Невесть откуда взявшийся лепесток сакуры мягко затрепетал и упал на зонтик, установленный на открытой веранде. Осмотревшись, я увидела, что хотя сакура почти отцвела, отдельные лепестки все еще плыли по воздуху, словно забытые вещи или незабываемые воспоминания.
Вот почему я думаю, что все кончено.
Не могу не думать, что все кончено.
Конец этого сезона. Конец этого времени.
Пусть мне не хотелось с этим соглашаться, но я должна была быть готовой к тому, что лето все равно наступит.
Но я просто хочу еще хоть немного насладиться этим теплым временем. Это желание упрямо не расстается со мной.
Как я ни молилась, время шло минута за минутой, и мое положение постепенно менялось.
Поэтому и наши отношения постепенно меняются.
Не думаю, что я уже привыкла к этим изменениям.
В новом классе я непроизвольно присоединяюсь к чужим компаниям. В клубной комнате я каждый раз сомневаюсь, где мне сесть. После того, как клубное время заканчивается, я нервничаю из-за того, что не знаю, как провести остаток дня.
И только вырвавшись из этого круговорота, я, наконец, могу успокоиться.
Ироха, я, и Комачи.
Я могу отдышаться только тогда, когда мы все трое вместе.
Я не знаю, почему с ними меня оставляет ощущение безвольного движения по течению, возможно, так действует атмосфера наших встреч или результат нашего общения.
Так что я все ближе знакомлюсь с кафе, расположенными недалеко от нашей школы. Такое дополнительное пространство для нас троих стало еще одним новым местом пребывания.
Например, как сегодня.
Мы наблюдали за атмосферой в клубе, наблюдали за нашими словами и действиями и наблюдали, как он и она уходят вдвоем.
Теперь я расположилась на новом месте, которое соответствует моему новому собственному стилю.
Он и она ушли первыми, а потом и мы тоже вышли из клубной комнаты и пошли в кофейню, которую мы обсуждали ранее. И теперь я сижу здесь.
Это кафе, рекомендованное Ирохой, действительно очень модное, и здешние посетители могут почувствовать, что они идут в ногу с новейшими трендами.
Но, поскольку кафе расположено не на оживленной улице, в нем царит спокойная атмосфера. Посетителей не так много, должно быть еще немногие знают о его существовании. Это место, где люди могут неспешно провести время вдали от суеты.
Деревянный декор внутри и снаружи кафе создает ощущение тепла и очень подходит для светских бесед после школы.
А в сезон между весной и летом, как сейчас, вне помещения время от времени будет ощущаться дуновение ветра, что действительно приятно.
Сиденья на открытой площадке – не только обычные стулья, есть еще и тканевые стулья для кемпинга… Я не знаю, как их правильно называть, в любом случае, это – походное кресло! Такое кафе понравится тем, кто любит активный отдых. В углу деревянной веранды сложены дрова для костра, что еще раз напоминает о походной жизни.
Кстати об этом. Хотя ему совсем не нравится активный отдых, мне кажется, ему не следует так негативно относиться к таким вещам, как костры и кемпинг. В конце концов, он раньше складывал дрова для костров (в лагере Чиба-Мура во время летних каникул). Ему также не следует избегать фейерверков, ведь если это не людное место, с ним все будет в порядке. Прошлым летом он выглядел очень счастливым.
…Не знаю, как он проведет это лето.
Пока я думала об этом, Ироха, сидевшая наискось напротив меня, вынула соломинку изо рта, со скучающим выражением прикрыла лицо рукой и сказала:
— Он пошел представиться родителям. Кажется, уже засыпали внешний ров [1]!
Она держала соломинку кончиками пальцев и крутила ее в чашке. Такое поведение также волновало мое сердце.
Я сделала глоток черносмородиново-апельсиново-ванильного чая. Во рту стало кисло и терпко, а голос стал тихим и безразличным:
— Да, это так… он и моя мама тоже встречались…
После того, как я сказала это, выражение лица Ишшики исказилось. Она недовольно прищурилась, словно уставившись на того, кого здесь не было:
— А? Правда? Он действительно способен на…
— Если внешний ров будет засыпан, он немедленно начнет рыть внутренний ров. Мой брат – такой человек.
Вопрос Ирохи был задан расстроенным тоном, но Комачи, сидевшая рядом с ней, ответила совершенно беспечно. Я знаю, что Комачи просто поддерживает разговор, поэтому мне ничего не остается, кроме как криво улыбнуться.
Может быть слова Комачи сработали, и Ишшики понимающе кивнула:
— Ах, это просто человеческий мусор!
— Это подонок!
Они наклонились друг к другу и, размахивая рукам, азартно обменивались мнениями. Поскольку это казалось таким забавным, я не могла удержаться от смеха.
Того, о ком они говорят, сейчас здесь нет, но им очень нравится его обсуждать. Конечно, я такая же, поэтому я тоже начинаю непроизвольно болтать:
— Ну да, такой отморозок…
Я тихонько пробормотала это, вспомнив весь этот год, а также последний месяц. Эта фраза прозвучала более резко, чем я ожидала, поэтому я снова рассмеялась.
В этот момент Комачи повернула голову в мою сторону, наклонилась вперед еще больше, чем раньше и взволнованно ответила:
— Верно! У него явное расстройство функции общения, но, когда он извиняется, кажется, что его рот смазан маслом. Он молчаливый литературный ублюдок!
Ироха и я были поражены ее агрессивной аурой и не смогли удержаться от смеха.
— Я не хочу говорить об этом…
— Нет, рисовая девочка, кажется, что ты очень счастлива…
Да, Комачи сейчас выглядит очень счастливой…
Я чувствую облегчение, это значит, что она искренне любит его. Но Ироха, похоже, действительно была шокирована. Она приоткрыла рот и сузила глаза.
Затем она снова кивнула и прошептала: «Я все-таки старше». Она откашлялась и повернулась ко мне. Теперь выражение ее лица было предельно серьезным.
— Юи-семпай, лучше найти решение.
После ее слов, на моем лице появилась кривая улыбка, которую я теперь регулярно демонстрирую.
— Гм… но это непросто. Хи-хи.
Я неуверенно коснулась узла волос.
Я использую это, чтобы обмануть прошлое.
Но Ироха не только не отвела взгляда, она стала еще серьезнее.
Ее обычно круглые прекрасные глаза сузились, как будто она хотела заглянуть мне прямо в сердце. Затем она недовольно поджала губы и вздохнула:
— Кроме того, разве ты не вернулась в клуб, хотя и узнала все?
Она махала пальцем и говорила со мной, как будто она тоже знает обо всем. Ее голос был серьезнее, чем обычно, и он походил на тон старшей сестры, отчего я слушала ее, разочарованно опустив голову.
— Ну да, это так, это так… это правда.
То, что вы сказали, чрезвычайно… Я изначально ожидала это, правда…
Сказав это, я поникла и вяло рухнула на стол:
— Но я не знаю, как теперь разговаривать с ним!
Я потеребила волосы и снова спросила себя о вещах, о которых думала недавно.
Есть ли решение в ситуации, когда я не знаю, что делать?
Мне нравится этот человек, нравится она, нравится это место.
Итак, я хочу остаться там навсегда.
Это, очевидно, так просто, но так сложно.
Я лежала на столе, осознавая свое полное бессилие. Затем я подняла голову и, обнаружила, что Ироха-чан смотрит на меня холодными глазами.
Очевидно, ее рот почти не шевелился, и я скорее почувствовала, чем услышала, как ее нежные губы произносят: «Этот человек действительно неприятный…» Теперь я была действительно напугана и резко выпрямилась. Ироха иногда бывает ужасной... как бы выразиться, я чувствую, что ей ничего не интересно, она такая взрослая…
Она была поражена моей реакцией, и, кажется, поняла, что ее выражение лица в тот момент было очень скверным.
Ироха немедленно откашлялась и попыталась скрыт свои эмоции. Она мило улыбнулась, коснулась пальцами подбородка, наклонила голову и сказала:
— Разве у кое-кого нет мотивации развернуть ситуацию в свою пользу? Только вырвав то, что вам нужно, у кого-то другого, вы сможете почувствовать, что оно принадлежат вам!
— Страшно! Этот человек ужасен!
Напугала меня! Она придала лицу прекрасное выражение, но сказала что-то невероятное! Несмотря на то, что я была так напугана, Ироху это не взволновало, она продолжала улыбаться. Это еще страшнее!
Да, это ужасно, это также очень в духе Ирохи, которой я восхищаюсь до глубины души. Хотя при этом я все-таки в шоке…
Похоже, не только я так думала, Комачи, сидящая рядом с ней, тоже смотрела на Ишшики сияющими глазами. Она слегка хлопнула в ладоши и радостно прошептала:
— О! Как и ожидалось, Ироха-семпай – стерва!
…Этот ребенок действительно немного странный…
Хотя наверняка в этом случае должно проявляться сходство между братом и сестрой. Подумав об этом, я немного успокоилась.
Вероятно, из-за всего этого я не могла не задать вопрос: «Что ты думаешь, как младшая сестра?» о вещах, о которых я всегда хотела спросить, но не решалась.
— А что ты думаешь, Комачи? Разве ты хочешь, чтобы твой брат был поставлен перед выбором?
Я прекрасно знаю, что этот вопрос сформулирован очень коварно, но все же я использую этот вариант, и задаю его, как будто в дружеской болтовне.
Комачи наклонила голову и посмотрела на меня, а затем сразу же уверенно улыбнулась, выставив кулаки в победной позе:
— Поскольку это не имеет прямого отношения к Комачи, я очень рада! Пусть посоревнуются друг с другом и, в конце концов, выберут лучшую!
— Этот ребенок ужасен!
Напугала меня! И с таким гордым видом, как будто она сказала что-то просто замечательное!
Я еще не отошла от шока, а Комачи мило улыбнулась и подняла большой палец вверх. Нет-нет-нет! Ты не сказала ничего хорошего! То, что ты сказала, ужасно!
Как раз когда я собирался высказать это, Ироха с омерзением в голосе вынесла свой вердикт:
— Ух ты, рисовая девочка – настоящий отморозок… даже для меня это слишком…
Эй… и вам не стыдно?.. Я думаю, вы обе труднопереносимые…
Я холодным взглядом посмотрела на них, а они посмотрели друг на друга.
— Я просто шучу!
— Да, это шутка!
Ироха слегка улыбнулась и пожала плечами, а Комачи с улыбкой кивнула. Затем они склонили свои головы в разные стороны и посмотрели на меня озабоченно.
— Итак, что ты собираешься делать?
Об этом говорили их улыбки.
Я опустила голову, на моем лице появилась усталая кривая ухмылка:
— Пожалуйста, не проверяйте меня так…
Я глубоко и безнадежно вздохнула, Ироха и Комачи снова посмотрели друг на друга и счастливо улыбнулись.
У меня болит голова.
Меня дразнят младшеклассницы.
Хотя по правде они очень беспокоятся обо мне и болеют за меня.
Я знаю это в глубине души и не могу злиться на них или обвинять их.
А самое главное – не могу сдаться.
* * *
Так что я могу сделать?
Может быть уже ничего.
Я думала об этих вещах, болтая с ними, и подсознательно отмечая, как солнце, освещающее стулья веранды, постепенно приближалось к линии горизонта.
В сумерках направление ветра на прибрежной улице меняется, и дующий ветер имеет легкий запах морской воды. Но пока что у него все еще сладкий аромат.
На столе – пикантные пасторальные пироги амишей, ягодные и классические шоколадные торты.
Я, Ироха и Комачи заказали разные пирожные и поделились ими друг с другом, чтобы уравнять количество сахара.
В результате мои мысли в голове постепенно успокоились.
Однако в моем сердце всегда были не только сладости, но и вкус орехов, кислинка ягод, горечь какао-бобов и различные ароматы.
Вкус и настроение очень сложные, и они отражаются в выражении моего лица.
Ироха взглянула на меня, вынула вилку изо рта, помахала ею, как волшебной палочкой и продолжила разговор:
— По моему опыту, если вы слишком сильно беспокоитесь, это только создает дистанцию, и сделает отношения более отчужденными. Вы, очевидно, беспокоитесь о дружбе. Если вы отчуждены, то вы оказываетесь в положении телеги, которая никогда не обгонит лошадь.
— Гм… ты права.
Я откусила от торта, сделала глоток ванильного чая, заодно проглотив свое огорчение, а затем откровенно кивнула.
В этом году я была глубоко затронута этими переживаниями.
Думаю, мы, наверное, всегда были слишком деликатными и чувствительными.
Потому, что это важно, и я не хочу причинять ему вред, и потому, что он настолько драгоценен, я буду беречь его как сокровище. Вот поэтому что-то пошло не так.
Если одна сторона демонстрирует опасения, другая сторона может ошибочно истолковать истинный смысл такого поведения, сделает неправильные выводы и выберет курс, который, по ее мнению, не должен причинить вреда друг другу.
Вы ошибочно подумаете, что другой человек не подпускает к себе, потому что не хочет, чтобы с ним общались, и ваша мягкость окажется бесполезной.
Зная это, я не могла не поджать губы.
Увидев мое тихое согласие, Ироха выразительно кивнула. Затем она слегка наклонилась вперед, подперев руками голову и глядя на меня снизу вверх:
— Верно?
Она улыбнулась, триумфально прищурив глаза, и они засияли в лучах заходящего солнца. Она провела кончиками пальцев по губам, этот жест был полон уверенности, и я не могла не сесть прямо, ожидая ее следующие слова.
Ироха произнесла с улыбкой:
— Если тебе неловко, атакуй еще сильнее!
Затем она слегка моргнула.
Ее красивое, бесстрашное, милое и умное улыбающееся лицо меня очаровало.
Ах и ах, действительно мощно, ах… Я хотела сказать это, но только тихо вздохнула.
Не только на меня, но и на Комачи это произвело неизгладимое впечатление, так что она не только вздохнула, но и даже начала хлопать в ладоши:
— О, ты заслуживаешь быть мастером любви! Хаяма бросил тебя не напрасно! О!
Комачи в полный голос вознесла хвалу Ирохе. Польщенная Ироха пригладила волосы руками и гордо надула грудь:
— Это… А?
Но она сразу заметила, что что-то не так, и с подозрением уставилась на Комачи:
— Эй, а почему рисовая девочка знает? Семпай? Это семпай? Семпай тебе рассказал? Я его все-таки убью!
— Нет, нет, мой брат не говорил мне этого! Об этом проболтался наш классный руководитель в разговоре со мной! Этот человек любит говорить о вещах, о которых его никто не спрашивает.
— Я его убью!
— Убей его, убей!
В отличие от Комачи, чей голос был полон энергии, голос Ирохи, казалось, промораживал все вокруг.
Я согласно кивнула, но мои мысли были полностью заняты другими вещами.
Каждый раз, когда я кивала головой, мой взгляд вновь и вновь обращался к тарелке, стоящей передо мной на столе.
Полусъеденные пасторальные лепешки амишей полностью потеряли исходную форму. Может быть, это потому, что они такие нежные и так легко деформируются.
Когда их выпекали, это должно быть были правильные круги, но когда официант принес пирог, это уже был красивый равнобедренный треугольник.
И вот теперь он превратился в искривленную трапецию.
Исходный треугольник полностью потерял форму.
Я не вижу в нем прямых линий, независимо от того, с какой стороны я гляжу, они кривые, изламываются посередине и не могут вернуться к той форме, которая запечатлена в моем сердце.
Я очень старалась его восстановить, но когда я касалась его вилкой, отламывались кусочки, и все становилось только хуже.
— Ты должна атаковать еще сильнее, когда тебе неловко… – пробормотала я себе почти неслышным голосом.
Нет ни возможности уйти, ни сдаться.
Я ничего не могу сделать, как же мне поступить?
Я обдумывала все это, и, вдруг, ощутила голод и желание немедленно утолить его чем-нибудь сладким.
Я взяла вилку и небрежно разделила скрученную трапецию на две большие части.
Затем положила одну из них в рот.
Ароматная часть края тает во рту, сладость постепенно распространяется и проникает внутрь.
Вкусно! Да, это было вкусно.
Между тем, пирог на тарелке еще остался. Он намного меньше, чем был вначале, и уже не той красивой формы. Но это новый треугольник, концы которого стали ближе.
Я хочу их все. Сладкий, кислый и горький. Я должна все это попробовать до конца.
— …Да, может быть, – подумала я вслух и подняла голову.
Ироха и Комачи дружно кивнули и заявили в один голос:
— Правильно! Давай убьем!
Эти двое с энтузиазмом сжали кулаки и как-то странно посмотрели на меня.
— …А? Кого?
Я хлопаю глазами. Ироха и Комачи говорят о них?
Что? О чем вы сейчас говорили?.. Я все прослушала. Но, похоже, этим двоим очень весело.
Я подумала, что если переспросить, то они поймут, что я их не слушала, потому просто решила сказать:
— Правильно!
----------------------------------------------
Примечания
[1] Упоминания о рве – основано на историческом эпизоде противостояния сегуна Токугава и претендента Тоётоми у стен Осакского замка (см. Осакская компания 1614 – 1615)
Обновлено: 12.01.2026