Обычный ребёнок испугался бы книги в тысячу восемьсот страниц — он лишь спросил: «И это всё?» У него — чужая память инженера, две родословные и Система, что честно начисляет опыт за каждую дерзость, пока стать сильнейшим шиноби превращается из мечты в расписание. Кушина теряет дар речи от его самоуверенности, а где-то в темноте древние тени уже разыгрывают чужие судьбы как пешки в партии, которую сами не переживут до конца. Вопрос не «сможет ли он» — вопрос в том, кто первым поймёт, что играет не по своим правилам.

Обычный ребёнок испугался бы книги в тысячу восемьсот страниц — он лишь спросил: «И это всё?» У него — чужая память инженера, две родословные и Система, что честно начисляет опыт за каждую дерзость, пока стать сильнейшим шиноби превращается из мечты в расписание. Кушина теряет дар речи от его самоуверенности, а где-то в темноте древние тени уже разыгрывают чужие судьбы как пешки в партии, которую сами не переживут до конца. Вопрос не «сможет ли он» — вопрос в том, кто первым поймёт, что играет не по своим правилам.