– Воу! Вау-вау-вау!
– Чел, так тогда ты можешь легально жениться на ней?
– Заткнись, – наконец Бан Ё Дан высказал недовольство и
скинул их руки со своих плеч. Впрочем, несмотря на его реакцию, ребята продолжали весело
посмеиваться и потянулись ко мне. Я удивленно подала ладонь, обменявшись
рукопожатиями с каждым из парней. – Хэй, а я ведь думал, что Бан Ё Дан не общается ни с кем из
девчонок кроме свей сестры! Значит, ты его сестренка-соседка, верно? – уточнили
они с улыбкой на лицах. – Ась? Ну да. – Позаботься Ё Дане! Теперь я могу уйти без сожалений… Затем он сделал совершенно театральный жест – смахнул с глаз
невидимые слезы. Остальные парни поддержали его игру: лица их исказились в
страдальческих выражениях. Уже через секунду ребята в унисон хрипло закричали: – Мама! Пожалуйста, тебе слишком рано покидать нас! – Я всю жизнь мечтала, чтобы у Ё Дана появилась хорошенькая
жена… – парень закашлялся. – Я уговаривала себя жить, дабы узреть, как
исполняется сие желание. Теперь мое время пришло. – Мама! – Мой милый сын… В моем разуме разразилась нешуточная схватка, происходящее
воспринималось спектаклем, разыгранным на потеху сотням собравшимся девушкам. «Противоположности притягиваются», – пока я думала об этом,
в голову пришла мысль: оппа был столь сух и бессердечен, что окружающие его
люди совершенно точно могли сойти с ума. Я повернула голову в левую сторону – Ё Дан как раз перевешивал
сумку назад за спину и все не сводил со свих друзей раздраженного взгляда.
Парень резко схватил Ё Рён за запястье и потащил ее только ему ведомой дорогой. Хотя прежде чем смыться, он глянул на меня и произнес: – Дан И, пойдем. – Ох, окей. Я, стоящая и хлопающая глазами, засеменила за ними. Идя
вперед, я все же оглянулась на друзей Бан Ё Дана. Они с сияющими лицами махали
нам вслед. Подарив компании растерянную улыбку, я повернулась обратно
вперед. Голоса, раздавшиеся за спиной, были громкими, так что слышались они четко: – Ё Дан! Мама… мама верит тебя! Я надеюсь, что ты обретешь
счастье! – Брат! Будьте счастливы сейчас и всегда! Бан Ё Дан ускорил шаг, но все же не оставил их без ответа –
парень глубоко вздохнул и выплюнул: – Придурки… Оппа потянулся кончиками пальцев к носу, показывая свое
раздражение. А все, что могла сделать я – это смотреть на него с улыбкой на
устах. Слова Бан Ё Дана были колючими, но голос парня не сквозил враждебностью.
Хех. Стоило дверям лифта распахнуться, мы вышли в подъезд и
обменялись парочкой слов с обещанием встретиться позже. Затем я прошла домой,
дабы переодеться в нечто более повседневное. Мать Ё Рён задерживалась на работе, а потому моя мама решила
подождать ее. Вот почему папа уже садился за руль. Когда мы спустились на подземную стоянку, на улице уже
стояла темень. Мой папа и отец Бан Ё Рён устроились на передних сидениях, тогда
как оппа, Ё Рён и я сели на заднее. Машина была недостаточно просторной, чтобы три человека
смогли спокойно уместиться, но поделать с этим что-то являлось невозможным.
Особенно неудобно было залезать Бан Ё Дану. «Сеульский вокзал» находился не так далеко от нашего дома.
Вот почему наши с Ё Рён семьи отправились прямиком в располагавшийся рядом с
ним китайский ресторан. *** Мы расположились на втором этаже. С этого места могли
наслаждаться видом на автобусы, курсирующие вдоль «Сеульского вокзала»,
освещенные проспекты и знаменитые магазины, пестрящие огнями. Темнота ночи нарисовала небо чернилами – его пронзало своим
светом желтое сияние высоких уличных фонарей. Через окно, рядом с которым мы
сидели, струился холодный ветерок. Замерзнув, я шмыгнула носом, все еще не отрывая глаз от
окна. Тогда оппа спросил, не хочу ли я поменяться с ним местами, на что я
ответила: «все в порядке» – и выпрямилась в ожидании, когда нам попадут еду. Вскоре мое желание сбылось: мы наслаждались полным меню, включающим
янцзянпи[1],
юсансыль и тансуюк[2]. Хотя Бан Ё Рён и отличалась стройностью и красотой фигуры,
это все же не означало, что девушка принимала пищу маленькими порциями. Закон
веб-новелл номер семь гласил: главная героиня ест как лошадь. Главный герой, наслаждающийся
зрелищем ее трапиздничества, ворчит: «Хватит есть, свинка». Когда их глаза
встречаются… Оппа в вопросе поглощения пищи не отставал от своей сестры. Мы окончили ужин, сидели с набитыми животами, ожидая десерт
– суджонгв.[3] В этот
момент я вдруг почувствовала зов природы. Мне правда не хотелось отправляться на поиски уборной в этом
огромном и запутанном четырехэтажном здании. Сожалела, что не сходила по нужде
заранее, но что оставалось делать? Я уже не дома. Когда я встала и сказала, что отлучусь в уборную, папа словесно
объяснил мне дорогу. Тогда открыла раздвижную дверь, начала обувать кроссовки, но
вдруг увидела, что шнурки болтались развязанными. Здесь не было места, дабы
сесть, а поэтому я принялась завязывать их стоя и чуть не повалилась головой
вперед – кто-то неожиданно сильно перехватил меня за талию, спасая меня от
падения. Когда я уцепилась взглядом за тонкие руки, обвернутые вокруг
моей талии, то подумала, что мне помогла женщина. Однако в этих руках было
столько силы, сколько явно не имелось у девушек вроде меня. Когда я подняла
подбородок, на глаза попались блондинистые волосы, что под оранжевым светом
фонариков сверкали позолотой. С секунду я глядела на девушку тупым взглядом, а затем
приоткрыла рот. На Ли Ру Де сидела белая рубашка, поверх которой надет серый
свитер. Ноги ее были обтянуты совершенно
чистой джинсой. В этом наряде девушка выглядела так, словно сошла с обложки иностранного
журнала. Люди, некоторое время приковавшие к нам взгляды, будто не находили в
этом ничего ненормального. Стоило прийти в себя, я начала усиленно моргать. Ли Ру Да
опустила взгляд. Румянец на ее щеках, казалось, вопил о радости встречи со мной. Каковы… каковы шансы нам вообще свидеться именно здесь,
когда в Сеуле тысячи китайских ресторанов? Стоило мне подумать об этом, как на
глаза попался иностранец в щегольском сером костюме. Тонкие, остро очерченные черты лица мужчины, а так же прямой
нос, глубокие голубые глаза, и аура, будто у смертоносного мечника, делали его
похожим на мафиози. По крайней мере, мне он представился именно таким –
настоящим мафиозным крестным отцом. Когда он засек нас, его глаза широко распахнулись. Он
подошел к нам и узнал у Ру Ды: – What are you doing? Мой уровень языка являлся достаточным, что я поняла его. «What are you doing?» – эта фраза была шаблонной
для учебников английского. Однако когда ее произнес красивый иностранец, она
стала звучать очень изыскано и утонченно. Ру Да на несколько секунд уставилась на меня, после
повернулась к, видимо, своему отцу. – Пап, почему ты говоришь по-английски? – спросила она
серьезно. – Ох, прошу прощения, – на беглом корейском ответил
иностранец, удивляя меня. Ли Ру Да повернулась ко мне с сияющей улыбкой на лице. Она,
ни минуты не колеблясь, представила мне своего отца, о чем я, впрочем, ее не
просила: – Дан И, это мой отец – Йен Рид. Знакомые зовут его просто
Йен. Пап, это моя подруга, мы познакомились сегодня в школе. Голубые глаза мужчины метнулись осмотреть меня. Я растеряно
глядела на отца Ли Ру Ды, но вскоре быстро опустила голову. Когда я уже собиралась произнесли: «Приятно познакомиться с
вами, меня зовут Хам Дан И» – и вежливо поклониться, дверь отодвинулась в
сторону. Я склонилась, но все же смогла повернуть голову. В дверях стояли мой папа, зажавший сигарету меж указательным
и средним пальцами и отец Бан Ё Рён. В миг, когда отец увидел меня, он стал выглядеть как человек,
сделавший поспешные выводы. Следящими его действиями стало подойти к отцу Ли Ру
Ды, застывшему Йену, и протянуть ладонь для уверенного рукопожатия. – Знаешь, моей дочери пора повзрослеть, – сказал папа. – Что
учудила эта маленькая обезьянка? Приношу свои извинения от ее имени. Я в шоке застыла. – Ох, Дан И! Что это такое? Тебе стоит вежливее поклониться. Йен инстинктивно пожал чужую руку, мужчина выглядел
смущенным сложившейся ситуацией. Тогда я поняла, что все происходящее – одно
большое недоразумение – и крикнула отцу: – Нет, пап! Я вовсе не накосячила! – Ты не разбила посуду или что-то вроде? – Вовсе нет! – А, может, пролила воду на костюм этого джентльмена? – Нет! __________________________________________________ [1]Янцзянпи
– салат из морепродуктов с острым горчичным соусом. [2]Тансуюк –
жаренная во фритюре свинина (или говядина) в сладко-остром соусе. [3]Суджонгв -
корейский традиционный пунш с корицей.
скинул их руки со своих плеч. Впрочем, несмотря на его реакцию, ребята продолжали весело
посмеиваться и потянулись ко мне. Я удивленно подала ладонь, обменявшись
рукопожатиями с каждым из парней. – Хэй, а я ведь думал, что Бан Ё Дан не общается ни с кем из
девчонок кроме свей сестры! Значит, ты его сестренка-соседка, верно? – уточнили
они с улыбкой на лицах. – Ась? Ну да. – Позаботься Ё Дане! Теперь я могу уйти без сожалений… Затем он сделал совершенно театральный жест – смахнул с глаз
невидимые слезы. Остальные парни поддержали его игру: лица их исказились в
страдальческих выражениях. Уже через секунду ребята в унисон хрипло закричали: – Мама! Пожалуйста, тебе слишком рано покидать нас! – Я всю жизнь мечтала, чтобы у Ё Дана появилась хорошенькая
жена… – парень закашлялся. – Я уговаривала себя жить, дабы узреть, как
исполняется сие желание. Теперь мое время пришло. – Мама! – Мой милый сын… В моем разуме разразилась нешуточная схватка, происходящее
воспринималось спектаклем, разыгранным на потеху сотням собравшимся девушкам. «Противоположности притягиваются», – пока я думала об этом,
в голову пришла мысль: оппа был столь сух и бессердечен, что окружающие его
люди совершенно точно могли сойти с ума. Я повернула голову в левую сторону – Ё Дан как раз перевешивал
сумку назад за спину и все не сводил со свих друзей раздраженного взгляда.
Парень резко схватил Ё Рён за запястье и потащил ее только ему ведомой дорогой. Хотя прежде чем смыться, он глянул на меня и произнес: – Дан И, пойдем. – Ох, окей. Я, стоящая и хлопающая глазами, засеменила за ними. Идя
вперед, я все же оглянулась на друзей Бан Ё Дана. Они с сияющими лицами махали
нам вслед. Подарив компании растерянную улыбку, я повернулась обратно
вперед. Голоса, раздавшиеся за спиной, были громкими, так что слышались они четко: – Ё Дан! Мама… мама верит тебя! Я надеюсь, что ты обретешь
счастье! – Брат! Будьте счастливы сейчас и всегда! Бан Ё Дан ускорил шаг, но все же не оставил их без ответа –
парень глубоко вздохнул и выплюнул: – Придурки… Оппа потянулся кончиками пальцев к носу, показывая свое
раздражение. А все, что могла сделать я – это смотреть на него с улыбкой на
устах. Слова Бан Ё Дана были колючими, но голос парня не сквозил враждебностью.
Хех. Стоило дверям лифта распахнуться, мы вышли в подъезд и
обменялись парочкой слов с обещанием встретиться позже. Затем я прошла домой,
дабы переодеться в нечто более повседневное. Мать Ё Рён задерживалась на работе, а потому моя мама решила
подождать ее. Вот почему папа уже садился за руль. Когда мы спустились на подземную стоянку, на улице уже
стояла темень. Мой папа и отец Бан Ё Рён устроились на передних сидениях, тогда
как оппа, Ё Рён и я сели на заднее. Машина была недостаточно просторной, чтобы три человека
смогли спокойно уместиться, но поделать с этим что-то являлось невозможным.
Особенно неудобно было залезать Бан Ё Дану. «Сеульский вокзал» находился не так далеко от нашего дома.
Вот почему наши с Ё Рён семьи отправились прямиком в располагавшийся рядом с
ним китайский ресторан. *** Мы расположились на втором этаже. С этого места могли
наслаждаться видом на автобусы, курсирующие вдоль «Сеульского вокзала»,
освещенные проспекты и знаменитые магазины, пестрящие огнями. Темнота ночи нарисовала небо чернилами – его пронзало своим
светом желтое сияние высоких уличных фонарей. Через окно, рядом с которым мы
сидели, струился холодный ветерок. Замерзнув, я шмыгнула носом, все еще не отрывая глаз от
окна. Тогда оппа спросил, не хочу ли я поменяться с ним местами, на что я
ответила: «все в порядке» – и выпрямилась в ожидании, когда нам попадут еду. Вскоре мое желание сбылось: мы наслаждались полным меню, включающим
янцзянпи[1],
юсансыль и тансуюк[2]. Хотя Бан Ё Рён и отличалась стройностью и красотой фигуры,
это все же не означало, что девушка принимала пищу маленькими порциями. Закон
веб-новелл номер семь гласил: главная героиня ест как лошадь. Главный герой, наслаждающийся
зрелищем ее трапиздничества, ворчит: «Хватит есть, свинка». Когда их глаза
встречаются… Оппа в вопросе поглощения пищи не отставал от своей сестры. Мы окончили ужин, сидели с набитыми животами, ожидая десерт
– суджонгв.[3] В этот
момент я вдруг почувствовала зов природы. Мне правда не хотелось отправляться на поиски уборной в этом
огромном и запутанном четырехэтажном здании. Сожалела, что не сходила по нужде
заранее, но что оставалось делать? Я уже не дома. Когда я встала и сказала, что отлучусь в уборную, папа словесно
объяснил мне дорогу. Тогда открыла раздвижную дверь, начала обувать кроссовки, но
вдруг увидела, что шнурки болтались развязанными. Здесь не было места, дабы
сесть, а поэтому я принялась завязывать их стоя и чуть не повалилась головой
вперед – кто-то неожиданно сильно перехватил меня за талию, спасая меня от
падения. Когда я уцепилась взглядом за тонкие руки, обвернутые вокруг
моей талии, то подумала, что мне помогла женщина. Однако в этих руках было
столько силы, сколько явно не имелось у девушек вроде меня. Когда я подняла
подбородок, на глаза попались блондинистые волосы, что под оранжевым светом
фонариков сверкали позолотой. С секунду я глядела на девушку тупым взглядом, а затем
приоткрыла рот. На Ли Ру Де сидела белая рубашка, поверх которой надет серый
свитер. Ноги ее были обтянуты совершенно
чистой джинсой. В этом наряде девушка выглядела так, словно сошла с обложки иностранного
журнала. Люди, некоторое время приковавшие к нам взгляды, будто не находили в
этом ничего ненормального. Стоило прийти в себя, я начала усиленно моргать. Ли Ру Да
опустила взгляд. Румянец на ее щеках, казалось, вопил о радости встречи со мной. Каковы… каковы шансы нам вообще свидеться именно здесь,
когда в Сеуле тысячи китайских ресторанов? Стоило мне подумать об этом, как на
глаза попался иностранец в щегольском сером костюме. Тонкие, остро очерченные черты лица мужчины, а так же прямой
нос, глубокие голубые глаза, и аура, будто у смертоносного мечника, делали его
похожим на мафиози. По крайней мере, мне он представился именно таким –
настоящим мафиозным крестным отцом. Когда он засек нас, его глаза широко распахнулись. Он
подошел к нам и узнал у Ру Ды: – What are you doing? Мой уровень языка являлся достаточным, что я поняла его. «What are you doing?» – эта фраза была шаблонной
для учебников английского. Однако когда ее произнес красивый иностранец, она
стала звучать очень изыскано и утонченно. Ру Да на несколько секунд уставилась на меня, после
повернулась к, видимо, своему отцу. – Пап, почему ты говоришь по-английски? – спросила она
серьезно. – Ох, прошу прощения, – на беглом корейском ответил
иностранец, удивляя меня. Ли Ру Да повернулась ко мне с сияющей улыбкой на лице. Она,
ни минуты не колеблясь, представила мне своего отца, о чем я, впрочем, ее не
просила: – Дан И, это мой отец – Йен Рид. Знакомые зовут его просто
Йен. Пап, это моя подруга, мы познакомились сегодня в школе. Голубые глаза мужчины метнулись осмотреть меня. Я растеряно
глядела на отца Ли Ру Ды, но вскоре быстро опустила голову. Когда я уже собиралась произнесли: «Приятно познакомиться с
вами, меня зовут Хам Дан И» – и вежливо поклониться, дверь отодвинулась в
сторону. Я склонилась, но все же смогла повернуть голову. В дверях стояли мой папа, зажавший сигарету меж указательным
и средним пальцами и отец Бан Ё Рён. В миг, когда отец увидел меня, он стал выглядеть как человек,
сделавший поспешные выводы. Следящими его действиями стало подойти к отцу Ли Ру
Ды, застывшему Йену, и протянуть ладонь для уверенного рукопожатия. – Знаешь, моей дочери пора повзрослеть, – сказал папа. – Что
учудила эта маленькая обезьянка? Приношу свои извинения от ее имени. Я в шоке застыла. – Ох, Дан И! Что это такое? Тебе стоит вежливее поклониться. Йен инстинктивно пожал чужую руку, мужчина выглядел
смущенным сложившейся ситуацией. Тогда я поняла, что все происходящее – одно
большое недоразумение – и крикнула отцу: – Нет, пап! Я вовсе не накосячила! – Ты не разбила посуду или что-то вроде? – Вовсе нет! – А, может, пролила воду на костюм этого джентльмена? – Нет! __________________________________________________ [1]Янцзянпи
– салат из морепродуктов с острым горчичным соусом. [2]Тансуюк –
жаренная во фритюре свинина (или говядина) в сладко-остром соусе. [3]Суджонгв -
корейский традиционный пунш с корицей.
Обновлено: 12.01.2026