***Глава 26. Ночь с первого на второе.***
То была ночь
с первого на второе марта и две тысячи десятый год. До церемонии поступления
оставался один день. Минуло уже двое суток с тех пор, как мы поссорились с Ю
Чон Еном, но от него не поступило ни одного сообщения. Ни одного телефонного
звонка. Второе марта
– в тот день, когда изменилось все. Дождь, еще с
утра стучащий в окно, не прекращался до вечера и продолжал барабанить ночью. Я
слушала этот звук, прижимая к груди подушку и уставившись в темный потолок. На
стене тихонько тикали антикварные часы. Время
приближалось к полуночи, но я все еще не спала, даже несмотря на то, что прошло
уже два часа с того момента, как легла в кровать. Едва ли я могла сегодня
заснуть – всегда, когда приближалось второе марта, меня начинала мучить
бессонница. Терзали мысли о том, что мир может внезапно поменяться. Я легла
вначале на один бок, потом перевернулась на другой и, наконец, устроившись
удобнее, провалилась в легкий сон. Звук барабанящего по окну дождя стал доноситься
до меня словно через толстый слой ваты. Через
несколько минут дремоту как рукой сняло. Из гостиной до меня донесся какой-то
звук, а потому я выглянула из своей комнаты. Холодильник оказался открыт,
возможно, мой сонный отец искал воды. Когда мои глаза остановились на его
фигуре, то я ужаснулась. Я вскочила с
кровати и распахнула окно. Я так торопилась, что чуть не стукнулась, вставая с
постели. К счастью, я успела ухватиться за оконную раму, спасаясь от падения головой
вперед. Я широко раскрыла
окно. Небо надо мной, как бы в насмешку, было невероятно чистым и темным. На
нем нельзя было различить ни одного облачка. Угольно-черное небо, казалось,
издевалось надо мной. Смотря на него, создавалось ощущение, что никакого дождя
и в помине не было. Я бездумно уставилась
на луну, вытянув руки за окно. Моя ладонь коснулась сухой оштукатуренной кладки,
белой выемки в стене. Ничего мокрого не оказалось. Я, ничего не
говоря, повернула голову и посмотрела на часы над кроватью. У них была
аккуратная круглая розовая рамка. Это были вовсе не те причудливые часы,
которые мне подарил Ву Джу Ин. Я глядела на
них и все, что получилось у меня выдавить – лишь пустую
улыбку. Это не имело никакого смысла. Как… как подобное могло случиться? Я закрыла
окно и поплелась обратно к кровати. На самом деле я понятия не имела, как мне
вернуться в свою постель. Мой взгляд
вперился в потолок, пока я с усилием зажмурилась. Я все еще не слышала дождя…
«Мне стоит поспать» – пробурчала я, – «обдумаю это, когда проснусь». На ручке
шкафа, как и три года назад, висела школьная форма. Это была униформа той
старшей школы, в которую мне предстояло поступить. Однако, белые пиджак и юбка
сменили расцветку на темно-синюю. Форма, которую я носила последние три года, немного
походила на эту. «Божечки» – из-за
происходящей вокруг чертовщины я поймала
на устах своих загадочную ухмылку. – «Мне нужно поспать». Было уже
почти семь, когда я открыла глаза. Едва проснувшись, я посмотрела на стену и со
вздохом потянулась, когда часы вернули свой изначальный архаичный облик. Я некоторое
время сидела, спрятав лицо в ладонях, а затем повернула голову и поняла, что в
мое окно стучался дождь. Школьная
форма, висевшая на ручках шкафа, все еще выглядела так, будто отражала свет; и
у меня все еще не было никакого желания ее надевать. Я внимательно осмотрелась
и глубоко вздохнула. Затем скривилась и приподняла уголки губ. Неужели все,
что я видела раньше – всего лишь дурной сон? Все те странности и все те муки,
через которые я прошла? Я опустила взгляд на ладонь, выискивая на ней остатки штукатурки,
но так ничего и не обнаружила. Хотя даже если бы что-то и осталось – кусочки
были слишком малы, чтобы их разглядеть. Я немного
посидела на кровати, а после встала, нащупывая на стене выключатель. Потом
взяла телефон, который покоился рядом. Хотела уже вернуться в постель, как девайс
выскользнул из моих рук. Тогда я поняла, что руки мои тряслись, и поднесла их к лицу в попытке успокоиться.
Господи, я схватила ладонью одной руки запястье другой, пытаясь унять дрожь,
однако и это не помогло. Звук
бьющегося в окно дождя все еще стоял у меня в ушах – этот факт немного успокоил
бешено стучащее сердце. Я глубоко вздохнула и выдохнула, после подняла упавший
телефон и вернулась на кровать. Там я стала
просматривать контакты, входящие сообщения: Ин Джи Хо, Бан Е Рен, Ву Джу Ин… я
пролистала список вниз. – Хорошо, – выдохнула
я, – они все на месте… Тем не менее,
легче мне не стало. Я выискивала в книге контактов человека, который мог бы
убедить меня, что я все еще на своем месте.
Я ведь действительно могла позвонить кому-то, услышать чей-нибудь голос – в тот момент это казалось единственным
верным способом усыпить мои страхи. Я пробежалась
глазами по именам. Ю Чон Ен? Нет, сейчас
точно нет. Ин Джи Хо? Сейчас он, скорее
всего, завтракал со своей семьей. Бан Е Рен и Ву Джу Ин в такое время обычно
все еще видели десятый сон. Я запнулась об имя Квон Ын Хена. Возможно, он,
подав завтрак отцу, сейчас отдыхал? Я нажала на кнопку вызова. Гудок шел
дольше, чем обычно, а после я услышала голос. Голос теплый,
ласковый и такой надежный, что любой человек тут же доверился бы его
обладателю. Он в тот же момент заставил меня почувствовать облегчение. – Что-то
случилось? – Квон Ын Хен, видно, недоумевал, почему я звоню ему так рано утром.
Тем более он знал, что в выходные я особенно ленива. От его голоса
у меня сперло дыхание – Квон Ын Хен даже успел спросить в замешательстве: – Дан И, ты
чего? Что происходит? – Ничего… – я
закусила губу, прерываясь. Звуки на
заднем плане стихли, и из трубки послышалось осторожное: – Ты плачешь? – …Я. Я кашлянула,
сдержав поток слез. Я была готова разреветься. И не потому, что мне было
грустно, а потому, что ощутила легкость, стоило ему взять трубку. Мои плечи
сильно вздрогнули, когда я попыталась набрать в грудь побольше воздуха. Я
старалась вспомнить, что хотела сказать, а Ын Хен все это время не издавал ни
звука. – Ын Хен. – Ага. – Ты… сейчас
занят? – Нет, – его спокойный голос заставил меня снова
почувствовать облегчение. Я глубоко
вздохнула и продолжила: – Тогда, если
ты не занят, не мог бы… рассказать что-нибудь? – Рассказать
о чем? – Не важно,
правда, не важно. То был звонок
в семь утра, а потому моя просьба могла показаться абсурдной, но Квон Ын Хен
ничего не ответил. Я услышала,
как он повернул кран, и в трубку пробрался журчащий звук текущей воды. Я начала
слушать умиротворенный голос Ын Хена, слыша, как на заднем плане позвякивает
посуда. – В тот день
лило как из ведра. Мне было пять, и я помню, как отец поднял меня на руки,
чтобы показать вид за окном. Снаружи клубился серый туман, но в нем очень ясно
можно было различить очертания одной машины. Тогда я и знать не знал, какая у
нее марка, но сейчас, когда я думаю об этом… это был красный «Порше». Он
сверкал глянцем и роскошью. Человеком за рулем являлась женщина, донельзя элегантная, та
машина поразительно подходила ей. У женщины были отливающие синевой черные
волосы и пронзительные голубые глаза. Квон Ын Хен
остановился. Когда его голос затих, в трубке осталось лишь позвякивание посуды.
Я села, прислонившись спиной к стене, внимательно слушая его рассказ. Стоило
ему начать описывать женщину с водительского сидения, как мои глаза широко
распахнулись. Отливающие синевой черные волосы и голубые глаза – разумеется, я знала
того, кому принадлежали описываемые черты.
с первого на второе марта и две тысячи десятый год. До церемонии поступления
оставался один день. Минуло уже двое суток с тех пор, как мы поссорились с Ю
Чон Еном, но от него не поступило ни одного сообщения. Ни одного телефонного
звонка. Второе марта
– в тот день, когда изменилось все. Дождь, еще с
утра стучащий в окно, не прекращался до вечера и продолжал барабанить ночью. Я
слушала этот звук, прижимая к груди подушку и уставившись в темный потолок. На
стене тихонько тикали антикварные часы. Время
приближалось к полуночи, но я все еще не спала, даже несмотря на то, что прошло
уже два часа с того момента, как легла в кровать. Едва ли я могла сегодня
заснуть – всегда, когда приближалось второе марта, меня начинала мучить
бессонница. Терзали мысли о том, что мир может внезапно поменяться. Я легла
вначале на один бок, потом перевернулась на другой и, наконец, устроившись
удобнее, провалилась в легкий сон. Звук барабанящего по окну дождя стал доноситься
до меня словно через толстый слой ваты. Через
несколько минут дремоту как рукой сняло. Из гостиной до меня донесся какой-то
звук, а потому я выглянула из своей комнаты. Холодильник оказался открыт,
возможно, мой сонный отец искал воды. Когда мои глаза остановились на его
фигуре, то я ужаснулась. Я вскочила с
кровати и распахнула окно. Я так торопилась, что чуть не стукнулась, вставая с
постели. К счастью, я успела ухватиться за оконную раму, спасаясь от падения головой
вперед. Я широко раскрыла
окно. Небо надо мной, как бы в насмешку, было невероятно чистым и темным. На
нем нельзя было различить ни одного облачка. Угольно-черное небо, казалось,
издевалось надо мной. Смотря на него, создавалось ощущение, что никакого дождя
и в помине не было. Я бездумно уставилась
на луну, вытянув руки за окно. Моя ладонь коснулась сухой оштукатуренной кладки,
белой выемки в стене. Ничего мокрого не оказалось. Я, ничего не
говоря, повернула голову и посмотрела на часы над кроватью. У них была
аккуратная круглая розовая рамка. Это были вовсе не те причудливые часы,
которые мне подарил Ву Джу Ин. Я глядела на
них и все, что получилось у меня выдавить – лишь пустую
улыбку. Это не имело никакого смысла. Как… как подобное могло случиться? Я закрыла
окно и поплелась обратно к кровати. На самом деле я понятия не имела, как мне
вернуться в свою постель. Мой взгляд
вперился в потолок, пока я с усилием зажмурилась. Я все еще не слышала дождя…
«Мне стоит поспать» – пробурчала я, – «обдумаю это, когда проснусь». На ручке
шкафа, как и три года назад, висела школьная форма. Это была униформа той
старшей школы, в которую мне предстояло поступить. Однако, белые пиджак и юбка
сменили расцветку на темно-синюю. Форма, которую я носила последние три года, немного
походила на эту. «Божечки» – из-за
происходящей вокруг чертовщины я поймала
на устах своих загадочную ухмылку. – «Мне нужно поспать». Было уже
почти семь, когда я открыла глаза. Едва проснувшись, я посмотрела на стену и со
вздохом потянулась, когда часы вернули свой изначальный архаичный облик. Я некоторое
время сидела, спрятав лицо в ладонях, а затем повернула голову и поняла, что в
мое окно стучался дождь. Школьная
форма, висевшая на ручках шкафа, все еще выглядела так, будто отражала свет; и
у меня все еще не было никакого желания ее надевать. Я внимательно осмотрелась
и глубоко вздохнула. Затем скривилась и приподняла уголки губ. Неужели все,
что я видела раньше – всего лишь дурной сон? Все те странности и все те муки,
через которые я прошла? Я опустила взгляд на ладонь, выискивая на ней остатки штукатурки,
но так ничего и не обнаружила. Хотя даже если бы что-то и осталось – кусочки
были слишком малы, чтобы их разглядеть. Я немного
посидела на кровати, а после встала, нащупывая на стене выключатель. Потом
взяла телефон, который покоился рядом. Хотела уже вернуться в постель, как девайс
выскользнул из моих рук. Тогда я поняла, что руки мои тряслись, и поднесла их к лицу в попытке успокоиться.
Господи, я схватила ладонью одной руки запястье другой, пытаясь унять дрожь,
однако и это не помогло. Звук
бьющегося в окно дождя все еще стоял у меня в ушах – этот факт немного успокоил
бешено стучащее сердце. Я глубоко вздохнула и выдохнула, после подняла упавший
телефон и вернулась на кровать. Там я стала
просматривать контакты, входящие сообщения: Ин Джи Хо, Бан Е Рен, Ву Джу Ин… я
пролистала список вниз. – Хорошо, – выдохнула
я, – они все на месте… Тем не менее,
легче мне не стало. Я выискивала в книге контактов человека, который мог бы
убедить меня, что я все еще на своем месте.
Я ведь действительно могла позвонить кому-то, услышать чей-нибудь голос – в тот момент это казалось единственным
верным способом усыпить мои страхи. Я пробежалась
глазами по именам. Ю Чон Ен? Нет, сейчас
точно нет. Ин Джи Хо? Сейчас он, скорее
всего, завтракал со своей семьей. Бан Е Рен и Ву Джу Ин в такое время обычно
все еще видели десятый сон. Я запнулась об имя Квон Ын Хена. Возможно, он,
подав завтрак отцу, сейчас отдыхал? Я нажала на кнопку вызова. Гудок шел
дольше, чем обычно, а после я услышала голос. Голос теплый,
ласковый и такой надежный, что любой человек тут же доверился бы его
обладателю. Он в тот же момент заставил меня почувствовать облегчение. – Что-то
случилось? – Квон Ын Хен, видно, недоумевал, почему я звоню ему так рано утром.
Тем более он знал, что в выходные я особенно ленива. От его голоса
у меня сперло дыхание – Квон Ын Хен даже успел спросить в замешательстве: – Дан И, ты
чего? Что происходит? – Ничего… – я
закусила губу, прерываясь. Звуки на
заднем плане стихли, и из трубки послышалось осторожное: – Ты плачешь? – …Я. Я кашлянула,
сдержав поток слез. Я была готова разреветься. И не потому, что мне было
грустно, а потому, что ощутила легкость, стоило ему взять трубку. Мои плечи
сильно вздрогнули, когда я попыталась набрать в грудь побольше воздуха. Я
старалась вспомнить, что хотела сказать, а Ын Хен все это время не издавал ни
звука. – Ын Хен. – Ага. – Ты… сейчас
занят? – Нет, – его спокойный голос заставил меня снова
почувствовать облегчение. Я глубоко
вздохнула и продолжила: – Тогда, если
ты не занят, не мог бы… рассказать что-нибудь? – Рассказать
о чем? – Не важно,
правда, не важно. То был звонок
в семь утра, а потому моя просьба могла показаться абсурдной, но Квон Ын Хен
ничего не ответил. Я услышала,
как он повернул кран, и в трубку пробрался журчащий звук текущей воды. Я начала
слушать умиротворенный голос Ын Хена, слыша, как на заднем плане позвякивает
посуда. – В тот день
лило как из ведра. Мне было пять, и я помню, как отец поднял меня на руки,
чтобы показать вид за окном. Снаружи клубился серый туман, но в нем очень ясно
можно было различить очертания одной машины. Тогда я и знать не знал, какая у
нее марка, но сейчас, когда я думаю об этом… это был красный «Порше». Он
сверкал глянцем и роскошью. Человеком за рулем являлась женщина, донельзя элегантная, та
машина поразительно подходила ей. У женщины были отливающие синевой черные
волосы и пронзительные голубые глаза. Квон Ын Хен
остановился. Когда его голос затих, в трубке осталось лишь позвякивание посуды.
Я села, прислонившись спиной к стене, внимательно слушая его рассказ. Стоило
ему начать описывать женщину с водительского сидения, как мои глаза широко
распахнулись. Отливающие синевой черные волосы и голубые глаза – разумеется, я знала
того, кому принадлежали описываемые черты.
Обновлено: 12.01.2026