Глава 262 — Призрачный бал II

В сердце Джули тлели угли тьмы. Это было зловещее чувство, которое она пыталась отвергать. Оно было погребено на самом дне, скрытое за нравственностью рыцаря и клятвой жить с мечом и умереть от меча. Джули смутно знала об этом чувстве, но обманывала себя. Она притворялась, что не знает. Зимой во владениях Фрейден всегда шел снег. Ночной ветер был холодным, а мокрый снег грозился смести все на своем пути. Рожденная грешницей, дочь, убившая свою мать. У Джули не было особых прав и привилегий в этой семье. Она боролась с этим холодом и снегом в одиночку. Джули смирилась с бессмысленностью своего «я». В столь юном возрасте она приняла такую жизнь. — …Джули, хочешь попробовать? Однако в холодный зимний день она взяла меч в свою маленькую руку. Это был тот момент, когда она почувствовала ману в этом мече, магию, которая притягивала ее к себе. Джули поняла, что если и есть шанс, что она будет достойна существования, то только благодаря этому мечу. — …это серьезная травма. Ты больше никогда не сможешь держать меч в руках. Но в тот самый день, когда она услышала эти слова, Джули почувствовала, что ее сердце разрывается от боли. Ее тело дрожало, и ростки гнева прорастали в ее сердце. Она жалела об этом каждый день. Ей не следовало соглашаться на миссию Деклейна. Она не должна была защищать его. Она должна была бросить его и убежать. Все из-за него… Нескончаемая ненависть и старая обида. Но Джули отвергла их, отвергла их и отточила свои навыки владения мечом. Она винила только себя. Нет, она уже привыкла валить всю вину на себя. Так она жила и будет жить всегда. — …это чудо. Рана заживает. Конечно, проклятие никуда не делось, но если ты не будешь злоупотреблять магией, то сможешь держать меч в руках. Это было настоящим чудом. Она преодолевала проклятие. В тот день, когда старейшина семьи сказал ей это, у Джули была самая яркая улыбка. Зейт похлопал ее по спине, сказав, что она хорошо поработала, а Жозефина молча обняла ее. В этот момент Джули была уверена. Усилия никогда не предают. Нет, меч не предает. Мечта, подаренная ей, была еще жива. — …Джули, семья Юклайн подумывает о свадьбе между тобой и Деклейном. Это хорошая возможность, так что подумай хорошенько. В ясный весенний день снова появился Деклейн. Зейт сказал, что это хорошая возможность, и старейшины подталкивали ее к этому. Старые чувства вновь были потревожены, когда она подумала о человеке, на которого когда-то обозлилась. Однако она не могла отказаться. Зейт хотел этого, и семья Фрейден хотела этого. Впервые в жизни ее семья сказала ей: «Ты нужна нам». — …больше никаких опасных миссий. Оставь Имперский Рыцарский Орден. Ты можешь стать главой Ордена Хадекаина. Построй там карьеру года три, а потом живи со мной. Во время помолвки Деклейн поставил ей требования. Она должна была оставить рыцарский орден и жить лишь ради него. Если она это сделает, он отдаст ей все. Джули отказалась. У нее не было выбора, кроме как сделать это. Ведь отказаться от меча – значит умереть. — …Джули, ты выбываешь из этой миссии. Это опасно. Возвращайся к своему жениху. После этого Деклейн сковал все ее действия. Он крепко схватил ее за шею, говоря, что это любовь. Он изолировал ее, чтобы ни один из рыцарей не мог к ней приблизиться, а также исключил ее из опасных миссий. В конце концов… — …Джули сказала, что покинет орден? Слава Богу. Если бы она осталась, страдали бы мы. — Верно говоришь. Пусть поживет как настоящая леди. Хадекаин – отличный город. Это настоящий курорт… Она потеряла свою мечту. В то время она не могла не обижаться на него. Она не могла не вспомнить первый раз. Она не могла не сказать это вслух. Я должна была позволить тебе умереть… Это был выброс эмоций, которые накапливались долгое время. Презрение, которое нарастало слой за слоем. А сейчас… — Я сделал это с тобой. Джули смотрела на Игириса. Он сказал, что все «началось» из-за его действий. — Отсюда твой мир кажется туманным. Все кажется таким далеким. Кажется, прошло меньше года с тех пор, как у меня был такой ясный разум. Граница между загробным и этим миром, место, где задерживались души, которые не могли двигаться дальше. Для рыцаря было бы позором существовать в таком состоянии. — Джули, я, всегда говоривший, что рыцари не должны ни о чем сожалеть, остался здесь и стал призраком в императорском дворце. Игирис склонил голову. — Однако мое сожаление вызвано не моей смертью, а стыдом за мою жизнь. Фшш! Легкий ветерок пронесся мимо свечей на деревянном столе. — В то время я был одержим тем, что считал правильным. Я думал, что должен помешать плану Дикайлена, и использовал тебя для этого. Джули не шевелилась. Не думая и не действуя, она застыла на месте, словно статуя… — Деклейн тоже это знал. — … — Но Деклейн тебе не сказал. Игирис знал, почему Деклейн пытался вызвать ненависть Джули к себе. И почему исцеление Джули могло произойти только с помощью ненависти. Он понял это, наблюдая за ним отсюда. — Он просто пытался спасти тебя. — … — Джули, у тебя есть особая сила. Ты можешь этого не знать, но твои эмоции контролируют ее. Ты дитя Фрейден в большей степени, чем кто-либо в нашей семье. Хозяева зимы, Фрейден. Подобно тому, как Юклайн была помешаны на демонах, а Илиаде были поглощены амбициями, кровь Фрейден также была уникальной. — Если ты кого-то ненавидишь, твоя мана становится холодной. Достаточно холодной, чтобы заморозить мир вокруг. Эта холодная мана удерживала проклятие, циркулировавшее по ее венам. Это сохраняло ей жизнь. — Деклейн знал это, поэтому требовал ненависти от тебя. Он хотел, чтобы ты жила. Внезапно свеча на деревянном столе вспыхнула ярче. — …Деклейн все это время терпел ненависть того, кого любит. Он принял эту боль. Глаза Джули загорелись. — Все ради надежды, что ты будешь жить. — … Ее тело безвольно откинулось назад. Джули чувствовала себя так, будто тонет в море. — Джули, мне стыдно за себя, как тебе стыдно за себя. Что-то всколыхнулось внутри Джули. Она не знала, было ли это печалью или гневом… — Отец… Джулия сжала кулаки. — Ты вообще когда-нибудь любил меня? Игирис не избегал взгляда Джули. — Я всегда таил обиду на тебя. На ту, кто убила мою жену. Дыхание Джули остановилось. Ее губы дрожали. — На ту, кто не должна была рождаться. Все накопленные ею эмоции в одно мгновение… Так глупо. — Ах… Джули безучастно посмотрела на Игириса. Одинокая струйка слез потекла по ее щеке, когда она застонала, стиснув зубы. — Но почему тогда ты… Она схватила меч на поясе и посмотрела на отца. Бах! Джули опрокинула стул и вскочила, обнажив меч. Игирис продолжил: — Потому что этого хотела твоя мать, а не я. Мать, которую ты убила. В этот момент ее ярость сжигала ее разум. Ее глаза были налиты кровью, и весь мир окрасился в ярко-красный цвет. Она подняла меч, издав яростный крик. Она закричала, как никогда прежде, на отца, который остался в этом мире в виде призрака… — …почему ты медлишь? Но она не смогла опустить клинок. Он замер в воздухе, дрожа. Джули, с чьих губ капала кровь, воскликнула: — Я знаю… это ложь. Игирис нахмурил брови. — Ложь? Не глупи, Джули. Разве я когда-нибудь… — Даже если это не ложь, я буду считать это ложью. Ведь… если я не сделаю этого… Хлоп! Внезапно раздался звук трости, стучащей по полу. Раскаленная атмосфера на мгновение остыла, и Джули с Игирисом одновременно оглянулись. — …Деклейн. Первым заговорил Игирис. Лицо Джули было залито кровью и слезами. Деклейн посмотрел на обоих по очереди и покачал головой. — Хватит. Все кончено. Он медленно приблизился и опустил меч, который держала Джули. Она покачнулась, и Деклейн принял ее в свои объятия. — Джули не причинит вам вреда. Джули не такая. Вы ведь знаете это, верно? — … Игирис вздохнул. В темной комнате, где мерцали свечи, по его лицу разлилась алая тень. * * * — Хм. Это очень сложная судьба. Тесная комната в старом доме. Софиен смотрела на Деклейна и Джули. Другой Деклейн, профессор из воспоминаний, проецировал сцену через хрустальный шар. — Профессор, вам не грустно? Этот Деклейн сейчас с Джули, — Софиен спросила Деклейна, который не был Деклейном. Профессор ответил спокойно: — Это не моя история. — И вы не сожалеете? Софиен покачала головой. — Они теперь будут вместе. — Они не могут быть вместе. Вы это тоже знаете, Ваше Величество. — … Деклейн любил Джули. Однако он сдержит свое слово. Конец, который обещал Деклейн, будет расставанием, и поэтому они не могли быть вместе. — Скоро покажется солнце. — Да. Софиен посмотрела в окно. Солнце медленно поднималось. — Что вы будете делать теперь, профессор? Он повернулся к императрице. — Как я уже сказал, я воспоминание. Теперь все зависит от решения Вашего Величества. — …решения? — Да. Профессор указал на Деклейна в хрустальном шаре. — Если я встречу этого Деклейна, наши воспоминания будут объединены. Деклейн вспомнит, как он был с Вашим Величеством в [Зеркале демона]. — … Глаза Софиен округлились. — Однако я не знаю, что станет с Деклейном, который все вспомнит. — …и я должна решить это? — Да. Я ваш слуга и подчиняюсь вашей воле, — сказал профессор. Однако его взгляд был прикован к Джули в хрустальном шаре. — Эй. Софиен хлопнула его по плечу. Профессор прочистил горло и оглянулся на нее. — Поэтому решение за Вашим Величеством. Вы хотите, чтобы я был с вами? Или же… Но в этот момент… БРРР! По дому прокатился грохот, и окна разбились вдребезги. Потолок дрогнул, начав рушиться. — Они добрались и сюда. Эти ублюдки из Алтаря. Софиен ухмыльнулась. Профессор молча кивнул. — Да. — Однако вы не договорили, профессор. Софиен сжала кулаки. Она хоть и императрица, но не будет бездействовать. Скорее, теперь, когда она отточила свою ману и мастерство фехтования, Софиен было любопытно, насколько она выросла. — Профессор, что произойдет, когда вы станете одним целым с этим Деклейном? Профессор тоже разогрел свою ману. — Полагаю, он умрет. Умрет. При этих словах лицо Софиен окаменело. Однако Деклейн молчал. — Расскажите мне больше. Под смертью вы подразумеваете… БРРР! Стена комнаты рухнула. Бойцы Алтаря ворвалась сквозь облако пыли.