Глава 3 — Глава 3. В индустрии развлечений тоже должен соблюдаться трудовой кодекс, верно?

Чжан Ханьвэнь быстро пришел в себя. Уставившись на Ван Чэна, он насилу подавил вспыхнувший внутри гнев и попытался воззвать к разуму: — Ван Чэн, хватит капризничать. Завтра выступление, мы обязаны использовать каждую минуту для дополнительной тренировки… Ван Чэн потер глаза и, качнув головой, серьезно ответил: — Капитан Чжан, я не капризничаю. Мне нужно еще поспать. Я проспал меньше пяти часов и еще не отдохнул. К тому же, я не вижу смысла в дополнительной тренировке. Чжан Ханьвэнь повысил голос: — Ван Чэн, вчера на репетиции ты постоянно ошибался! Тебе больше всех нужна дополнительная тренировка! Ван Чэн остался непреклонен: — Это было вчера. И раз уж я сейчас не выспался, то на репетиции снова буду совершать ошибки. Какой тогда смысл в такой тренировке? Чжан Ханьвэнь осекся. А ведь если подумать, парень прав. Ван Чэн выглядел так, будто он совершенно не в форме. В таком состоянии он точно будет косячить на каждом шагу, сбивать остальных и портить настрой. Толку от таких занятий действительно будет мало. Капитан нахмурился. Но без дополнительных прогонов у него не было уверенности в завтрашнем успехе. Другие группы соперников – это отличные трейни из крупных агентств. Все они очень сильны и в последнее время пашут сверхурочно каждый день. Если они одни не будут тренироваться, как им победить? Заметив замешательство Чжан Ханьвэня, Ван Чэн перевел взгляд на остальных пятерых участников группы: — Посмотри на ребят, они тоже не в лучшем состоянии. Не выспались, тела ватные, концентрация на нуле. Какой эффект будет от такой репетиции? Чжан Ханьвэнь оглядел команду. Все и впрямь стояли с заспанными глазами и вялыми движениями. Его уверенность окончательно пошатнулась. — Да, капитан, — тут же подхватил другой молодой участник. — Давайте еще немного поспим, потом дело пойдет куда бодрее. Видя, что все придерживаются того же мнения, Чжан Ханьвэнь не решился больше давить. Он лишь беспомощно вздохнул: — Ладно. Тогда спим еще час… — Капитан, вы лучший! — Ура! Моя постель еще не остыла, я мигом… — Спасибо, капитан! Словно боясь, что Чжан Ханьвэнь передумает, ребята с радостными криками развернулись и бросились по своим комнатам досыпать. Бам! Щелк! Ван Чэн закрыл дверь, повернул замок и тут же прыгнул в кровать. Тот прекрасный сон, где он дожил до ста двадцати лет, еще не закончился – была надежда досмотреть его до конца… Оставшись один в коридоре, Чжан Ханьвэнь смотрел на дверь Ван Чэна. Вспоминая их разговор, он чувствовал, что парень изменился: исчезли прежняя осторожность и рвение. Будь это вчера, Ван Чэн первым бы постучал в дверь к капитану, потому что его трудолюбие ничуть не уступало упорству самого Чжан Ханьвэня. Но теперь он только и искал повод подольше поспать и увильнуть от работы… «Неужели я вчера слишком резко высказался? – …начал копаться в себе Чжан Ханьвэнь. – …Может, он пал духом и решил отказаться от дебюта?» Вчера, когда Ван Чэн несколько раз ошибся и начал пререкаться, Чжан Ханьвэнь в сердцах выпалил, что у того нет таланта и он не создан для сцены. После этого Ван Чэн в ярости ушел. Теперь же Чжан Ханьвэню казалось, что парень стал другим. Всего за одну ночь в нем перегорела та искра, то отчаянное желание доказать всем свою состоятельность. Решив, что в будущем стоит быть помягче и не добивать парня окончательно, капитан тоже направился к себе, чтобы еще немного вздремнуть. — Капитан Чжан, позовите меня, когда я проспою полные семь часов! — Донесся голос Ван Чэна из-за двери. Внутри Чжан Ханьвэня снова закипело раздражение: — Я же сказал, спим только один час! Но Ван Чэн твердо отрезал: — Пока не наберется семь часов сна, я с кровати не встану. До встречи, капитан! Если бы время позволяло, он бы потребовал все восемь. После этих слов за дверью воцарилась тишина. Чжан Ханьвэнь занес кулак, желая со всей силы ударить по двери, чтобы выплеснуть гнев, но в последний момент остановился. — Ван Чэн, если мы в этот раз провалимся, вся ответственность ляжет на тебя! — Громко крикнул он. — Я всё доложу гендиректору Лю! Ван Чэн ничего не ответил. Он просто закрыл глаза и провалился в сон, ни капли не заботясь об угрозах. Провал? Да это же идеальный расклад. Тогда не придется в ближайшее время участвовать в шоу и можно будет вернуться в тренировочный лагерь. Хоть там и нагружали учебой, но это не шло ни в какое сравнение с выматывающими съемками – там хотя бы был четкий распорядок отдыха. Контракт трейни будет действовать еще два года. Протянуть это время, дождаться завершения договора, а затем уйти на покой в безвестность, заняться оздоровлением и прожить до ста лет… А если босс разозлится и отправит его в заморозку? Еще лучше. Можно будет окончательно залечь на дно. Спустя час Чжан Ханьвэнь подошел к двери Ван Чэна. Он несколько раз заносил руку, чтобы постучать, но, вспоминая недавний напор и упрямство парня, каждый раз медлил. Если Ван Чэн опять откажется сотрудничать и полезет в бутылку, что ему делать? Если он снова пойдет на уступки, как на него посмотрят остальные участники? Поколебавшись пару минут, Чжан Ханьвэнь прошел мимо. Он разбудил остальных пятерых трейни, и они вместе отправились в тренировочный зал. — Капитан, а где Ван Чэн? — С недоумением спросил один из них. Остальные тоже выжидающе посмотрели на лидера. — Ван Чэн плохо себя чувствует, — сухо ответил Чжан Ханьвэнь. — Пусть сегодня отдохнет подольше… Ребята переглянулись, но решили промолчать. Плохо себя чувствует? Они прекрасно понимали, что это лишь отговорка. Тот Ван Чэн, который час назад так рьяно отстаивал свои права, вовсе не выглядел больным. В глубине души они даже немного восхищались им и завидовали. Восхищались смелостью открыто пойти против капитана и отказаться от изнуряющей подготовки – сами они на такое не решились бы. И, конечно, завидовали тому, что он может сейчас спокойно спать. Прошло еще два часа. В восемь утра Ван Чэна разбудил заранее поставленный будильник. Он поднялся с кровати, сладко потянулся – во всем теле ощущалась приятная легкость. После долгой тяжелой болезни в прошлой жизни он и забыл, когда в последний раз спал так спокойно. Ничего не болит, ничего не зудит, не нужно глотать таблетки, ставить капельницы или вдыхать удушливый запах спирта в больничной палате… Блаженство. Подойдя к зеркалу, Ван Чэн снова окинул взглядом свое молодое и красивое отражение. Убедившись, что всё это происходит наяву, он почувствовал новый прилив радости. — С сегодняшнего дня здоровье – на первом месте, — веско произнес он своему отражению. Затем он быстро умылся, надел спортивный костюм и вышел из комнаты. Утро – лучшее время для начала дел, а легкая физическая нагрузка на рассвете крайне полезна для организма. В последние годы своей прошлой жизни, когда он пытался восстановить подорванное здоровье, он выходил на пробежку каждое утро, пока ноги его слушались. Даже если получалось пробежать всего пару сотен метров – это уже было победой. Никого не потревожив, Ван Чэн тихо вышел за пределы съемочной базы. Он не стал убегать далеко, а просто начал неспешно нарезать круги вокруг комплекса. Спустя полчаса, когда на лбу выступила легкая испарина, Ван Чэн завершил свою первую утреннюю пробежку в этом мире. Достав телефон, он увидел, что время – всего половина девятого. И еще с десяток пропущенных вызовов от Чжан Ханьвэня и Чжан Сюхуа. Перезванивать он не спешил. Отыскав неподалеку небольшую закусочную, Ван Чэн заказал порцию полезного для желудка пшенного отвара, питательное чайное яйцо и простую паровую булочку. Игнорируя жирные лепешки и жареный хворост, он неспешно двинулся в сторону съемочной базы, завтракая на ходу. К тому моменту, как Ван Чэн подошел к воротам съемочной базы, он как раз доел завтрак. Привычным жестом он отправил пустой стакан, пакет и соломинку в урну, мельком улыбнулся охраннику, который смотрел на него с явным недоумением, и вошел внутрь. Стоило ему переступить порог, как навстречу поспешила Чжан Сюхуа. На ее лице читалась крайняя степень тревоги. Подбежав, она схватила Ван Чэна за руки и принялась лихорадочно осматривать с ног до головы: — Ван Чэн, ты в порядке? С тобой ничего не случилось? Ван Чэн в удивлении оглядел себя. С ним всё было совершенно нормально – неужели она не видит? — Я в полном порядке. Сюхуа с облегчением выдохнула. Недавно она узнала, что Ван Чэн не явился на репетицию, а остался спать в комнате. Решив, что он всё еще злится, она лично отправилась поговорить с ним, но парня в номере не оказалось. Расспросы окружающих тоже ничего не дали – никто его не видел. Это не на шутку ее напугало. За последние два года случаи самоубийств среди трейни перестали быть редкостью. Конкуренция в этой среде была чудовищной. В одной компании за место под солнцем могли бороться десятки человек, в крупных агентствах счет шел на сотни, а если брать индустрию развлечений в целом, то речь шла о десятках тысяч претендентов. Большинство из них – подростки и молодые люди от пятнадцати до двадцати лет. Их психика еще не окрепла, а у некоторых она и вовсе была хрупкой, как стекло. Не выдерживая колоссального давления, некоторые трейни решались на отчаянный шаг. Разумеется, подобные инциденты не предавались огласке. В конце концов, трейни – это всего лишь ученики, а не состоявшиеся звезды, за которыми следит весь мир. До них никому не было дела. В Дунсин Энтертейнмент в прошлом году уже было два случая попытки самоубийства. В итоге компания просто расторгла контракты и отправила ребят домой. Поэтому, когда Ван Чэн исчез, Сюхуа первым делом вспомнила тех двух восемнадцатилетних парней. В панике она обыскала всё здание и даже бросилась в пункт охраны смотреть записи с камер, которые и показали, что около восьми утра он вышел за ворота. Она уже собиралась идти на поиски, когда столкнулась с ним на входе. Убедившись, что на нем нет ни царапины и он не выглядит так, будто только что вылез из воды, Чжан Сюхуа мгновенно сменила милость на гнев и строго спросила: — Ван Чэн, где ты был? Ты ушел один, ты хоть понимаешь, как мы волновались? Разве я не говорила каждому из вас по приезде, что самовольно покидать съемочную базу запрещено? Если нужно уйти по делам, ты обязан получить мое разрешение! Ван Чэн, расслабленно засунув руки в карманы брюк, спокойно ответил: — Сестра Хуа, я просто вышел размяться, пробежался немного, позавтракал и вернулся. Мне уже девятнадцать лет и три месяца, я взрослый человек, так что не переживайте вы так… На лице Чжан Сюхуа снова отразилась смесь изумления и немого вопроса. Чжан Ханьвэнь с пятью остальными ребятами пахали уже больше двух часов. Каждый из них выкладывался на полную, чувствуя груз ответственности. Она только что носила им завтрак. И что же получается? Ван Чэн встал только в восемь, и вместо того чтобы идти на командную репетицию и оттачивать взаимодействие, он отправился на одиночную пробежку? «Ты что, решил просто сдаться?» – подумала она. В душе Сюхуа бушевали противоречивые чувства: ей было обидно за его безучастность, но в то же время она не хотела отчитывать его перед выступлением, боясь подорвать его настрой. В итоге она лишь сказала: — Ладно, надеюсь, ты достаточно отдохнул? Ханьвэнь и остальные занимаются уже давно и ждут тебя для совместной репетиции. Поспеши к ним. Ван Чэн достал телефон, посмотрел на экран – было восемь сорок пять – и, покачав головой, направился в сторону общежития. — Не к спеху. Сейчас всего восемь сорок пять, рабочая смена еще не началась. — Что? Шедшая следом Чжан Сюхуа замерла на месте, во все глаза глядя на него: — Рабочая смена? Какая еще смена? Ван Чэн шел неторопливо, словно дедушка на прогулке в парке, и его голос звучал так же размеренно: — Обычная рабочая смена. Разве она начинается не в девять? Сюхуа решила, что он нарочно издевается над ней и капризничает, лишь бы не идти репетировать. Нахмурившись, она включила «строгого менеджера» и ледяным тоном произнесла: — Ван Чэн, я говорю совершенно серьезно. Компания приложила немало усилий и средств, чтобы выбить для вас этот шанс. Если ты всё запорешь, на новые возможности можешь даже не рассчитывать. — Твой контракт с компанией рассчитан еще на два года. Неужели ты хочешь потратить это время впустую после провала? Ты пропустишь время учебы, и что ты потом будешь делать в обществе? — К тому же по контракту ты обязан подчиняться распоряжениям компании… Думаю, ты понимаешь, к чему я клоню. За отказ от сотрудничества тебя ждет в лучшем случае заморозка, в худшем – ответственность за нарушение договора. — Сумма компенсации за нарушение контракта составляет двести миллионов! Твоим родителям и за десять жизней не заработать таких денег. На цифре «двести миллионов» Чжан Сюхуа сделала особый акцент, подчеркивая всю серьезность ситуации. Пусть трейни и подписывали кабальные долгосрочные контракты «два к восьми», будучи еще совсем юными и безвестными, суммы неустоек в этих документах были порой внушительнее, чем у суперзвезд индустрии развлечений. Ценник начинался от ста миллионов – и всё ради того, чтобы конкуренты не могли переманить таланты. Ван Чэн в свое время настоял на краткосрочном контракте, из-за чего ему не только урезали долю от прибыли, но и вдвое увеличили сумму неустойки. До тех самых двухсот миллионов. Обычного человека от одного вида таких цифр бросило бы в холодный пот. Однако Ван Чэн остался невозмутим. Заложив руки за спину, он спокойно вошел в лифт и обратился к зашедшей следом Сюхуа: — Сестра Хуа, в чем именно я нарушил распоряжение компании? Я отказался участвовать в шоу? Или прогулял тренировку? — И еще… насколько я помню, главным условием любого контракта является соблюдение государственных законов и нормативных актов, верно? Чжан Сюхуа опешила. Ван Чэн, который начал рассуждать о логике и правилах, казался ей совершенно незнакомым человеком. А самому Ван Чэну уже надоело играть роль робкого юноши. Хватит притворяться… Пора раскрыть карты. Я хочу на покой. Я хочу залечь на дно. Ван Чэн продолжил: — Контракт компании ведь должен соответствовать трудовому кодексу страны? Я придерживаюсь государственного графика «с девяти до пяти», восемь часов в день. В чем же я не прав? Или компания считает себя выше законов государства и может их игнорировать? «Трудовой кодекс? С девяти до пяти?» – в голове у Сюхуа всплыли сплошные знаки вопроса. Что за чушь? Кто в индустрии развлечений вообще вспоминает о таких вещах? Да и не только в ней… Но одно дело – не придавать этому значения в душе, и совсем другое – в открытую заявить, что компания плевать хотела на трудовой кодекс. Мозг Чжан Сюхуа на мгновение завис. Лишь когда лифт остановился и двери открылись, она смогла собраться с мыслями: — Ван Чэн, послушай… Трудовой кодекс – это одно, но нужно учитывать реальную ситуацию и нужды компании! Сейчас компании нужно, чтобы ты поработал сверхурочно… Поразмыслив немного, Чжан Сюхуа вспомнила такое понятие, как сверхурочные. Ван Чэн усмехнулся и, оглянувшись на нее, произнес: — Сестра Хуа, в таком случае я отказываюсь от сверхурочных, и мне не нужна за них доплата. Чжан Сюхуа снова замолчала, а затем, стиснув зубы, выдавила: — Ван Чэн, это правила компании. Каждый обязан работать сверхурочно. Когда этот напряженный период закончится, я смогу дать тебе отгулы для отдыха… Ван Чэн покачал головой: — Простите, сестра Хуа, но я все же отказываюсь. Лишние отгулы мне не нужны, я лишь прошу обычный двухдневный выходной. С девяти до пяти, да еще и два выходных в неделю? Ты что, на небеса взлететь решил от такой наглости? У Чжан Сюхуа от гнева кожа на голове занемела. Она впилась яростным взглядом в Ван Чэна и сурово отчеканила: — Ван Чэн, если продолжишь так безобразничать, я добьюсь, чтобы компания отправила тебя в заморозку. Одновременно мы подадим на тебя в суд за несоблюдение внутреннего распорядка в период действия контракта. Это нарушение контракта, и мы потребуем с тебя полную компенсацию… В глазах Ван Чэна промелькнула радость: — Вот и славно! Сестра Хуа, сообщите компании прямо сейчас, пусть меня заморозят. Можно мне уже собирать вещи и уходить? Если я в заморозке, мне ведь не нужно возвращаться в тренировочный лагерь? Могу я поехать домой? — Ты… Чжан Сюхуа, чуть задрав голову, пристально смотрела ему в глаза. Она видела, что Ван Чэн говорит искренне – его ни капли не пугала перспектива оказаться не у дел. Ван Чэн продолжил: — Что касается нарушения контракта, я буду только рад, если компания подаст на меня в суд из-за отказа работать сверхурочно. Думаю, закон вынесет справедливое решение. Дыхание Чжан Сюхуа стало тяжелым и прерывистым, лицо залило краской, а ее полноватая фигура так и ходила ходуном от ярости. В глубине души она прекрасно понимала, что все эти угрозы заморозкой и судом – лишь пустые слова, чтобы припугнуть парня. Компания и впрямь не сможет засудить его за отказ от дополнительных тренировок. Вот если бы Ван Чэн отказался от участия в шоу или выступлении, запланированных агентством, и тем самым нанес убытки – тогда это было бы настоящим нарушением контракта, и компания могла бы начать тяжбу. К тому же внешность Ван Чэна была поистине выдающейся. Компания возлагала на него большие надежды, рассчитывая, что он принесет им огромные деньги, так что о заморозке или суде не могло быть и речи! Именно поэтому Чжан Сюхуа до сих пор пыталась его уговорить. Будь на его месте любой другой обычный трейни, она бы, не говоря ни слова, вернула его в агентство и заперла в «заморозке» на несколько лет. Ван Чэн зашел в свою комнату, собираясь еще раз умыться. Чжан Сюхуа замерла в дверях и холодно бросила ему в спину: — Хорошо. Надеюсь, в девять часов ты будешь в тренировочном зале без опозданий… Ван Чэн разблокировал телефон и показал ей экран с будильниками: — Не волнуйтесь, сестра Хуа. Я уже все настроил, абсолютно точно не опоздаю! На странице будильника значилось несколько отметок времени: Шесть утра. Восемь пятьдесят пять. Двенадцать пятьдесят пять. Пятнадцать пятьдесят пять. Девятнадцать пятьдесят пять. Двадцать два ноль-ноль! Чжан Сюхуа нахмурилась и глухо спросила: — Что всё это значит? Ван Чэн плеснул в лицо горячей водой и, умываясь, ответил: — Время начала и конца смены. В девять утра прихожу, в час дня ухожу. Днем мне нужен дневной сон, поэтому я отдыхаю три часа. В четыре часа дня снова за работу, а в восемь вечера – конец смены. Как раз восемь часов рабочего времени. Не беспокойтесь, сестра Хуа, видите – каждый будильник заведен на пять минут раньше, так что я не опоздаю и не уйду раньше срока. Кстати, я бы посоветовал компании поставить аппарат, чтобы отмечаться при входе… Чжан Сюхуа снова сделала глубокий вдох, подавляя клокочущую внутри ярость. Ее кулаки невольно сжались, и она едва сдержала порыв влепить Ван Чэну пощечину. Уставившись на отметку «22:00», она спросила сквозь зубы: — А двадцать два часа – это что? Ван Чэн серьезно ответил: — Это время отхода ко сну. Согласно теории китайской медицины, ложиться в десять вечера – лучшее решение для отдыха. Это позволяет внутренним органам восстановиться, что полезно для здоровья и развития организма в моем возрасте. Сон до шести утра – как раз полноценные восемь часов! Чжан Сюхуа, все так же скрежеща зубами, впилась в него взглядом и, чеканя каждое слово, спросила: — Почему бы тебе тогда не пойти в госслужащие? Ван Чэн с сожалением покачал головой: — Я думал об этом, но мой возраст и образование не позволяют! Это невозможно… По ночам он и вправду подумывал о госслужбе. Попасть бы в какое-нибудь тихое ведомство, приходить и уходить по расписанию, читать газеты, пить чай и спокойно ждать, когда придет время уйти на покой – разве это не прекрасно? А самое главное – успешное поступление на госслужбу позволило бы немедленно расторгнуть контракт с компанией! Жаль только… Он стал трейни сразу после школы, у него даже нет диплома об окончании бакалавриата, так что путь в чиновники ему заказан. В этой жизни ему не суждено достичь « предела мечтаний» простого обывателя. Хлоп! Чжан Сюхуа с силой захлопнула дверь и стремительно направилась к своему кабинету. Она боялась, что если продолжит разговор, то не сдержится и ударит его. — Живо катись в тренировочный зал! — Прорычала она под нос. Из комнаты донесся невозмутимый голос Ван Чэна: — Сестра Хуа, есть еще пара минут. Грохот! Зайдя к себе, Чжан Сюхуа так яростно швырнула дверь кабинета, что звук удара разнесся по всему этажу.