Спроси вы кого-нибудь о его детских воспоминаниях, человек
смог бы воскресить в памяти несколько ярких сцен. Но с течением времени память человека
истирается всё сильнее. О биологической матери у Ларит осталось не так много
воспоминаний. «Помню только, что меня беспричинно бранили. А когда меня
отправили в графство, я даже не знала причины, по которой моя мать так
поступила.» Ларит схватилась за узорчатые железные ворота и посмотрела
прямо Оливии в глаза. — Ларит? — Иан не спускал с девушки глаз, стоя позади. Оливия была танцовщицей, известной небольшому кругу людей.
Родив Ларит, она положила конец своей карьере и была вынуждена голодать. Люди графа
Брумайера частенько припоминали Ларит историю её матери, когда издевались над
ней: — Внебрачная девчонка, брошенная даже матерью! Высмеивать тебя
– такое удовольствие! Немного подросшая Ларит догадалась, почему Оливия
возненавидела её. — Не понимаю, зачем ты пришла искать меня? Взгляд Ларит опустился на землю под ногами Оливии. Снега
сегодня не выпадало. Однако все зелёные побеги были побиты морозом, а почва
была бесплодна… Ларит была непреклонна в своей вере в то, что ненависть
матери к ней будет вечной. Учитывая всевозможные незаслуженные издевательства,
Ларит никогда не скучала по матери – у неё не было к ней чувств. — Ларит. Твоя мама… — голос женщины дрожал. Оливия протянула
руку сквозь решётку железных ворот по направлению к дочери. Иан перехватил её
руку, когда она попыталась коснуться щеки Ларит. — Что вы творите? — прорычал он низким басом. — Ларит, ты не
обязана заботиться о ней, пусть она и твоя мать. Даже если вас связывает кровь,
есть предел тому, сколько ты можешь кому-то дать. Никто не осудит тебя, если ты
не станешь относиться к этой женщине как к матери. — У меня не было таких намерений. — Что? Но… — разве у неё только что не было эмоционального
всплеска? Он понимал её так хорошо, что замечал в ней малейшие изменения, даже
когда её лицо оставалось неподвижным. Иан отпустил руку Оливии, и она сделала шаг назад. Стражи
опустили копья, преграждая ей путь с обеих сторон. — Я говорю, что правда не знаю, зачем она сюда пришла, —
Ларит произнесла это, понизив голос, так что Оливия не могла её услышать. В империи профессия танцора не была престижной. Танцы играли
роль развлечения во время уличных фестивалей и на низкосортных вечеринках
богачей. Чаще всего наниматель звал
танцоров в уплату долга, либо же нанимал тех, кто притягивал внимание. Чтобы получить
работу, танцору было необходимо действовать политически продуманно. — Моя мать не глупа, — это тоже показалось Иану странным. Когда мужчина покинул поместье, разошёлся слух, что герцог и
его жена в плохих отношениях. Но за последние тридцать дней всё улеглось.
Вдобавок, Иан избавился от семьи Брумайеров. Оливия совсем страх смерти
потеряла, раз пришла в герцогство? Рискнула своей жизнью, в надежде урвать сто
тысяч золотых? — Что ты имеешь ввиду? — из-за долгого молчания Ларит
мужчина занервничал. Но она всё же ответила: — Ну… Я не знаю? Иан вздохнул. Последний раз Ларит видела Оливию в восемь
лет. У неё было недостаточно сведений, чтобы судить о мотивах матери. Тут Ларит прошептала что-то мужу на ухо – Оливия увидела,
как он тяжело выдохнул: — Ладно… Герцог махнул стражникам, и огромные ворота были открыты. С широкой улыбкой на лице женщина бросилась к девушке: — Ларит! Ты простила меня! Иан преградил ей дорогу своим мечом, пока вложенным в ножны.
Узор семьи Рейнхардов угрожающе мерцал в свете заходящего зимнего солнца. — Не приближайтесь к ней. — П-прошу прощения? Но… — Вы смеете просить у неё прощения? Вам стоит расстаться с
ложной надеждой и покинуть это место. Но Оливия, будто не слыша, настойчиво обратилась к Ларит. — Ларит, что ты недавно сказала герцогу? Я хочу знать. Ответом было молчание. — Ларит… Ларит, ты совсем по мне не скучала? Иан щелкнул языком, когда Оливия упрямо поковыляла за Ларит
по направлению к особняку. Мужчина вспомнил слова девушки. Правильно ли они поступили?
Пока было неизвестно. Единственное, в чём он был уверен, – в своём
разочаровании, готовом разорвать его изнутри. Три дня… Они подождут всего три дня. *** Оливия следовала за Ианом и Ларит, куда бы они ни
направлялись. Пусть она и хромала, но от них не отставала. И она не переставала
обращаться к немногословной Ларит. — Ты выглядишь точь-в-точь как в детстве. Поэтому я тебя
сразу узнала. Ответа она не дождалась. — Особняк так прекрасен! Никогда бы не подумала, что буду
ходить по таким великолепным коридорам… Ларит лишь подумала про себя, что мать шумная подобно Иану. Но те, кто не лицезрел Иана в обществе Ларит, не согласились
бы. Мужчина тем временем чувствовал себя так, будто съел десять
кило картошки. Он задыхался. Когда они прошли по коридору, Ларит обратилась к Иану: — А, Иан. Нам нужно ненадолго расстаться. Он вспомнил свою неудачу при попытке обнять её. Тогда она упомянула,
что у неё остались невыполненные дела. — Айрин сказала, что доставили одежду, подходящую под этот
браслет, так что мне нужно переодеться. Ларит теребила браслет на своём запястье. Чешуйки с
драконьего хвоста были узорно вырезаны и инкрустированы драгоценными камнями. Кинжал, дарованный Сетой, потерял свою защитную силу и уже давно
был заменён. Как только пара разошлась в разные стороны, Оливия
заколебалась. В конечном итоге, она выбрала Иана, который недовольно зыркнул на
неё. Если она планировала играть любящую мать Ларит, по крайней мере, должна смириться
с его недовольством. «Прекрасно… Уж лучше пусть достаёт меня, а не Ларит.» Однако Оливия трещала, не умолкая. Очень скоро его терпение
держалось на одной только силе воли. — Герцог, а где будет моя комната? — Какую спальню вы делите с моей дочерью? — Ларит красива, не так ли? — на удивление она не отставала
от Иана ни на шаг. Когда они проходили мимо очередной комнаты, откуда ни
возьмись выскочила Бабочка и прыгнула на голову непрошеной гостьи. Женщина закричала в исступлении. — Мяу, — кошечка грациозно приземлилась на ковёр. — К-кошка? — Оливия поражённо провожала животное изумлёнными
глазами. Иан еле удержал смех. Бабочка всегда оставалась спокойна,
даже когда Ларит настойчиво гладила её шёрстку. Однако кошка не упускала Иана
из виду с тех самых пор, как он вернулся из столицы. Было обидно наблюдать, как
быстро для неё всё вернулось на круги своя. — Вы растите кошку? Не думала, что Ларит их любит. «Она даже этого не знает!» — подумал мужчина про себя. — Кстати, мой внешний вид не так опрятен, верно? Я ношу эту
мешковатую куртку уже несколько недель. Боюсь, она не к месту в таком особняке.
Не найдётся ли у вас другой одежды? Иан сложил руки на груди. Ранее Ларит жила едва ли не
милостыней, занашивая старую одежду до дыр, но её мать будто не брала это во
внимание. — Слушайте внимательно, что я вам скажу. В этом особняке
никто не будет к вам добр. — Оливия, пережившая все тяготы уличной жизни, подавилась
воздухом, её руки задрожали. — Мы не простачки, чтобы так спокойно принимать
вас в особняк, так что, если дорожите своей жизнью, помалкивайте. — Иан оставил
её одну, сильно ускорив шаг. Оливия заковыляла следом. — Герцог! — но её ноги не могли потягаться с крепко
сложенным герцогом. Иан дошёл до конца коридора и скрылся от Оливии за
поворотом, как вдруг одну из дверей открыла тонкая бледная рука. За дверью
находилась гардеробная, в которой горничные хранили свою одежду. — Ларит? — ошарашенного Иана схватили за воротник и затянули
внутрь. Как только дверь захлопнулась, Оливия доковыляла до угла и повернула в
теперь уже пустой коридор. — Куда он подевался, чёрт бы его побрал! Заточённые в узком пространстве гардеробной Иан и Ларит глядели
друг другу в глаза. Они чувствовали дыхание друг друга. Внутри было темно, но пробивавшийся
сквозь щели свет очерчивал контуры их тел. Иан улыбнулся: — Неужели ты беспокоилась обо мне? Поэтому пришла мужу на
помощь? Было бы просто очаровательно, если она решила спасти его
– Мастера Меча. Но Ларит, как и ожидалось, покачала головой: — Я просто подумала, что мы так и не обнялись сегодня.
Нельзя пропускать ни дня – так сказано в книге. — Правда, что ли… — Иан сдержал слёзы разочарования. Айрин подготовила для Ларит платье, идеально сочетающееся с
браслетом. Мужчина провёл влажным языком по пересохшим губам. Она была
прекрасна… Он вдруг явственно ощутил, что они ютились в узком закрытом
пространстве. Почему в темноте происходят самые смущающие ситуации? Он ощутил сухость
во рту. — Т-тогда… Давай выполним сегодняшнее задание, — в полной
темноте Иан наклонился вперёд…
смог бы воскресить в памяти несколько ярких сцен. Но с течением времени память человека
истирается всё сильнее. О биологической матери у Ларит осталось не так много
воспоминаний. «Помню только, что меня беспричинно бранили. А когда меня
отправили в графство, я даже не знала причины, по которой моя мать так
поступила.» Ларит схватилась за узорчатые железные ворота и посмотрела
прямо Оливии в глаза. — Ларит? — Иан не спускал с девушки глаз, стоя позади. Оливия была танцовщицей, известной небольшому кругу людей.
Родив Ларит, она положила конец своей карьере и была вынуждена голодать. Люди графа
Брумайера частенько припоминали Ларит историю её матери, когда издевались над
ней: — Внебрачная девчонка, брошенная даже матерью! Высмеивать тебя
– такое удовольствие! Немного подросшая Ларит догадалась, почему Оливия
возненавидела её. — Не понимаю, зачем ты пришла искать меня? Взгляд Ларит опустился на землю под ногами Оливии. Снега
сегодня не выпадало. Однако все зелёные побеги были побиты морозом, а почва
была бесплодна… Ларит была непреклонна в своей вере в то, что ненависть
матери к ней будет вечной. Учитывая всевозможные незаслуженные издевательства,
Ларит никогда не скучала по матери – у неё не было к ней чувств. — Ларит. Твоя мама… — голос женщины дрожал. Оливия протянула
руку сквозь решётку железных ворот по направлению к дочери. Иан перехватил её
руку, когда она попыталась коснуться щеки Ларит. — Что вы творите? — прорычал он низким басом. — Ларит, ты не
обязана заботиться о ней, пусть она и твоя мать. Даже если вас связывает кровь,
есть предел тому, сколько ты можешь кому-то дать. Никто не осудит тебя, если ты
не станешь относиться к этой женщине как к матери. — У меня не было таких намерений. — Что? Но… — разве у неё только что не было эмоционального
всплеска? Он понимал её так хорошо, что замечал в ней малейшие изменения, даже
когда её лицо оставалось неподвижным. Иан отпустил руку Оливии, и она сделала шаг назад. Стражи
опустили копья, преграждая ей путь с обеих сторон. — Я говорю, что правда не знаю, зачем она сюда пришла, —
Ларит произнесла это, понизив голос, так что Оливия не могла её услышать. В империи профессия танцора не была престижной. Танцы играли
роль развлечения во время уличных фестивалей и на низкосортных вечеринках
богачей. Чаще всего наниматель звал
танцоров в уплату долга, либо же нанимал тех, кто притягивал внимание. Чтобы получить
работу, танцору было необходимо действовать политически продуманно. — Моя мать не глупа, — это тоже показалось Иану странным. Когда мужчина покинул поместье, разошёлся слух, что герцог и
его жена в плохих отношениях. Но за последние тридцать дней всё улеглось.
Вдобавок, Иан избавился от семьи Брумайеров. Оливия совсем страх смерти
потеряла, раз пришла в герцогство? Рискнула своей жизнью, в надежде урвать сто
тысяч золотых? — Что ты имеешь ввиду? — из-за долгого молчания Ларит
мужчина занервничал. Но она всё же ответила: — Ну… Я не знаю? Иан вздохнул. Последний раз Ларит видела Оливию в восемь
лет. У неё было недостаточно сведений, чтобы судить о мотивах матери. Тут Ларит прошептала что-то мужу на ухо – Оливия увидела,
как он тяжело выдохнул: — Ладно… Герцог махнул стражникам, и огромные ворота были открыты. С широкой улыбкой на лице женщина бросилась к девушке: — Ларит! Ты простила меня! Иан преградил ей дорогу своим мечом, пока вложенным в ножны.
Узор семьи Рейнхардов угрожающе мерцал в свете заходящего зимнего солнца. — Не приближайтесь к ней. — П-прошу прощения? Но… — Вы смеете просить у неё прощения? Вам стоит расстаться с
ложной надеждой и покинуть это место. Но Оливия, будто не слыша, настойчиво обратилась к Ларит. — Ларит, что ты недавно сказала герцогу? Я хочу знать. Ответом было молчание. — Ларит… Ларит, ты совсем по мне не скучала? Иан щелкнул языком, когда Оливия упрямо поковыляла за Ларит
по направлению к особняку. Мужчина вспомнил слова девушки. Правильно ли они поступили?
Пока было неизвестно. Единственное, в чём он был уверен, – в своём
разочаровании, готовом разорвать его изнутри. Три дня… Они подождут всего три дня. *** Оливия следовала за Ианом и Ларит, куда бы они ни
направлялись. Пусть она и хромала, но от них не отставала. И она не переставала
обращаться к немногословной Ларит. — Ты выглядишь точь-в-точь как в детстве. Поэтому я тебя
сразу узнала. Ответа она не дождалась. — Особняк так прекрасен! Никогда бы не подумала, что буду
ходить по таким великолепным коридорам… Ларит лишь подумала про себя, что мать шумная подобно Иану. Но те, кто не лицезрел Иана в обществе Ларит, не согласились
бы. Мужчина тем временем чувствовал себя так, будто съел десять
кило картошки. Он задыхался. Когда они прошли по коридору, Ларит обратилась к Иану: — А, Иан. Нам нужно ненадолго расстаться. Он вспомнил свою неудачу при попытке обнять её. Тогда она упомянула,
что у неё остались невыполненные дела. — Айрин сказала, что доставили одежду, подходящую под этот
браслет, так что мне нужно переодеться. Ларит теребила браслет на своём запястье. Чешуйки с
драконьего хвоста были узорно вырезаны и инкрустированы драгоценными камнями. Кинжал, дарованный Сетой, потерял свою защитную силу и уже давно
был заменён. Как только пара разошлась в разные стороны, Оливия
заколебалась. В конечном итоге, она выбрала Иана, который недовольно зыркнул на
неё. Если она планировала играть любящую мать Ларит, по крайней мере, должна смириться
с его недовольством. «Прекрасно… Уж лучше пусть достаёт меня, а не Ларит.» Однако Оливия трещала, не умолкая. Очень скоро его терпение
держалось на одной только силе воли. — Герцог, а где будет моя комната? — Какую спальню вы делите с моей дочерью? — Ларит красива, не так ли? — на удивление она не отставала
от Иана ни на шаг. Когда они проходили мимо очередной комнаты, откуда ни
возьмись выскочила Бабочка и прыгнула на голову непрошеной гостьи. Женщина закричала в исступлении. — Мяу, — кошечка грациозно приземлилась на ковёр. — К-кошка? — Оливия поражённо провожала животное изумлёнными
глазами. Иан еле удержал смех. Бабочка всегда оставалась спокойна,
даже когда Ларит настойчиво гладила её шёрстку. Однако кошка не упускала Иана
из виду с тех самых пор, как он вернулся из столицы. Было обидно наблюдать, как
быстро для неё всё вернулось на круги своя. — Вы растите кошку? Не думала, что Ларит их любит. «Она даже этого не знает!» — подумал мужчина про себя. — Кстати, мой внешний вид не так опрятен, верно? Я ношу эту
мешковатую куртку уже несколько недель. Боюсь, она не к месту в таком особняке.
Не найдётся ли у вас другой одежды? Иан сложил руки на груди. Ранее Ларит жила едва ли не
милостыней, занашивая старую одежду до дыр, но её мать будто не брала это во
внимание. — Слушайте внимательно, что я вам скажу. В этом особняке
никто не будет к вам добр. — Оливия, пережившая все тяготы уличной жизни, подавилась
воздухом, её руки задрожали. — Мы не простачки, чтобы так спокойно принимать
вас в особняк, так что, если дорожите своей жизнью, помалкивайте. — Иан оставил
её одну, сильно ускорив шаг. Оливия заковыляла следом. — Герцог! — но её ноги не могли потягаться с крепко
сложенным герцогом. Иан дошёл до конца коридора и скрылся от Оливии за
поворотом, как вдруг одну из дверей открыла тонкая бледная рука. За дверью
находилась гардеробная, в которой горничные хранили свою одежду. — Ларит? — ошарашенного Иана схватили за воротник и затянули
внутрь. Как только дверь захлопнулась, Оливия доковыляла до угла и повернула в
теперь уже пустой коридор. — Куда он подевался, чёрт бы его побрал! Заточённые в узком пространстве гардеробной Иан и Ларит глядели
друг другу в глаза. Они чувствовали дыхание друг друга. Внутри было темно, но пробивавшийся
сквозь щели свет очерчивал контуры их тел. Иан улыбнулся: — Неужели ты беспокоилась обо мне? Поэтому пришла мужу на
помощь? Было бы просто очаровательно, если она решила спасти его
– Мастера Меча. Но Ларит, как и ожидалось, покачала головой: — Я просто подумала, что мы так и не обнялись сегодня.
Нельзя пропускать ни дня – так сказано в книге. — Правда, что ли… — Иан сдержал слёзы разочарования. Айрин подготовила для Ларит платье, идеально сочетающееся с
браслетом. Мужчина провёл влажным языком по пересохшим губам. Она была
прекрасна… Он вдруг явственно ощутил, что они ютились в узком закрытом
пространстве. Почему в темноте происходят самые смущающие ситуации? Он ощутил сухость
во рту. — Т-тогда… Давай выполним сегодняшнее задание, — в полной
темноте Иан наклонился вперёд…
Обновлено: 12.01.2026