***Глава 27. Ночь откровений.***
Я
выпрямилась, чувствуя растущее напряжение. На мгновение все затихло. Только
слышно было, как упало несколько капель воды, а после из трубки полился
умиротворенный голос. – Я смотрел
на мою маму, расположившуюся рядом с водительским сидением, хотя это и было
трудно из-за льющего дождя и той женщины… но я знал… она улыбалась в тот момент.
Я тогда был еще маленьким, но сейчас, как и ту секунду, уверен – она была
счастлива. Я молчала. – Моя мама и
та дама подружились во время обучения в Штатах. Они обе учились за границей, а
после женились, разойдясь разными дорогами; но у них оставалось традицией хотя
бы один день в неделю проводить вместе. Та дама вышла замуж за очень богатого
человека, поэтому, когда я пришел к ней домой, меня поразил их сад: он казался огромным и непроходимым. Там же я встретил
мальчика, моего одногодку, крайне схожего со своей матерью. У меня
отвисла челюсть от услышанного. Я прекрасно понимала, кем были герои этой
истории, но старалась не лезть особо глубоко. Голос Квон Ын Хена все еще был
мягок, он действовал усыпляюще. Я не смогла вымолвить ни слова в ответ, он продолжил: – Мои
родители поженились очень поспешно. Я узнал, что они зачали меня ещё до свадьбы,
а потому медовый месяц мы провели втроем: отец, мама и я, находящийся у нее в
животе. Раздался
смешок. – Когда моя
мама уехала, отец готовился стать адвокатом и в то же время заботился обо мне и
моей сестре. Ей тогда было всего два, я старше на три года. Отец сказал, что
мама смотрит на нас, а потому я должен помахать ей рукой. Я почти не видел ее
фигуру, но все равно сделал то, что он мне сказал. Пока я махал и смотрел, как
красная машина исчезает в тумане, в мою голову пришли странные мысли. Мне
казалось, что в тумане прячется какой-то монстр или что-то вроде того. Я молчала. – А потом
произошло это. Его тон был спокоен,
как и всегда, но у меня перехватило дыхание. Я широко раскрыла глаза и
подтянула к себе ноги. Затем я осознала, о чем он говорил столь невозмутимо. Квон Ын Хену было пять, когда его мать
ушла из жизни. Он рассказывал мне, как это случилось. Несмотря на
то, что он повествовал о той аварии, его голос и интонация не поменялись. Ын
Хен говорил как можно более безмятежно, как будто в этом состоял его долг в
данный момент. – Из-за дождя
самосвал занесло. Позже, когда я осмотрел машину, то увидел, что водительское сидение
не было повреждено. Однако пассажирское, на котором сидела моя мама, было в
ужасном состоянии; от него почти ничего не осталось. Я промолчала. – И поэтому я
ненавижу… дождливые дни. Когда он
закончил, между нами воцарилось молчание. Я не произнесла ни слова, лишь поджала
ноги, прислушиваясь к дребезгу и шагам из телефонной трубки. Я спрятала голову
в коленях, чувствуя себя донельзя расстроенной. Пока я была подавленной, Квон
Ын Хен осторожно спросил: – А почему…
почему ты ненавидишь второе марта? Я прикусила
губу, услышав его вопрос, который еще несколько мгновений стучал у меня в ушах
набатом. Квон Ын Хен тоже заметил, что чем ближе было второе марта, тем
чувствительней я становилась. Мы провели вместе три года, было бы странно, если
бы он не узнал. Какое-то
время я сидела в тишине, кусая губы, с вымученной улыбкой на устах, а потом
пробормотала себе под нос: «К черту все». – Я не то,
чтобы ненавижу второе марта. Квон Ын Хен
не ответил. – Это бывает
не только во второе марта, просто… Мне снится сон о том, как я просыпаюсь, обычно
поутру, и на ручке моего шкафа висит незнакомая мне школьная форма… Часы,
подаренные Ву Джу Ином тоже меняются. Мои родители и другие вещи в доме – все остается
прежним… Я съедаю свой завтрак и выхожу из дома вместе со школьной сумкой… Я глубоко
вздохнула. Тем не менее, от дрожи, пробивающей меня до костей, избавиться так и
не получилось. Я крепко зажмурилась, чтобы выдавить из себя следующие слова: – Там я не
встречаю Бан Е Рен. Квон Ын Хен
молчал. – Не только
ее, но я не пересекаюсь и с вами, ребята… Тогда я понимаю, что вас на самом
деле не существует. Я обхватила
телефон обеими руками, судорожно дрожа. – Однажды я
уже переживала это. По ту сторону
трубки до меня не доносилось ни звука: там ни дребезжали посудой, ни шумела
вода. Между нами царила полная тишина. Второе марта. Какое паршивое начало
столь паршивого дня. В мое окно
по-прежнему колотил дождь. *** Год назад на
второе марта две тысячи девятого года выпала пятница. В тот день я перешла в
третий класс средней школы; другими словами, тогда и прошла церемония открытия. В тот день я
с трудом продрала глаза и поборола сонливость. Однако стоило мне узнать, что
уже девять утра – я начала в спешке носиться по дому. Немногим позже я узнала
от Бан Е Рен, что церемония открытия состоится в десять тридцать. А потому как
пуля высочила из дома. Было уже
десять, но на улице к ногам все еще ластился раннеутренний туман: сквозь него
едва вырисовывались очертания окруживших меня зданий. Походящие на руки скелетов
ветки колыхались на ветру, будто приветствуя. По молчаливой улице шли только
Бан Е Рен и я. Подобно
каждому году до этого, второе марта начиналось с мрачной ноты, однако на поступях
к школе я заметила, что настроение мое постепенно поднималось. Когда мы встретились
с Квон Ын Хеном и Ю Чон Еном, которым не повезло попасть в разные классы на
втором году обучения, я поприветствовала их яркой улыбкой. Бан Е Рен
наморщила свой покрасневший носик и заметила, что в этом выпускном году мы
просто обязаны попасть в один класс. За этим разговором мы и устремились нашей
честной компанией прямо в актовый зал. В холле было
прохладно, словно кто-то решил не включать обогреватель. Мы с Бан Е Рен
довольно быстро нашли класс, над которым висела табличка «Класс 2-5», наверное
потому, что причудливые серебристые локоны Ин Джи Хо – нашего президента – были
видны издалека. Ин Джи Хо,
увидев нас, равнодушно кивнул, поправив пурпурный шарф на шее. Ву Джу Ин, устроившийся
рядом с ним, был полностью поглощен игрой, но сумел оторваться и скользнуть по нам
своим обыкновенным доброжелательным взглядом. Первое, что
он сделал, только мы вошли в класс – бросился ко мне на шею. Я крепко обняла
его в ответ, очаровательно ухмыльнувшись, и Ин Джи Хо, окинув нас рассеянным
взглядом, открыл рот, чтобы что-то сказать. Мы пришли
заранее, и до церемонии оставалось еще двадцать минут, а потому в зале было малолюдно.
Именно поэтому Ин Джи Хо мог не сдерживать свое саркастичное замечание. – Эй, Джу Ин,
умерь пыл. У Хам Дан И суставы не те, что прежде: чуть что – хрустеть начинают. «О господи,
неужели у него нет такой проблемы?» – хотела я ответить. – Ох, они закаменеют,
если я слишком долго буду сидеть. – Чел, это
уже серьезно, пора вызывать девять-один-один. Может все твои кости просто
сломаны? Ты не думаешь, что стала в последнее время как никогда неуклюжей? Тебе
лучше сходить на обследование. – Черт возьми,
нет! Пока мы
перекидывались шпильками, Ю Чон Ен откинул голову на спинку стула, который
стоял перед ним, и дремал. Окна были занавешены, и зал тонул в полумраке. Ын Хен только
махнул свободной рукой, когда я перевела на него взгляд. В другой он держал
листы, на которых, кажется, была написана приветственная речь. Поскольку
людей в помещении было не особо много, он не стал вставать со своего места.
Только прокричал громкое: – Эй, Ин Джи
Хо! – Чего тебе?! – Хватит
дразнить Дан И, лучше повтори свою речь. Видимо Ин Джи
Хо тоже будет предоставлено слово. Вместо того, чтобы последовать беззлобному
совету Ын Хена, он ухмыльнулся и продолжил гнуть свою линию. – Я помню ее
наизусть! Тебе тоже стоило бы выучить ее дома! Ын Хен,
расположившийся в тени, поднял на него глаза. На его красивом лице расцвела
ласковая улыбка. «Отлично», – я
кивнула сама себе. Несмотря на великодушие, подобное безмятежным океанским водам,
Ын Хен не мог пропустить мимо ушей высказывание Ин Джи Хо. Ин Джи Хо
сразу уловил намерения Квон Ын Хена. А потому бросился к нему первым, чтобы
по-хулигански взъерошить волосы. Их дурашества потревожили сон Ю Чон Ена, но
он, произнеся что-то вроде: «просто дайте мне поспать» угрожающим тоном, опять
вернулся страну грез. Пока мы с Бан
Е Рен наблюдали за игрой Ву Джу Ина, зал начал наполняться другими детьми. Потому
как мы провели уже два года плечом к плечу, все, казалось, приветствовали друг
друга как старых знакомых. Я повертела голову из стороны в сторону и поняла,
что все места в зале были уже заняты; посмотрела туда, где должны были
находиться Ин Джи Хо и Квон Ын Хен – и обнаружила, что они пропали.
выпрямилась, чувствуя растущее напряжение. На мгновение все затихло. Только
слышно было, как упало несколько капель воды, а после из трубки полился
умиротворенный голос. – Я смотрел
на мою маму, расположившуюся рядом с водительским сидением, хотя это и было
трудно из-за льющего дождя и той женщины… но я знал… она улыбалась в тот момент.
Я тогда был еще маленьким, но сейчас, как и ту секунду, уверен – она была
счастлива. Я молчала. – Моя мама и
та дама подружились во время обучения в Штатах. Они обе учились за границей, а
после женились, разойдясь разными дорогами; но у них оставалось традицией хотя
бы один день в неделю проводить вместе. Та дама вышла замуж за очень богатого
человека, поэтому, когда я пришел к ней домой, меня поразил их сад: он казался огромным и непроходимым. Там же я встретил
мальчика, моего одногодку, крайне схожего со своей матерью. У меня
отвисла челюсть от услышанного. Я прекрасно понимала, кем были герои этой
истории, но старалась не лезть особо глубоко. Голос Квон Ын Хена все еще был
мягок, он действовал усыпляюще. Я не смогла вымолвить ни слова в ответ, он продолжил: – Мои
родители поженились очень поспешно. Я узнал, что они зачали меня ещё до свадьбы,
а потому медовый месяц мы провели втроем: отец, мама и я, находящийся у нее в
животе. Раздался
смешок. – Когда моя
мама уехала, отец готовился стать адвокатом и в то же время заботился обо мне и
моей сестре. Ей тогда было всего два, я старше на три года. Отец сказал, что
мама смотрит на нас, а потому я должен помахать ей рукой. Я почти не видел ее
фигуру, но все равно сделал то, что он мне сказал. Пока я махал и смотрел, как
красная машина исчезает в тумане, в мою голову пришли странные мысли. Мне
казалось, что в тумане прячется какой-то монстр или что-то вроде того. Я молчала. – А потом
произошло это. Его тон был спокоен,
как и всегда, но у меня перехватило дыхание. Я широко раскрыла глаза и
подтянула к себе ноги. Затем я осознала, о чем он говорил столь невозмутимо. Квон Ын Хену было пять, когда его мать
ушла из жизни. Он рассказывал мне, как это случилось. Несмотря на
то, что он повествовал о той аварии, его голос и интонация не поменялись. Ын
Хен говорил как можно более безмятежно, как будто в этом состоял его долг в
данный момент. – Из-за дождя
самосвал занесло. Позже, когда я осмотрел машину, то увидел, что водительское сидение
не было повреждено. Однако пассажирское, на котором сидела моя мама, было в
ужасном состоянии; от него почти ничего не осталось. Я промолчала. – И поэтому я
ненавижу… дождливые дни. Когда он
закончил, между нами воцарилось молчание. Я не произнесла ни слова, лишь поджала
ноги, прислушиваясь к дребезгу и шагам из телефонной трубки. Я спрятала голову
в коленях, чувствуя себя донельзя расстроенной. Пока я была подавленной, Квон
Ын Хен осторожно спросил: – А почему…
почему ты ненавидишь второе марта? Я прикусила
губу, услышав его вопрос, который еще несколько мгновений стучал у меня в ушах
набатом. Квон Ын Хен тоже заметил, что чем ближе было второе марта, тем
чувствительней я становилась. Мы провели вместе три года, было бы странно, если
бы он не узнал. Какое-то
время я сидела в тишине, кусая губы, с вымученной улыбкой на устах, а потом
пробормотала себе под нос: «К черту все». – Я не то,
чтобы ненавижу второе марта. Квон Ын Хен
не ответил. – Это бывает
не только во второе марта, просто… Мне снится сон о том, как я просыпаюсь, обычно
поутру, и на ручке моего шкафа висит незнакомая мне школьная форма… Часы,
подаренные Ву Джу Ином тоже меняются. Мои родители и другие вещи в доме – все остается
прежним… Я съедаю свой завтрак и выхожу из дома вместе со школьной сумкой… Я глубоко
вздохнула. Тем не менее, от дрожи, пробивающей меня до костей, избавиться так и
не получилось. Я крепко зажмурилась, чтобы выдавить из себя следующие слова: – Там я не
встречаю Бан Е Рен. Квон Ын Хен
молчал. – Не только
ее, но я не пересекаюсь и с вами, ребята… Тогда я понимаю, что вас на самом
деле не существует. Я обхватила
телефон обеими руками, судорожно дрожа. – Однажды я
уже переживала это. По ту сторону
трубки до меня не доносилось ни звука: там ни дребезжали посудой, ни шумела
вода. Между нами царила полная тишина. Второе марта. Какое паршивое начало
столь паршивого дня. В мое окно
по-прежнему колотил дождь. *** Год назад на
второе марта две тысячи девятого года выпала пятница. В тот день я перешла в
третий класс средней школы; другими словами, тогда и прошла церемония открытия. В тот день я
с трудом продрала глаза и поборола сонливость. Однако стоило мне узнать, что
уже девять утра – я начала в спешке носиться по дому. Немногим позже я узнала
от Бан Е Рен, что церемония открытия состоится в десять тридцать. А потому как
пуля высочила из дома. Было уже
десять, но на улице к ногам все еще ластился раннеутренний туман: сквозь него
едва вырисовывались очертания окруживших меня зданий. Походящие на руки скелетов
ветки колыхались на ветру, будто приветствуя. По молчаливой улице шли только
Бан Е Рен и я. Подобно
каждому году до этого, второе марта начиналось с мрачной ноты, однако на поступях
к школе я заметила, что настроение мое постепенно поднималось. Когда мы встретились
с Квон Ын Хеном и Ю Чон Еном, которым не повезло попасть в разные классы на
втором году обучения, я поприветствовала их яркой улыбкой. Бан Е Рен
наморщила свой покрасневший носик и заметила, что в этом выпускном году мы
просто обязаны попасть в один класс. За этим разговором мы и устремились нашей
честной компанией прямо в актовый зал. В холле было
прохладно, словно кто-то решил не включать обогреватель. Мы с Бан Е Рен
довольно быстро нашли класс, над которым висела табличка «Класс 2-5», наверное
потому, что причудливые серебристые локоны Ин Джи Хо – нашего президента – были
видны издалека. Ин Джи Хо,
увидев нас, равнодушно кивнул, поправив пурпурный шарф на шее. Ву Джу Ин, устроившийся
рядом с ним, был полностью поглощен игрой, но сумел оторваться и скользнуть по нам
своим обыкновенным доброжелательным взглядом. Первое, что
он сделал, только мы вошли в класс – бросился ко мне на шею. Я крепко обняла
его в ответ, очаровательно ухмыльнувшись, и Ин Джи Хо, окинув нас рассеянным
взглядом, открыл рот, чтобы что-то сказать. Мы пришли
заранее, и до церемонии оставалось еще двадцать минут, а потому в зале было малолюдно.
Именно поэтому Ин Джи Хо мог не сдерживать свое саркастичное замечание. – Эй, Джу Ин,
умерь пыл. У Хам Дан И суставы не те, что прежде: чуть что – хрустеть начинают. «О господи,
неужели у него нет такой проблемы?» – хотела я ответить. – Ох, они закаменеют,
если я слишком долго буду сидеть. – Чел, это
уже серьезно, пора вызывать девять-один-один. Может все твои кости просто
сломаны? Ты не думаешь, что стала в последнее время как никогда неуклюжей? Тебе
лучше сходить на обследование. – Черт возьми,
нет! Пока мы
перекидывались шпильками, Ю Чон Ен откинул голову на спинку стула, который
стоял перед ним, и дремал. Окна были занавешены, и зал тонул в полумраке. Ын Хен только
махнул свободной рукой, когда я перевела на него взгляд. В другой он держал
листы, на которых, кажется, была написана приветственная речь. Поскольку
людей в помещении было не особо много, он не стал вставать со своего места.
Только прокричал громкое: – Эй, Ин Джи
Хо! – Чего тебе?! – Хватит
дразнить Дан И, лучше повтори свою речь. Видимо Ин Джи
Хо тоже будет предоставлено слово. Вместо того, чтобы последовать беззлобному
совету Ын Хена, он ухмыльнулся и продолжил гнуть свою линию. – Я помню ее
наизусть! Тебе тоже стоило бы выучить ее дома! Ын Хен,
расположившийся в тени, поднял на него глаза. На его красивом лице расцвела
ласковая улыбка. «Отлично», – я
кивнула сама себе. Несмотря на великодушие, подобное безмятежным океанским водам,
Ын Хен не мог пропустить мимо ушей высказывание Ин Джи Хо. Ин Джи Хо
сразу уловил намерения Квон Ын Хена. А потому бросился к нему первым, чтобы
по-хулигански взъерошить волосы. Их дурашества потревожили сон Ю Чон Ена, но
он, произнеся что-то вроде: «просто дайте мне поспать» угрожающим тоном, опять
вернулся страну грез. Пока мы с Бан
Е Рен наблюдали за игрой Ву Джу Ина, зал начал наполняться другими детьми. Потому
как мы провели уже два года плечом к плечу, все, казалось, приветствовали друг
друга как старых знакомых. Я повертела голову из стороны в сторону и поняла,
что все места в зале были уже заняты; посмотрела туда, где должны были
находиться Ин Джи Хо и Квон Ын Хен – и обнаружила, что они пропали.
Обновлено: 12.01.2026