Вскоре с чумой в герцогском особняке было покончено.
Спасение каждого жителя особняка было результатом последовательного лечения и
заботливого отношения, а также помощи и поддержки герцогской четы. Таким образом, чума постепенно покинула герцогство. В народе
говорили, что всё разрешилось наилучшим образом именно благодаря герцогской
паре – их имена звучали в песнях и тостах во время шумных празднеств. Каждая
таверна, даже самая маленькая, была наполнена неуёмным возбуждением. В баре на главной, ведущей к герцогскому особняку улице
заросший лохматый мужчина, несколько дней назад избавившийся от последних
признаков болезни, выкрикнул, держа в руке кружку пива: — Ребята, за выпивку сегодня плачу я! — и зазвонил в золотой
колокольчик. Евшие и пьющие гости поддержали его предложение свистом и
удовлетворёнными возгласами: — Чудесно! — Тогда несите больше алкоголя. — Принесите мне ещё большую кружку светлого эля! Среди гостей сидела стройная и миниатюрная женщина средних
лет. Вокруг её головы был повязан кусок ткани – невозможно было разглядеть ни
единого волоска. Звали её Оливией. Один из мужчин слегка улыбнулся при взгляде на женщину, про
себя думая: «Ты впервые в герцогстве? Можешь считать себя счастливицей.» Через мгновенье он уже выкрикивал тост: — За герцога и герцогиню! Получившие в этот вечер бесплатную еду и выпивку ответили
радостным воплем: — Выпьем! — За герцога Иана Рейнхарда и герцогиню Ларит Рейнхард! — Уррра! Оливия застыла. «Ларит?» Нашёлся ещё один сумасшедший, назвавший свою дочь этим
проклятым именем? Имя Ларит принадлежало богине, рождённой из подлости и
обмана. Здравомыслящий человек никогда бы не выбрал такое имя. Хихикая под нос, она подумала: «Конечно, жизнь дорогой герцогини Ларит Рейнхард разительно
отличается от жизни моего ребёнка!» Постепенно она опьянела и по её телу расплылось
удовлетворение. Несмотря на заплетавшийся язык, она затянула песню. Её голос
был подхвачен остальными. Но тут кто-то сходу сочинил нескладный гимн в честь
герцогини, прервав хоровое пение: — Знатный дворянин с золотом в глазах – наш герцог вернулся год
назад… Да! — песня была странна, в ней не было и намёка на мелодию или ритм. Однако пьяные гуляки ответили на неё топотом ног и стуком
ложек по столу. — В руках своих он нёс девушку, —продолжил чей-то голос. — Ха-ха-ха-ха-ха! — И поначалу все были удивлены. Ох! Она была дитя любви*?
Среброволосая, голубоглазая… * Дитя любви – речь о внебрачном ребёнке. Раздался грохот – кто-то упал вместе со стулом. В тот же миг
бар замолк. Оливия, вслушавшаяся в песню, была поражена содержанием песни. — Что стряслось? — поинтересовались у неё небезразличные гости. Оливия доковыляла до певшего мужчины. И хотя она была мала
ростом и не в лучшей форме, выглядела женщина пугающе. — Что ты сказал? — Полегче, вы о чём? — Ты назвал цвет волос герцогини! — Да… Серебристые волосы и голубые глаза… Ты такая невежда,
раз не знаешь даже этого. Новости герцогства тебя совсем не интересуют? Оливия на секунду замерла, и затем её руки внезапно сжались
в кулаки. — О, Всевышний! Этого не может быть… — пробормотала она про
себя и в спешке поковыляла прочь из бара – она сильно хромала. — Совсем крыша поехала? — нахмурился мужчина. Народ быстро забыл эту сумятицу и продолжил веселиться. — Знатный дворянин с золотом в глазах – наш герцог вернулся
год назад… Да! Там, где стояла Оливия, блестел единственный серебряный
волос. Но никто не заметил его. *** «Сегодня тридцатый день, как мы начали встречаться. Нам
следует начать обниматься.» Иан и Ларит сидели в учебной комнате, глядя друг другу в
глаза. Подержавшись за руки месяц, они приближались к следующему шагу в их
отношениях. Ларит протянула к нему ручки – жест, призывающий тебя обнять. В отличие от беззаботной Ларит, Иан всерьёз колебался.
Во-первых, это было весьма странное место для свидания… Но он тоже очень ждал
этого дня. «Успокойся, Иан Рейнхард! Ты её уже даже целовал, так почему
объятия кажутся чем-то невозможным?» Иан старался сохранять спокойствие, надеясь, что Ларит
никогда не узнает его внутренней борьбы. Но сосредоточиться не получалось – Ларит,
казалось, смотрела прямо ему в душу. — Иан, почему медлишь? Поторопись и иди сюда. Мне ещё нужно заняться
другими делами. Но Иану хотелось оттянуть этот момент. — Можешь надеть жакет, который висит на спинке стула? — Для объятий нужно носить жакеты? — вскочила девушка и
начала сканировать комнату в поисках своего путеводителя по свиданиям. Она не помнила,
чтобы там было такое условие. Но Иан тут же поправился: — Нет-нет, тебе ещё нужно работать… просто чтобы ты не
замёрзла… Она успокоилась и вновь присела, Иан же сделал глубокий
вдох. Наконец, он набрался уверенности и крепко обнял Ларит. — Госпожа! Ваша Светлость! — в дверь учебной комнаты
стучалась Элис. Иан тут же отскочил от Ларит, как ошпаренный. Будто его
поймали за чем-то неприличным. Из-за резкого движения он тяжело ударился
головой о книжную полку. — О, боги, ты в порядке? Потирая место ушиба, он крикнул Элис за дверью: — Что стряслось? Элис тихонько приоткрыла дверь. У неё были тревожные
новости. — К вам гость, ваша светлость. Она неуверенно отвела взгляд. От её неуверенности Иан
нахмурился. — Кто это? — Поначалу мы пытались её выпроводить, но из-за цвета её
волос посчитали, что она, должно быть, не лжёт. Иан терпеливо ждал. Потирая ладони, горничная, наконец,
призналась: — Она уверяет, что является семьёй госпожи. Иан замер. — Ты имеешь ввиду кого-то из семьи графа Брумайера? Они были
высланы на север, так как им удалось вернуться? — Нет, всё не так… Женщина заявила, что она – мать
герцогини. Иан и Ларит обменялись взглядами. — Ларит, твоя мать была жива? Скорее всего, уже вся империя знала, что её мать столкнулась
с трудностями в графстве и бросила девочку совсем ребёнком, сняв с себя
ответственность за её воспитание. Действительно ли эта женщина её мать? Тогда это перерастает
в огромную проблему. То, что она пришла к Ларит лишь сейчас, было
непростительно. Как только Ларит исполнилось восемь, она больше не видела
своей матери. Всё, что она помнила, так это то, что её бросили в доме графа
Брумайера. — До меня не доходило вестей о её смерти, так что она может
быть жива. — Она была хорошим человеком? — На этот вопрос Ларит не
ответила. С какого момента над ней начали издеваться? В её воспоминаниях не
было ни одного доброго воспоминания. Иан и не надеялся на положительный ответ.
Если бы Ларит получила в детстве хоть толику любви, она была бы иной – и Иану
не пришлось бы проходить такой долгий путь в попытках «излечить» её. В первую очередь, нужно выяснить, действительно ли это её
биологическая мать. Вместе они спускались по лестнице на встречу с пришедшей
женщиной. — Мою мать звали Оливией. Так как она была простолюдинкой,
фамильного имени у неё нет. Она была известной танцовщицей, но я никогда не
слышала, откуда у неё появилась я. Должно быть, это скверная история, неуместная
для обсуждения в высших кругах. О своём раннем детстве девушка помнила совсем немного: — Мама была очень придирчива. Она всегда отчитывала меня.
Помню ещё, что мы жили в старом доме в трущобах. С каждым словом Иан злился всё сильнее. Если она
действительно была дочерью Брумайера, то граф был просто жалок. — Интересно, что же он там забыл? — мужчина сжал зубы. В этот момент за большими железными воротами особняка они
увидели женщину. Ларит прищурила глаза. «Оливия» в её блеклых воспоминаниях…
да, у неё было такое лицо. Женщина выглядела на десять лет старше, чем когда
Ларит видела её в последний раз. Несмотря на это, она была довольно красива. Иан заметил сходство между девушкой и незнакомой женщиной и
пришёл в замешательство. Оливия заметила Ларит и выдавила преувеличенно радостную
улыбку. — О, Боже! Это действительно моя дочь Ларит! — она
прижалась к железным воротам. — Помнишь меня? Это я – твоя мама! Сторож бросил вопросительный взгляд на Иана, который пока не
отдал приказа отрыть ворота. Оливия продолжала звать Ларит: — Я столько всего успела обдумать, пока была здесь. Первые
три месяца, как оставила тебя, я очень сожалела. Ты сможешь простить свою маму?
Прошу… Иан фыркнул. Над имуществом герцога кружило множество
ненасытных мошек. Но настолько наглого человека он ещё не видел. — Что будем делать, Ларит? Оливия ждала за оградой. Она опиралась только на одну ногу. Ларит вздохнула. Оливия выдавила ещё одну улыбку.
Спасение каждого жителя особняка было результатом последовательного лечения и
заботливого отношения, а также помощи и поддержки герцогской четы. Таким образом, чума постепенно покинула герцогство. В народе
говорили, что всё разрешилось наилучшим образом именно благодаря герцогской
паре – их имена звучали в песнях и тостах во время шумных празднеств. Каждая
таверна, даже самая маленькая, была наполнена неуёмным возбуждением. В баре на главной, ведущей к герцогскому особняку улице
заросший лохматый мужчина, несколько дней назад избавившийся от последних
признаков болезни, выкрикнул, держа в руке кружку пива: — Ребята, за выпивку сегодня плачу я! — и зазвонил в золотой
колокольчик. Евшие и пьющие гости поддержали его предложение свистом и
удовлетворёнными возгласами: — Чудесно! — Тогда несите больше алкоголя. — Принесите мне ещё большую кружку светлого эля! Среди гостей сидела стройная и миниатюрная женщина средних
лет. Вокруг её головы был повязан кусок ткани – невозможно было разглядеть ни
единого волоска. Звали её Оливией. Один из мужчин слегка улыбнулся при взгляде на женщину, про
себя думая: «Ты впервые в герцогстве? Можешь считать себя счастливицей.» Через мгновенье он уже выкрикивал тост: — За герцога и герцогиню! Получившие в этот вечер бесплатную еду и выпивку ответили
радостным воплем: — Выпьем! — За герцога Иана Рейнхарда и герцогиню Ларит Рейнхард! — Уррра! Оливия застыла. «Ларит?» Нашёлся ещё один сумасшедший, назвавший свою дочь этим
проклятым именем? Имя Ларит принадлежало богине, рождённой из подлости и
обмана. Здравомыслящий человек никогда бы не выбрал такое имя. Хихикая под нос, она подумала: «Конечно, жизнь дорогой герцогини Ларит Рейнхард разительно
отличается от жизни моего ребёнка!» Постепенно она опьянела и по её телу расплылось
удовлетворение. Несмотря на заплетавшийся язык, она затянула песню. Её голос
был подхвачен остальными. Но тут кто-то сходу сочинил нескладный гимн в честь
герцогини, прервав хоровое пение: — Знатный дворянин с золотом в глазах – наш герцог вернулся год
назад… Да! — песня была странна, в ней не было и намёка на мелодию или ритм. Однако пьяные гуляки ответили на неё топотом ног и стуком
ложек по столу. — В руках своих он нёс девушку, —продолжил чей-то голос. — Ха-ха-ха-ха-ха! — И поначалу все были удивлены. Ох! Она была дитя любви*?
Среброволосая, голубоглазая… * Дитя любви – речь о внебрачном ребёнке. Раздался грохот – кто-то упал вместе со стулом. В тот же миг
бар замолк. Оливия, вслушавшаяся в песню, была поражена содержанием песни. — Что стряслось? — поинтересовались у неё небезразличные гости. Оливия доковыляла до певшего мужчины. И хотя она была мала
ростом и не в лучшей форме, выглядела женщина пугающе. — Что ты сказал? — Полегче, вы о чём? — Ты назвал цвет волос герцогини! — Да… Серебристые волосы и голубые глаза… Ты такая невежда,
раз не знаешь даже этого. Новости герцогства тебя совсем не интересуют? Оливия на секунду замерла, и затем её руки внезапно сжались
в кулаки. — О, Всевышний! Этого не может быть… — пробормотала она про
себя и в спешке поковыляла прочь из бара – она сильно хромала. — Совсем крыша поехала? — нахмурился мужчина. Народ быстро забыл эту сумятицу и продолжил веселиться. — Знатный дворянин с золотом в глазах – наш герцог вернулся
год назад… Да! Там, где стояла Оливия, блестел единственный серебряный
волос. Но никто не заметил его. *** «Сегодня тридцатый день, как мы начали встречаться. Нам
следует начать обниматься.» Иан и Ларит сидели в учебной комнате, глядя друг другу в
глаза. Подержавшись за руки месяц, они приближались к следующему шагу в их
отношениях. Ларит протянула к нему ручки – жест, призывающий тебя обнять. В отличие от беззаботной Ларит, Иан всерьёз колебался.
Во-первых, это было весьма странное место для свидания… Но он тоже очень ждал
этого дня. «Успокойся, Иан Рейнхард! Ты её уже даже целовал, так почему
объятия кажутся чем-то невозможным?» Иан старался сохранять спокойствие, надеясь, что Ларит
никогда не узнает его внутренней борьбы. Но сосредоточиться не получалось – Ларит,
казалось, смотрела прямо ему в душу. — Иан, почему медлишь? Поторопись и иди сюда. Мне ещё нужно заняться
другими делами. Но Иану хотелось оттянуть этот момент. — Можешь надеть жакет, который висит на спинке стула? — Для объятий нужно носить жакеты? — вскочила девушка и
начала сканировать комнату в поисках своего путеводителя по свиданиям. Она не помнила,
чтобы там было такое условие. Но Иан тут же поправился: — Нет-нет, тебе ещё нужно работать… просто чтобы ты не
замёрзла… Она успокоилась и вновь присела, Иан же сделал глубокий
вдох. Наконец, он набрался уверенности и крепко обнял Ларит. — Госпожа! Ваша Светлость! — в дверь учебной комнаты
стучалась Элис. Иан тут же отскочил от Ларит, как ошпаренный. Будто его
поймали за чем-то неприличным. Из-за резкого движения он тяжело ударился
головой о книжную полку. — О, боги, ты в порядке? Потирая место ушиба, он крикнул Элис за дверью: — Что стряслось? Элис тихонько приоткрыла дверь. У неё были тревожные
новости. — К вам гость, ваша светлость. Она неуверенно отвела взгляд. От её неуверенности Иан
нахмурился. — Кто это? — Поначалу мы пытались её выпроводить, но из-за цвета её
волос посчитали, что она, должно быть, не лжёт. Иан терпеливо ждал. Потирая ладони, горничная, наконец,
призналась: — Она уверяет, что является семьёй госпожи. Иан замер. — Ты имеешь ввиду кого-то из семьи графа Брумайера? Они были
высланы на север, так как им удалось вернуться? — Нет, всё не так… Женщина заявила, что она – мать
герцогини. Иан и Ларит обменялись взглядами. — Ларит, твоя мать была жива? Скорее всего, уже вся империя знала, что её мать столкнулась
с трудностями в графстве и бросила девочку совсем ребёнком, сняв с себя
ответственность за её воспитание. Действительно ли эта женщина её мать? Тогда это перерастает
в огромную проблему. То, что она пришла к Ларит лишь сейчас, было
непростительно. Как только Ларит исполнилось восемь, она больше не видела
своей матери. Всё, что она помнила, так это то, что её бросили в доме графа
Брумайера. — До меня не доходило вестей о её смерти, так что она может
быть жива. — Она была хорошим человеком? — На этот вопрос Ларит не
ответила. С какого момента над ней начали издеваться? В её воспоминаниях не
было ни одного доброго воспоминания. Иан и не надеялся на положительный ответ.
Если бы Ларит получила в детстве хоть толику любви, она была бы иной – и Иану
не пришлось бы проходить такой долгий путь в попытках «излечить» её. В первую очередь, нужно выяснить, действительно ли это её
биологическая мать. Вместе они спускались по лестнице на встречу с пришедшей
женщиной. — Мою мать звали Оливией. Так как она была простолюдинкой,
фамильного имени у неё нет. Она была известной танцовщицей, но я никогда не
слышала, откуда у неё появилась я. Должно быть, это скверная история, неуместная
для обсуждения в высших кругах. О своём раннем детстве девушка помнила совсем немного: — Мама была очень придирчива. Она всегда отчитывала меня.
Помню ещё, что мы жили в старом доме в трущобах. С каждым словом Иан злился всё сильнее. Если она
действительно была дочерью Брумайера, то граф был просто жалок. — Интересно, что же он там забыл? — мужчина сжал зубы. В этот момент за большими железными воротами особняка они
увидели женщину. Ларит прищурила глаза. «Оливия» в её блеклых воспоминаниях…
да, у неё было такое лицо. Женщина выглядела на десять лет старше, чем когда
Ларит видела её в последний раз. Несмотря на это, она была довольно красива. Иан заметил сходство между девушкой и незнакомой женщиной и
пришёл в замешательство. Оливия заметила Ларит и выдавила преувеличенно радостную
улыбку. — О, Боже! Это действительно моя дочь Ларит! — она
прижалась к железным воротам. — Помнишь меня? Это я – твоя мама! Сторож бросил вопросительный взгляд на Иана, который пока не
отдал приказа отрыть ворота. Оливия продолжала звать Ларит: — Я столько всего успела обдумать, пока была здесь. Первые
три месяца, как оставила тебя, я очень сожалела. Ты сможешь простить свою маму?
Прошу… Иан фыркнул. Над имуществом герцога кружило множество
ненасытных мошек. Но настолько наглого человека он ещё не видел. — Что будем делать, Ларит? Оливия ждала за оградой. Она опиралась только на одну ногу. Ларит вздохнула. Оливия выдавила ещё одну улыбку.
Обновлено: 12.01.2026