Глава 263 — Призрачный бал III

Солнечный свет просочился в окно, принося с собой тепло рассвета. — Деклейн… Голос Игириса постепенно угас, и Деклейн поклонился ему. Теперь все остальное зависело от него. — … Не говоря ни слова, Деклейн вышел из комнаты, держа Джули на руках, и встал у окна в коридоре. Он наблюдал за восходом солнца над Империей. — Профессор. Джули попыталась привлечь его внимание. — Профессор… Большего она сказать не могла. Ее сердце болело так, как будто оно вот-вот разорвется, а ее конечности дрожали. — Я… Джули посмотрела на Деклейна, который был погружен в свои мысли, держа ее на руках. Сердце Джули, поздно осознавшее истину, ныло от боли. В ее голове спутались бесчисленные переживания. Ей было тяжело дышать из-за обрушившейся на нее правды. — Я… Слишком много слов и вопросов проносилось у нее в голове, однако все это задерживалось у нее на губах. Сил хватило лишь на короткую, по-детски простую фразу, которой было достаточно, чтобы выразить ее чувства… — …прости, я ошибалась. Он ничего не ответил. Ни одна морщинка на его лице не дрогнула. Из-за того ли это, что извинение было слишком запоздалым? Деклейн, глядя на рассвет, тихо бормотал: — Джули, я не достоин извинений от тебя. Он покачал головой. И продолжил голосом, полным цинизма: — Я убил слишком много людей и не чувствую угрызений совести. Джули опустила голову, прислонив ее к его груди. — Если я считал, что цель того стоила, я растаптывал всех на своем пути. Деклейн попытался положить руку ей на плечо, но остановился. Он стиснул зубы и подавил свои позывы. Вместо этого он использовал [Телекинез] и достал что-то из ее кармана. — Я из тех, кто предпочитает обезглавливание убеждениям. Глядя на то, что из ее кармана достал Деклейн, Джули широко раскрыла глаза. — Как ты и думала, я злодей. Презренный злодей, который в аду столкнется с множеством людей, которых убил. — Этот камень… Это был камень маны, который дал ей ее «Ангел-хранитель». Единственная улика с записанным внутри видео определенного дня. — Это не твоя вина, Джули. Если с этим миром что-то не так, то это вина Бога, создавшего нас. Джули потянулась к камню маны. Однако прежде чем она смогла коснуться его… СКР! Он разбился в его руках. Пшшш… Его осколки медленно стекали с его ладоней. Изображения просочились из них. Словно отражения в осколках зеркала, записи того дня проецировались случайным образом. Глаза Джули вновь заслезились. — Джули, ты умираешь. Кап… Кап… Слезы падали на остатки камня маны. Синий дым поднялся, когда мана и вода смешались. — Я признаю это. Это была моя жадность. Я желал, чтобы ты жила. Деклейн выпустил Джули из своих рук. Она ухватилась за его плечи, чтобы стоять прямо. — Но теперь… Он приложил руку к ее щеке и вытер текущую слезу. — Я сдамся. Я постараюсь больше не любить тебя. К этому моменту утреннее солнце уже взошло. — Это наше расставание, Джули. Деклейн посмотрел на Джули. Это было очень тяжко. Он так сильно любил ее, что ему хотелось обнять ее прямо сейчас и не отпускать. Он положил руку на ее щеку. Хотя Джули дрожала, она не отказывалась от его прикосновений. — Живи своей жизнью. Сказав это, он провел рукой по ее шее, словно лаская ее, и надавил на акупунктурную точку. На мгновение глаза Джули округлились, но ее и без того измученный разум не выдержал. — Нет… Она упала на плечо Деклейна, и он нежно погладил ее по голове. — … И, не говоря ни слова, посмотрел на мужчину, стоящего позади Джули. Нет, там был не один человек. Лавейн, Исаак, Ихельм, Эдриен. Группа из четырех человек стояла там с широко раскрытыми глазами. — Заберите ее. Первым подбежал Ихельм и уложил Джули себе на спину. Он хотел было уйти, но вдруг оглянулся. — Деклейн, ты не идешь с нами? — Мне еще есть над чем поработать. — …да, хорошо. Ихельм не стал показывать свое любопытство. Эдриен, с другой стороны, попыталась приблизиться, не скрывая своих эмоций. — А?! Что это было только что?! Деклейн… Эй, какого черта? Ихельм схватил ее за волосы. — Что ты делаешь?! Отпусти меня! — Сейчас не подходящее время. — Это выглядит интересно… Ах, нет, нет! По крайней мере, расскажите мне потом, профессор! Ихельм увел Эдриен, а Лавейн и Исаак последовали за ними, сперва поклонившись с суровыми взглядами. Деклейн перевел взгляд в темноту в углу коридора. — Есть кое-что, что я хочу у вас спросить. — И что же? Откуда-то издалека послышался голос. — Вы действительно не любили Джули? — … Игирис некоторое время молчал. — Человек, которого я любил больше жизни, сделал выбор в пользу этого ребенка, пожертвовав собой. Это был голос, полный сожаления и печали. — Было бы ложью, если бы я сказал, что не держу обиды на нее, но когда я думаю о той, кого люблю, даже сердце такого рыцаря становится мягким. Каждый раз, когда я вижу этого ребенка, я думаю о своей мертвой жене. Деклейн повернул голову. — Причина смерти моей жены – замерзание. Ребенок, рожденный с огромными магическими способностями и легендарной родословной, в некоторых случаях мог довести свою мать до болезни или даже смерти. — В момент родов ее тело заледенело изнутри. Жена умерла от мучительной боли. Как Игирис и сказал, в Джули текла более чистая кровь Фрейден, чем в ком-либо другом. Она была ребенком зимы, заморозившим и убившим свою мать. — Из-за своего ничтожного и слабого эго… Джули родилась с иной судьбой, отличной от судьбы Зейта и Жозефины. Проклятие быть избранной на главную роль в этом мире. — …я не мог любить ее так сильно, как вы, профессор. — … На мгновение Деклейн нахмурился. Его подбородок вздернулся от невыносимого гнева и презрения. — Как жалко. Стук! Деклейн отошел в сторону, звонко стукнув тростью по полу. — Вы уходите? — Как я и сказал, мне еще есть чем заняться. Прежде чем солнце скроется, прежде чем двери этого загробного мира закроются, ему еще предстояло выполнить некую работу. * * * Соткав ману и выковав из нее клинок, императрица создала неосязаемый меч. Фехтуя этим ослепительным клинком, Софиен двигалась подобно ветру. Фшух! Волшебный меч с легкостью прорезал плоть, окрашивая ее бледную кожу кровью. Это было грязно. Тем не менее, императрица не колебалась. Фшух! Фехтование императрицы было благородным и совершенным; она словно аккуратно нарезала тофу. На поле боя она была сильнейшим мечником, и в то же время она двигалась красивее балерины. — Вот почему это скучно. Однако подобная демонстрация длилась менее пяти минут. Группа бойцов Алтаря была быстро перебита. С усмешкой она смыла их кровь своей магией и посмотрела в сторону. — Вы в порядке? — спросила Софиен у профессора. Он откашлялся и кивнул. — Да. — Тогда объясните. Что вы подразумевали под смертью? Деклейн убрал свою древесную сталь. — Я, как воспоминания и сгусток маны, исчезну, став единым целым с Деклейном. Он получит все воспоминания о тех днях, но не сможет выдержать такой внезапный «хаос». Буря воспоминаний и магической энергии, накопившихся более чем за сотню лет. Этого не выдержит даже Деклейн. — Конечно, он не умрет сразу. Однако это будет тело, ожидающее смерти. — … Софиен нахмурилась. — …а что, если я этого не сделаю? Если она не хотела, чтобы нынешний Деклейн умер, ей было достаточно оставить здесь этого профессора. Ей просто нужно было не дать им увидеться. Однако и с этим были проблемы. — Что станет с вами, профессор? Профессор, который разделял с ней воспоминания. Он представился как «воспоминание и мана», но он также был душой, мало чем отличающейся от оригинального Деклейна. Он думает, чувствует, говорит и… любит Джули. — Как воспоминание, я останусь здесь навсегда. Если и были отличия от оригинального Деклейна, то только в том, что он не ходил в туалет, не ел и не мог умереть. — …действительно, это решение. Софиен ухмыльнулась. Она часто сталкивалась с дилеммами в государственных делах, но на этот раз не было правильного решения. — Солнце взошло. Теперь дверь открылась, — сказал профессор, открыв дверь в углу. — Вам пора. — …я еще не приняла решение. — Судя по беспокойству Вашего Величества, решение уже принято. Я был с вами столько лет. Не пытайтесь меня обмануть. — … Он был прав. Софиен почесала затылок, и профессор кивнул. Это означало, что все в порядке. — Я готов остаться здесь навсегда. Даже если я просто воспоминание, это стоит того, чтобы жить. Даже если я застряну на экране «конца игры», это стоит того, чтобы существовать. Отсюда я могу хотя бы наблюдать. — …профессор. Бум! Бум! Бум! Однако битва в доме еще продолжалась, и столкновение разных типов магии звучало как землетрясение. Не все враги будут такими же простыми целями, как предыдущие бойцы Алтаря. — …не тяните, Ваше Величество. Профессор открыл дверь. Софиен сделала шаг вперед и посмотрела на него. — Воспоминания с Вашим Величеством. Я буду бережно хранить их. Профессор сказал это так, словно снова преподавал. — Не забывайте, Ваше Величество не одиноки. — Вы ведь знаете, это не конец. Через шесть лет и шесть месяцев… — Просто идите. — …ублюдок. Профессор вытолкнул Софиен в дверь. …за пределы старого дома, в императорский дворец. — Хм. Стоя там, Софиен огляделась. После этого она посмотрела в обе стороны коридора, в котором оказалась. Она улыбнулась и нахмурила брови. — Эй, профессор, есть ли разница между этим местом и тем? Дворец также был полон бойцов Алтаря. — Все в порядке. Там будет легче. Голос профессора раздался из-за двери. Софиен схватила свой меч и огляделась. — Сколько же вас тут? Там было много людей в мантиях. Это была отчаянная ситуация, ее окружили со всех сторон, но Софиен улыбнулась. — …знаете, однажды у меня был разговор с профессором. Она почему-то выглядела очень расслабленной. — О том, что я притворюсь, будто начала полномасштабную войну против Алтаря, собрав все их силы в императорском дворце, чтобы растоптать их всех сразу… — Мы не будем вас убивать. Вы нам нужны, — ответил член Алтаря с довольно высоким рангом. Он вел себя и говорил, как дворянин. Однако выражение лица Софиен стало жестче. — Ты смеешь прерывать императрицу? — Извините, но вы должны пройти с нами. Ваш блеф не сработает. Алтарь знал о ситуации во дворце. Исаак и Лавейн все еще были заперты в старом доме, а основные силы императорского дворца сражалась в храмах по всему континенту. Поэтому сейчас здесь была только императрица. — Даже вы, императрица, ничего не сможете сделать в одиночку. — Хмф. Софиен фыркнула и выронила свой меч. — Это забавно. Кто сказал, что я одна? В голосе Софиен звучала уверенность. Она не блефовала и не бредила. — Смотрите. Она указала на обе стороны коридора, где стояли бесчисленные статуи рыцарей. — Разве здесь мало рыцарей? — … Это был намек, который члены Алтаря совсем не поняли. На лице Софиен расплылась лисья улыбка. — Держите. Она что-то достала и бросила в коридор: это был снежный шар. Он покатился, остановившись у ноги лидера бойцов Алтаря. — … Однако, похоже, он не зря был лидером. Человек, который ранее высокомерно прервал слова императрицы, внезапно крикнул: — Отступаем! Немедленно! Остальные выглядели сбитыми с толку, но их лидер уже бросился в другую сторону коридора. — …времени для отступления у вас не будет. Взгляд Софиен излучал злобу. Его талантом была возможность становиться «статуей». Он мог внедрить свою ману и сознание в бесчисленные статуи в этом императорском дворце и управлять ими, как если бы они были им самим. — Вы знаете, сколько статуй в этом дворце? Десятки тысяч. Он был всеми статуями, а все эти статуи были им. Следовательно, их ждала резня. — Наконец-то ты возвращаешься. СКР! На поверхности снежного шара образовалась трещина, из которой вырвалась мана. Софиен улыбнулась. — Черт тебя подери. Ты припозднился, но время выбрал подходящее, так что я тебя прощаю. Это был рыцарь императрицы, Кейрон.