфа. Тот пошатнулся, выронив посох и меч, и упал на пол, потеряв равновесие.
Саруман, воспользовавшись моментом, поднялся, схватил свой обломок посоха и, с искаженным от ненависти лицом, обрушил на Гэндальфа взрыв магии. Гэндальф взлетел, ударился о стену, и горячая кровь хлынула из раны на виске.
Скрежетнув зубами, Гэндальф вырвал посох из-под Сарумана, отправив того на пол. Но силы были не равны. Удар за ударом Саруман пробивал защиту Гэндальфа. Тот, измотанный и истекающий кровью, чувствовал, как его рефлексы тускнеют.
Конец настал внезапно. Саруман вырвал посох из рук Гэндальфа, и новый удар, обрушившийся на грудь, оставил его бездыханным. Саруман, с злобным блеском в глазах, прижал Гэндальфа к стене, кровь залила его лицо, застилая зрение.
— Гэндальф Серый, — прошипел Саруман, — Серый паломник, Митрандир, который странствует по Средиземью, давая надежду и мудрый совет.
Смех, вырвавшийся из горла Сарумана, был полон отчаяния и безумия.
— И где же теперь эта мудрость, Гэндальф? — продолжал он.
Гэндальф не мог ответить.
— Я дал тебе выбор, мой друг, не раз и не два, — сказал Саруман, — и теперь ты узнаешь, что значит отбросить эту милость. Ты выбрал боль, боль и смерть.
***
Эовин, королева Рохана, сидела на троне, сцепив руки на рукояти меча. В ее глазах, обычно полных решимости, таилась тревога.
Она знала, что Червеязык, ее коварный советник, что-то замышляет. После смерти ее кузена и изгнания Эомера, ее армия была ослаблена. Она могла доверять лишь немногим.
— Он хорошо сыграл свою роль, — шепнула Эовин, обращаясь к Гамлингу, — но сегодня он перешел черту.
Гамлинг, верный советник, кивнул. Он был рядом с ней, когда она обсуждала план.
— Сегодня мы расправимся с Черветонгом, — сказала Эовин.
Она вызвала Червеязыка, попросив слугу подчеркнуть, что дело срочное. Гамлинг и Хама стояли за троном, готовые вмешаться.
Червеязык вошел, и Эовин холодно встретила его взгляд.
— Миледи, — прошипел он, — я к вашим услугам.
Эовин ответила, ее голос был ледяным:
— Ты долго сидел у меня на шее, Червеязык, — сказала она, — но сегодня я покончу с твоим правлением.
Обновлено: 15.02.2026